Коллизия

— Дожидаться их здесь? Капитан Второй команды был просто в ярости. Драйзер был уверен, что ничто не могло разозлить Наполеона так, как предложение посидеть на скамейке запасных. Это было одной из главных его слабостей — желание рваться в гущу событий, вместо того, чтобы все хорошенько обдумать. Теперь же, когда он физически был не в состоянии присоединиться к самому интересному, капитан нервно ходил из стороны в сторону по столовой и агрессивно размахивал руками. — Да что этот Гюго себе позволяет? Я выше его по званию, так что имею полное право делать то, что считаю целесообразным! — Учитывая, что говорил Гюго, а не Жуков, — медленно начал Достоевский, — скорее всего их капитан в-вышел… не доступен… то есть- — Мы поняли, — оборвал радиста Джек, — если что-то случилось с Жуковым, капитаном Первой команды становится Гюго. Соответственно, сейчас он имеет полное право указывать нам, что делать. Однако, — ехидно продолжил он, — решение отзывать Бальзака и Габена все еще за нашим капитаном, ведь это был его приказ. — Если я их отзову сейчас, Бальзак сожрет мой мозг без майонеза и не подавится, — хмыкнул Наполеон. — Без чего? — Драйзер недоуменно посмотрел на капитана. Он первый раз слышал это слово, поэтому оно ввело его в легкий ступор. — Эх, станционные, ничего вы в еде не понимаете. Достоевский, отбери у Гексли рацию, пока он ничего не сломал! — Я не ломаю! Я экспериментирую! — возмутился исследователь, тем не менее, послушно отдавая средство связи радисту. — Наверное, нам стоит связаться с Первой командой, чтобы узнать, что у них происходит? — неуверенно предложил Достоевский, с особым остервенением тянувший свой рукав. — Это бессмысленно, — авторитетно заявил Джек, — у них явно дел по горло. Лучше скажите, что там Штирлиц так долго осматривает?

***

— Аптечку! Срочно! Дюма сосредоточенно осматривал капитана. Хорошей новостью было то, что он был в сознании и даже смотрел на медика в упор. Плохой новостью были ужасающий кровавый кашель, рвота и налившиеся кровью безумные глаза. Собрав в кулак остатки самообладания, Дюма перевернул Жукова лицом вниз, поддерживая его, чтобы тот не упал. Судя по симптомам, это было последствие перегрузок и сильного удара, пришедшегося на дыхательную систему. Медик покачал головой. Без медицинской капсулы он не сможет ничего сделать. Нужно было срочно попасть в медицинский отсек. Оставалось надеяться, что ротация, вырабатывающая искусственную гравитацию, все еще продолжалась, и внутреннее кровотечение не станет смертельным. — Так… это понадобится? — Гамлет беспокойно переминался с ноги на ногу, сильно сжимая в руках аптечку. — Я ничего не смогу сделать с этим бездарным наполнением, — Дюма громко выдохнул, — говорил же я не экономить на медицинском оборудовании! — Что нам делать, док? — Гюго присел на корточки рядом с капитаном, который продолжал неистово кашлять. — О, его перестало тошнить. — Нам нужно в мед. отсек. Срочно. Не успел медик договорить, как радист подскочил к двери, ведущей в медицинский отсек. Он не мог выносить вида рвоты и прочих людских выделений. Эта брезгливость сильно мешала в жизни, однако Гамлет ничего не мог с этим поделать. Поставив аптечку на землю, радист попытался открыть дверь. Однако та упорно не хотела поддаваться. — Блин, блин, блин, — в голосе Гамлета настолько отчетливо слышалась паника, что даже Гюго занервничал. — Чем ты там занимаешься? — раздраженно крикнул Дюма радисту, даже не повернувшись в его сторону. — Дверь не открывается! — Так используй контрольную панель, — осенило Гюго. — Сам ее используй, раз такой умный, — огрызнулся Гамлет и решительно направился к панели сам. Гюго тем временем проверял состояние раненых. — Кх-кха! — капитан обратил на себя внимание помощника особо громким кашлем, параллельно пытаясь махать руками, — Кх-кхл… — Капитан! Не двигайтесь и не говорите! — медик обеспокоенно пытался уложить Жукова на пол, в то время как тот остервенело старался оттолкнуть руку помощи. — Кх-Кхлючх! — наконец выдавил он. — Нужкхе-кх-кха… нужкхен кхлюч! — Ключ? А! Точно! Ключ! Панель у модулей управления же всегда заблокирована! Гюго резво метнулся к пульту модуля управления Н. В специальном скрытом шкафчике он обнаружил нужный ему предмет и понесся к контрольной панели. Отпихнув Гамлета с дороги, помощник капитана вставил ключ в нужное гнездо и повернул. Панель приветливо включила подсветку, однако через пару секунд начала мигать. Гюго открыл дверь и достал ключ, но, как только панель снова погасла, дверь закрылась. — Кто-то должен будет остаться здесь и держать ключ в гнезде, — заметил Дюма. — Почему ключ нельзя оставить наедине с самим собой? — Гамлет явно был не рад перспективе стоять у контрольной панели черт знает сколько времени. — Нужно контролировать поведение панели, — Гюго покачал головой, — она явно неисправна. Я останусь здесь. Гамлет, помоги Дюме перенести раненых. Лицо радиста исказила гримаса отвращения, стоило ему взглянуть на массы, исторгаемые капитаном, кровь механика и техника и поломанное тело исследователя. Однако выбора у него не было. Медик со своей больной рукой вряд ли справится в одиночку. Гамлет тяжко вздохнул и, стараясь не смотреть на пострадавших членов их команды, подошел к Дюме.

