Коллизия

Гексли разбудило неожиданное ощущение падения и последовавшая боль. Распахнув глаза, исследователь Второй команды растерянно огляделся. Как и предполагалось, он находился на твердом полу. Эх, не зря ему все говорили пристегиваться перед сном. Но в этот раз ему крупно повезло — если происходило торможение и увеличились перегрузки, подобное падение могло стать роковым. Гексли поднялся на ноги, неуверенно ощупывая свое тело. К счастью, ни вывихов, ни переломов не оказалось. Исследователь осмотрел спальный отсек. Все было на своих местах, разве что цифровые часы на стене лагали и показывали какую-то ерунду. Не желая больше задерживаться в пустом отсеке, в котором найти ответы на свои вопросы было определенно невозможно, Гексли решительно направился прочь. Дверь в жилой отсек открылась не сразу, да и раздвинулась только одна створка. Не желая понапрасну дергать смерть за усы, исследователь прошмыгнул через появившийся проход. В коридоре его уже поджидали Достоевский и Бальзак, задумчиво рассматривая контрольную панель. Гексли радостно подскочил к ним, готовясь завалить несчастных жертв вопросами. — Ребята! Что происходит? Я тупо спал, а потом проснулся- — Хорошо, что проснулся, — хмыкнул Бальзак. Техник был явно не в духе. — Учитывая твое отношение к мерам предосторожности, мы уже успели тебя мысленно похоронить. — Лучше скажи, как ты дверь открыл, — воскликнул радист Достоевский, — Бальзак сказал, что ее определенно заклинило… — Да просто взял и открыл, — пожал плечами исследователь. — Как бы то ни было, сейчас у нас нет времени это обсуждать, — Бальзак заблокировал контрольную панель и повернулся к остальным, — все собрались в столовой, так что нам стоит направиться туда как можно скорее. До столовой шли молча. Техник всем своим видом показывал, что не желает ни с кем говорить, радист задумчиво теребил рукава и смотрел под ноги, а исследователю хватило такта оставить свои вопросы при себе. Все равно капитан все объяснит на общем сборе. Столовая представляла из себя небольшой отсек с круглым столом и восемью стульями вокруг. Вся мебель была, естественно, привинчена. Рядом со столом находился раздатчик питания. Назвать едой этот набор белков, жиров, углеводов, витаминов и прочих нужных человеческому телу веществ без вкуса и запаха было крайне трудно. У раздатчика ошивался помощник капитана, явно пытаясь из него что-то добыть. Судя по скучающему выражению Бальзака, этим он занимался еще до их с Достоевским ухода. — Джек, прекрати мучать раздатчик. Это бессмысленно. — Я знаю, но вдруг он заработает! — Джек Лондон явно не растерял свой позитивный настрой, или, возможно, просто пытался подбодрить поникшую Вторую команду, теперь уже в полном составе. — Я вижу, вы вернулись, — устало подметил капитан, — что ж, тогда приступим к совещанию. Наполеон был хорошим капитаном. Ну, как минимум, Гексли считал его таковым. Как минимум, он не отпускал обидные шуточки, как Жуков, так что исследователь был рад, что являлся членом Второй команды. Остальные вроде тоже были довольны, разве что техник ворчал периодически. Но такова уж была его особенность, периодически ворчать. Гексли вдруг осознал, что его мысли ушли совершенно не в то русло. Сейчас нужно думать о дверях, часах, раздатчике, остановке и обо всем важном… Да и капитан уже несколько минут вводит его в курс дела! — … ты вообще меня слушаешь, Гексли? — Может, он головой все-таки ударился? — ехидно подметил медик. Драйзер вообще был хорошим человеком, но к исследователю по непонятной ему причине относился слегка предвзято. Наверное, из-за того случая с перекисью. — А, ну, нет, — замялся Гексли, — простите, я задумался о своем. — Короче говоря, — подытожил все, что говорил Наполеон, штурман, — что-то произошло. Мы не знаем, что конкретно, так как к модулям управления мы попасть не можем. Интерком не работает. Габен пытался связаться с Первой командой по рации, но все глухо. Что бы ни случилось, это явно серьезно. — Подожди, Штирлиц, ты хочешь сказать, что мы остановились? — Нет. Как видишь, мы стоим на полу. Значит, ротация продолжается. Но вот движемся ли мы по направлению к Солнечной системе, неизвестно. — Вряд ли, — Габен почесал затылок, — в машинном отделении определенно что-то случилось. Я это почувствовал. Мда, работы там будет полно, если мы вообще сможем туда попасть. — А стоит ли вообще? — радист обеспокоенно взглянул на механика. — Мало ли что там произошло. Вдруг там опасно? — С вероятностью 80% там сейчас небезопасно, — техник в упор посмотрел на Достоевского, — однако если мы туда не полезем как можно скорее, небезопасно может стать по всей Аушре. — Ой, — спохватился исследователь, — а что с оранжереей? Там же мои образцы! — Мы не знаем. Прости, Гексли, но сейчас нам не до твоих растений, — капитан был мрачен и угрюм, — нам нужно решить, что делать. Стоит ли нам дожидаться сигнала от Первой команды, или займемся исправительными работами сами?

