История будущего Глори О'Брайан

– Хотите, помогу вам с коляской? – спросила я, когда мы подъехали ко второму этажу. – Я с 1951 года ездил на ней сам и не собираюсь прекращать, – ответил старик. Мы постояли (он – сидя) в очереди за кальцоне, и я заказала себе с сыром и шпинатом, а он заказал без начинки, но попросил положить туда перца. Вот он, мой товарищ из команды любителей острого. Может быть, про пинг-понг я и ошиблась. Я отодвинула стул, чтобы старик мог поставить коляску к столу, мы открыли коробки с кальцоне и оставили их немножко остыть. Он попросил меня принести еще салфеток, и я принесла. – Как так вышло, что ты все время здесь? – спросил он. – У меня проект, – я показала на камеру. – Летом? Для школы? – Не, для меня. Вроде как я сама его выдумала. – Умно, – кивнул старик. – Находишь, чем себя занять до школы. Сколько тебе, пятнадцать? – Семнадцать. Только что закончила школу. – Чем дольше живу, тем младше вы все выглядите, – заметил старик. – Клянусь, вчера видел девятилетку за рулем трактора с прицепом. Я хихикнула. – Можно пару вопросов о вашей кепке? – спросила я. – Я знаю, что один из кораблей под названием «USS Pledge» затонул в Корее. Это был ваш? – Да ты издеваешься! – В смысле? – Твоим ровесникам плевать на Корею! Я помотала головой и дожевала кальцоне: – Это был миноносец, так? Утонул в 1950 году? – Старик расхохотался, как будто только что услышал самую смешную шутку в мире. Я решила, что сказала глупость и быстро исправилась: – Ну да, наверно, вы плавали на другом, том что был во Вьетнаме? – Нет-нет, ты все правильно угадала. Мой корабль затонул в Корее. Меня вытащили из ледяной воды, и с тех пор я не чувствую ног. – Мой сын говорит, что всем твоим ровесникам начхать на войны минувших лет. Думаю, мой внук вообще ничего такого не знает. – Вот оно как. – Наверно, дело в том, что его вырастили в какой-то секте. Боюсь, им не очень-то разрешают самостоятельно думать. Какая глупость. Я перестала жевать и посмотрела на него. Послание от старика с «USS Pledge»: «Его мать не хотела, чтобы он уходил на войну. Она считала, что это неправильно. До самой своей смерти она твердила, что он сам виноват в том, что остался без ног». – В секте? Интересно, – заметила я. – Никогда не встречала сектантов. Я не слишком задумывалась над его словами и сначала решила, что его внук живет где-нибудь далеко на западном побережье, а секта похожа на секту любителей единорогов, в которую ушла папина мать. Но потом я вспомнила, кто он такой и кто такой его внук. – Думаю, – продолжал старик, – детей там учат только поудобнее сидеть на шее государства, потому что… Я отложила кальцоне: – Скажите, где эта секта? Там, около озера? Где много фургонов? – Я раньше звонил в полицию и спрашивал, могу ли я хоть внука оттуда вызволить. Ага, как же. – Как зовут вашего внука? – спросила я. Старик нахмурил брови: – Ты ведь не из той секты, надеюсь? – Нет. – Его назвали Ричардом. В честь меня! Представь себе! – Я его знаю, – ответила я. – Видела несколько раз. – Похоже, старику было больно слышать, что я знаю Рика лучше, чем он. – Если хотите, передам ему привет. – Вот если бы ты его выкрала… – пошутил старик, с улыбкой жуя кальцоне. – Хотя можешь рассказать ему про миноносец и про то, почему у меня нет ног. Он вряд ли знает, и вряд ли мой придурковатый сын что-нибудь ему рассказал. – Увижу его – расскажу, – пообещала я. Потом взяла в руки камеру. – Обычно я так не делаю, но можно я вас сфотографирую? Он разрешил, и я сняла его под несколькими разными углами, потому что хотела запечатлеть каждое пигментное пятно и каждую морщинку. Для восьмидесяти с лишним лет он был очень симпатичным. Я так и сказала. – Дразнить пенсионеров невежливо, – отозвался он. – Я не дразню. Наверняка в моем возрасте вы были красивым парнем. – Если честно, у меня были страшные прыщи и плохая координация. Никогда не любил ни спорт, ни танцы. Зато хорошо понимал математику. Я взглянула на него, отложив камеру, – и меня ударило чем-то неописуемым. Чем-то средним между посланием и панической атакой. От увиденного у меня закружилась голова, зарябило в глазах и замутило. Послание от старика в коляске по имени Ричард с миноносца «USS Pledge»: «В туннеле буду стоять я – Глори О’Брайан с белоснежными седыми волосами и в мужских камуфляжных штанах. Я буду стоять в туннеле, а он будет заполняться дымом. Со мной будет Питер, тоже седой и в камуфляже, и мальчик. За нашими спинами будет стоять около двадцать изгоев в марлевых повязках для защиты от дыма. Перед нами встанет правая рука Недрика Святоши – мужчина из красного фургона. Он будет держать в руках огнемет. Мальчик, стоящий рядом с нами, будет его сыном. У него будут курчавые волосы и псориаз. Он будет босиком, потому что последние три года его мать жила на деревьях. Он узнает отца и будет умолять его не сжигать нас. Его отец все равно сожжет нас, потому что я буду лидером сопротивления и противником номер один. Я Снайпер. Моя смерть куда важнее жизни какого-то внебрачного сына». – Ты в порядке? – спросил кто-то. Я так и не поняла, кто. – Глори? – раздался голос Питера. Я упала со стула на чьи-то руки. – Вытащите бедную девочку на воздух, – посоветовал Ричард с «USS Pledge».