***

Бальзак и Габен пробирались к машинному отделению довольно долго. Пришлось найти единственную рабочую дверь в спальный отсек, а оттуда уже выходить с помощью аварийного люка. Чем ближе они приближались к месту назначения, тем жарче и душнее становилось. Механик сбросил с себя верхнюю одежду еще в жилом отсеке, а вот технику приходилось обливаться потом, потому что оставить свою форму в аварийном проходе приравнивалось к ее потере. А за это взыскивается штраф. — Оноре, мы уже совсем близко. За этим люком нас может встретить неминуемая смерть. — Когда нас пугала смерть, Жан? — усмехнулся техник. Механик обернулся и ухмыльнулся ему в ответ. — Ну тогда вперед. Посмотрим, что там с Корнем. Корнем экипаж Аушры называл комплекс из термоядерного реактора, системы охлаждения, ускорителя и супер-процессора, управляющего всеми системами корабля. Супер-процессором, несмотря на всю глупость, официально называлось данное устройство, что безгранично веселило механика и техника Первой команды, которые окрестили его Просупер. Воспоминания об этом названии вызвали у Габена грусть. Неизвестно, что случится с ним и Бальзаком, да и Дон с Робеспьером могут быть уже мертвы. Механик потряс головой, отгоняя навязчивые мысли и сосредотачиваясь на задаче, и открыл люк. — Ух, ну и жарища, — простонал Бальзак, все-таки снимая верхнюю одежду и оставаясь в одной майке. — Угу. Нужно быстро здесь все закончить, иначе сваримся заживо. Механик, закрывая своим телом техника, осторожно пробирался между горячими потоками пара из дыр в трубах системы охлаждения. Судя по всему, из-за резкого перепада давления взорвалась именно она. Прорехи нужно залатать, пока температура не достигла критической отметки. Габен сразу же направился к реактору, оставив Бальзака проверять «Просупера». Реактор в целом был не поврежден, но его температура превышала рекомендованную настолько, что механик удивился, как они еще не взлетели на воздух. Недолго думая, он понизил мощность и направился чинить систему охлаждения. Для этого требовалось остановить ее работу, быстро закрыть все дыры, и, желательно, не поджариться. — Я должен выключить систему охлаждения. Сейчас здесь будет еще жарче.