***

Все тело нестерпимо болело. Дюма с трудом открыл глаза и попытался сесть. Со второй попытки ему это удалось. В рубке управления было невыносимо мало кислорода, где-то что-то дымилось. Несмотря на невыносимую боль, медик поднялся на ноги и с трудом пошел к двери. Нужно открыть ее, чтобы экипаж не задохнулся. «Надеюсь, никто из них еще этого не сделал». Дверь вопреки ожиданиям открылась сразу же. Выйдя на более-менее чистый воздух, Дюма облегченно выдохнул. Теперь стоило осмотреть остальных. Это же его работа, спасать человеческие жизни. Ближе всех к выходу находился Гамлет. Он был без сознания, но дышал стабильно. Дюма аккуратно вытащил радиста из рубки управления, подметив, что левая рука почти не слушается. Скорее всего, вывих. «Это плохо. Мне не стоит напрягать руку сейчас, однако одной правой я того же капитана вытащить не смогу. Ну, чего не сделаешь ради спасения жизней. Медицинская капсула все поправит. Если она, конечно, работает». Следующим оказался Дон. Судя по лужице крови под его головой, ударился он сильно, возможно сотрясение мозга. Дюма не стал его трогать, чтобы случайно ничего не повредить. Зато соседствующий с ним Гюго не только стабильно дышал, но и просыпался. Если он ничего не повредил, он может помочь. Медик осторожно потряс помощника капитана за плечо, от чего тот мгновенно открыл глаза, резко сел и закашлялся. — Осторожно! У тебя могут быть переломы или- — Все в порядке. Со мной все хорошо. Как остальные? — Гамлет без сознания, но стабилен. Дон может быть в тяжелом состоянии. У меня проблема с левой рукой, так что мне нужна твоя помощь. Надо перенести всех, кого можно, прочь отсюда. Я открыл дверь, но дышать все равно нечем. — Ясно. Помоги мне встать. Дюма подал Гюго правую руку и потянул на себя. Помощник капитана слегка охнул, но довольно резво подскочил к Дону, осматривая его. — Оставь. Его нужно будет перенести на носилках. Гюго отошел от раненого механика и повернулся к медику. Не ожидая, пока тот скажет, кого осматривать следующим, помощник капитана направился к Есенину. Тот лежал в неестественной позе, судя по всему, его правая нога и рука были сломаны. Подоспевший Дюма тут же проверил дыхание и пульс, облегченно обнаружив и то и другое. Вместе с Гюго они аккуратно перенесли Есенина и положили его рядом с Гамлетом, стараясь не повредить конечности. Капитан, техник и штурман оказались в одном месте. Но, в отличие от остальных, их тела были перекручены между собой. Головы Робеспьера видно не было, так что он мог задохнуться. Гюго, недолго думая, нашел узкую ладонь техника и собирался потянуть за нее, чтобы освободить несчастного. — Стой! Так ты точно что-нибудь повредишь. Робеспьер уроженец космической станции, его кости более хрупкие. И Максим тоже. Жуков мог просто раздавить их обоих. — Что нам тогда делать? Это клубок так или иначе надо размотать. — Начнем с капитана. Он скорее всего будет в порядке. Легче было сказать, чем сделать. Ноги капитана были погребены под грудной клеткой штурмана, а на шее лежала нога техника. Чтобы вызволить Жукова, придется двигать остальных. Риск, конечно, есть, но медлить тем более нельзя. Гюго аккуратно приподнял верхнюю часть тела Максима, в то время как Дюма перекладывал ноги капитана в сторону. Под ними оказалась голова Робеспьера, так что медик сразу же кинулся проверять его жизненные функции. Техник не дышал, однако из разбитого носа все еще сочилась кровь, так что он был жив. Гюго опустил Максима на пол и перешел к шее капитана. Дюма очень осторожно снял ногу Робеспьера, так что помощник капитана мог вытащить Жукова. Тот довольно шумно дышал, вероятно, что-то произошло с дыхательной системой капитана. Нужно было срочно его осмотреть. Гюго усилием оттащил Жукова из рубки управления и оставил его рядом с Есениным. Дюма тем временем ощупывал тела Робеспьера и