***

— Штирлиц? — Достоевский пытался громко звать пропавшего штурмана, но из-за его по природе тихого голоса получалось прескверно. — Ты не так делаешь, — хмыкнул Драйзер, единственный, кто вызвался помочь радисту найти Штирлица. Остальные посчитали штурмана слишком умным для того, чтобы просто потеряться. — А как надо? — Вот так. Штирлиц! — рявкнул медик так громко, что у Достоевского заложило уши. Ответа, однако, все равно не последовало. — Боже, куда он мог подеваться! — всплеснул руками радист. — Я волнуюсь. Вдруг с ним что-то случилось? — Не беспокойся, — Драйзер положил руку на плечо Достоевскому, — мы найдем его. Поиски продолжались в тишине. Нет смысла звать его каждые пять секунд, посчитал медик, а радист согласился. Они прошли все помещения жилого отсека, заглянули в архив, спустились в оранжерею, прошли в грузовой отсек, попали оттуда даже в спальный, но штурмана словно след простыл. Достоевский устало опустился на пол рядом с койкой Штирлица и обреченно вздохнул. Они потратили как минимум час на поиски, но все равно потерпели неудачу. — Пойдем вернемся, — ободряюще предложил медик, — разумнее всего сейчас будет дожидаться его вместе со всеми. Радист молча согласился и покорно поплелся за Драйзером. Вдруг тот неожиданно свернул с привычной траектории. Достоевский удивленно последовал за ним. — А куда мы? В столовую надо было идти прямо. — Хочу заглянуть в медицинский отсек. Насколько я знаю Штирлица, он мог помчаться на помощь Первой команде. — Но в мед. отсек можно попасть только через жилой- — Ты так думаешь? — Драйзер оглянулся на Достоевского. — Значит, ты там определенно редко бываешь. Это хорошо, но сейчас просто доверься мне. Прошли они снова через оранжерею, на этот раз подмечая нанесенный ей ущерб, чтобы отчитаться перед Гексли. Медик остановился у скрытой за листьями монстеры панели, набирая какой-то код. В потолке открылся потайной люк. — Так, — задумчиво посмотрел на отверстие Драйзер, — должна была еще опуститься лестница, но, похоже, с механизмом какие-то проблемы. Учитывая, что половина дверей вышла из строя, я не удивлен. Что же делать? — Хм, — Достоевский обернулся вокруг своей оси в поисках чего-нибудь, что могло бы им помочь. — О! А вот этой стремянки будет недостаточно? Медик критично осмотрел предмет. Стремянка была высотой в четыре метра, но до люка она достать не могла. Одному из них придется остаться здесь, подсадив второго. — Сойдет. Помоги мне, — Драйзер начал двигать тяжелую стремянку, пока Достоевский говорил, в каком направлении нужно идти и толкать. Затем они оба вылезли наверх, сначала радист, после него медик. — Мне не хватит роста туда забраться, — грустно вздохнул радист. — Тебе нет. Но нам хватит. — На... — не успел радист договорить, как оказался поднятым и поставленным на плечи. — Ой! Тебе не тяжело? — Тяжело. Так что залезай быстрее. Не задерживаясь на плечах медика, Достоевский подтянулся и забрался в медицинский отсек. Затем он оглянулся вниз. — Ты останешься здесь? — Нет, мне стоит вернуться. Если найдешь Штирлица, передай ему, что он невообразимый дурак, — с этими словами Драйзер спустился вниз по стремянке и направился к выходу из оранжереи. Радист, оставшись один в медицинском отсеке, резко почувствовал приступ тревожности. Единственными источниками света были открытый люк и аварийная подсветка. Достоевский не боялся темноты, но чувствовал себя крайне неуютно. Неуверенно поднявшись на ноги, он, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, двинулся в сторону выхода из этого помещения. Судя по темноте, это был склад медикаментов и запчастей. Дверь в палату поддалась легко. Едва она отворилась, Достоевский встретился взглядом со штурманом. — Штирлиц! Где ты был? Мы тебя обыскались! Все же переживают! Тот ничего не ответил, а просто подошел к радисту и крепко прижал его к себе. Достоевский, почувствовав тепло человеческого тела и убедив себя в том, что штурман жив и здоров, не смог сдержать слезы счастья и облегчения. — Драйзер просил передать тебе, что ты не-невообразимый дурак, — всхлипнул радист. — Я знаю, — просто ответил Штирлиц, — я всех подвел. Прости меня. — Объясни, что ты делаешь здесь! — Я не могу сидеть без дела. Я подумал, что таким образом я проберусь к модулям управления и смогу помочь Первым. Они связывались с вами? — Ага. Нам сказали сидеть и ждать их. Так что, мы пойдем помогать? — Хотелось бы, — Штирлиц устало потер переносицу, — да вот только дверь оказалась заблокирована. Я бьюсь с ней уже час примерно. — И что тог- Вопрос Достоевского прервал звук открытия двери. Штурман и радист синхронно повернулись. — Штирлиц? Достоевский? Что вы здесь делаете? Перед глазами членов экипажа Второй команды предстало зеленое лицо Гамлета, уставшее и грязное Дюмы, и носилки, на которых лежал ужасно кашляющий капитан Первой команды.