Максима на предмет переломов. — Фух, капитану явно стоит меньше тягать железо. Я думал, надорвусь. Ну что там? — Робеспьер, как ни странно, в порядке, не считая дыхания. Похоже, оно остановилось совсем недавно, но я восстановил его. — Искусственное дыхание? — глупо хихикнул помощник капитана. Медик наградил его осуждающим взглядом. Не до шуток сейчас. — У Максима сломаны два ребра, — невозмутимо продолжил он, — но в целом он в порядке. Перенеси сначала Робеспьера, ему позарез нужен кислород. С Максимом я справлюсь сам. Через пару минут бессознательная часть Первой команды, за исключением механика, лежала на полу рядом с пультами управления модулями. Гамлет уже беспокойно ворочался, собираясь пробудиться, остальные лежали тихо. Дюма и Гюго обессиленно опустились на пол рядом с пациентами. Помощник капитана мрачно оглядел ущерб. — Нам нужно связаться со Второй командой. Они там, небось, страшно волнуются. — Странно, — задумался Дюма, — почему они не прибежали сюда, как только почувствовали удар? — Возможно, заклинило дверь. Или что похуже. — Не нагнетай! — возмутился медик, оборачиваясь к Гюго. Вдруг краем глаза он заметил движение со стороны пациентов. Похоже, Гамлет очнулся. — Мгммм, — устало промычал радист, — который час? — Гамлет! Ты в порядке? Ты помнишь, что произошло? Сколько пальцев я показываю? — Все окей. Подожди ты со своими пальцами. Я помню, мы пролетали сквозь обломки, потом был удар, погас свет… Больше я ничего не помню. — Ну в целом ты помнишь достаточно, — заметил Гюго, — у тебя что-нибудь болит? — Да. Все. — Ничего, должно пройти. Вон, у Дюмы сейчас только рука болит. — Что-то как-то неутешительно звучит. Кто-то еще кроме вас двоих в сознании? — Нет, ты первый очнулся. И это хорошо, ты нам нужен. — Ну хоть кому-то, — усмехнулся радист, — выкладывайте, что вам от меня надо. — Связаться со Второй командой, — Дюма нервно оглянулся в сторону жилого отсека, — от них ни слуху ни духу. Значит, скорее всего, дверь заклинило, и с Интеркомом беда. У тебя с собой рация от Габена? — Не буду я пользоваться его престарелыми консервами, — фыркнул Гамлет, — наверняка она не работает. — Не выпендривайся, — Гюго сурово посмотрел в глаза радисту. Тот слегка занервничал, потому что вывести из себя помощника капитана удавалось далеко не каждому, а ярость его, по слухам, была ужасающа, — делай, что сказано. Наши жизни зависят от этого. — Хорошо, хорошо, — проворчал Гамлет, настраивая рацию на нужные частоты. Та немедленно зашипела, а через пару минут сквозь шум пробился голос. — Прием, Первая команда, прием!!! — Гексли? Что ты делаешь с рацией Габена? — Гамлет подозрительно прищурился, вслушиваясь в сбивчивые объяснения исследователя Второй команды. Вдруг его глаза резко расширились. — Что? Зачем они туда поперлись? Там сейчас может твориться что угодно! Отзовите их и дожидайтесь нашего прибытия! — Дверь заклинило! Вы не пройдете же! — Это уже наша забота, — спокойно заявил в рацию Гюго, — все оставайтесь на своих местах. Все под контролем. — Под каким контролем, Виктор? — убито пролепетал Дюма, после того как Гамлет выключил рацию. — Большая часть нашей команды без сознания, у Дона может быть серьезная травма мозга, с Аушрой может твориться черт-те что, Вторая команда заперта там, Габен и Бальзак могут быть в опасности… Мне продолжать? Гюго грустно улыбнулся и помотал головой. Он мог пытаться поддерживать позитивный настрой сколько угодно, однако это все еще не отменяло реальности. Вполне вероятно, что они все мучительно погибнут. И тогда какой смысл в этой глупой лжи? — Ребят, — обратил на себя внимание Гамлет, — там, похоже, капитану нехорошо. Жуков громко кашлял и издавал нечеловеческие звуки при вдохе. Дюма, не дожидаясь остальных, бросился к нему. — Все под контролем, говоришь, а, Гюго? — мрачно протянул Гамлет. Все только начиналось.