Коллизия

Неожиданные перегрузки застали Драйзера врасплох. Судя по всему, Штирлиц решил провести какой-то маневр, однако, естественно, медик Вторых об этом вовремя не узнал. Восхитительно. Драйзер устало выдохнул. Наверняка Интерком в архиве полетел вместе с остальной проводкой. Они и не могли знать. Медик попытался пошевелить конечностями — после столь неудачного падения они спокойно могли быть сломаны. Аккуратно поднявшись, Драйзер с облегчением отметил, что, несмотря на свои хрупкие кости, он умудрился ничего не повредить. Теперь стоило все же проверить, как там двери. И Лондон. Первая дверь вообще ни на что не реагировала. Контрольная панель поприветствовала медика угрюмым черным дисплеем и искрами, выбивающимися со стороны. Драйзер обреченно вздохнул. Без техника или как минимум механика это точно не поправить. Оставив первый вход, медик направился ко второму. Панель рядом с ним мерцала, но сама дверь на уговоры не поддавалась. Максимум, чего смог добиться Драйзер, — это приоткрытие одной створки на пару сантиметров. Тут в одиночку точно не управиться. Медик схватился за виски, упорно массируя их и разгоняя кровь. «Работай, голова, работай! Нужно будет сейчас общаться с Лондоном, так что не время зависать на месте». Джека у компьютера не оказалось. Впрочем, его вообще не было видно в архиве. Помощник капитана словно испарился. Но выйти он точно не мог! Драйзер пристально всмотрелся в пространство помещения. Пройдя пару шагов, он наконец приметил кусок ботинка, выглядывающего из-под стола. Подбежав чуть быстрее, чем стоило, медик аккуратно вытащил Джека на свет божий. — Лондон! Лондон! — Драйзер для начала позвал его, однако предположительно пострадавший не реагировал. — Джек! — не желая больше тратить время на это, медик ущипнул помощника капитана за мочку уха, проверяя, будет ли пациент реагировать на боль. — Ай! — тут же отозвался пациент. — Ты чего? Я просто устал держаться за все подряд во время перегрузок и прилег отдохнуть! А тебе лишь бы будить человека. — Я проверял, жив ли ты, — передернул плечами Драйзер, — к сожалению, результат положительный. — Да ну тебя, — проворчал Лондон, поднимаясь с пола и отряхивая форму, — я вот успел записать 89% инфы на хаб из пяти пикодисков. Что у тебя с дверями? Или дверьми. Две- — Ничего хорошего, — помрачнел медик, — одна дверь — мертвый груз. Вторая еще поддается, но нужно применить рычаг, параллельно удерживая панель в «сознании». Пошли, поможешь. Я чувствую, как кислорода становится все меньше, а удушливой гадости все больше. Любое промедление будет стоить нам- — И именно поэтому ты стоишь на месте и продолжаешь говорить, — скептично хмыкнул Джек, — пойдем уже, оратор. Панель отреагировала на пассы Лондона неоднозначно. С одной стороны, мерцать она стала с меньшей частотой, однако почти не регистрировала обычные касания. Нужно было вжимать палец в дисплей с особым усилием. Драйзер повторил скептичный хмык Джека. Ну вот, уже перенимает от него стиль общения. Беспредел. — Ты вообще знаешь, что делаешь? — Тебе ответить обнадеживающе или честно? Драйзер не стал продолжать разговор. Было очевидно, что Лондон понятия не имеет, что творит. Возможно, он даже не знает, что делает на этом корабле. Или вообще в жизни. Медик покрепче сжал в руках металлическую трубку, которую Джек вырвал откуда-то. Оставалось надеяться, что это не было какой-то очень важной деталью корабля. Трубка должна послужить распоркой. План был простым: Лондон приоткрывает дверь с помощью панели хотя бы на десять сантиметров, удерживая кнопку, в то время как Драйзер, будучи достаточно сильным человеком, попытается раздвинуть створки еще шире и вставит между ними трубку. После чего они оба проваливают оттуда и включают противопожарную систему. Судя по сизому дыму, исходящему от плавящейся стены, покрытой черной коркой горелого пластика, времени у них оставалось все меньше. — Еще чуть-чуть, — Джек закашлялся, — и все. — Быстрее, — стиснул зубы медик, нервно оглядываясь на прорывающиеся языки пламени, — мне кажется, тебе уже явно нехорошо. — Какой ты внимательный, — вполголоса подметил Лондон, — о, сейчас должно получиться. Ну как? — Проем небольшой, — покачал головой Драйзер, — не уверен, что смогу раздвинуть створки. — Времени больше нет, — Джек подкрепил свое заявление отборным кашлем, — я сделал все, что мог. Медик просунул лишь одну ладонь. Приложив как можно больше сил, он попытался сдвинуть створку. Та поддалась с трудом, явно желая слушаться лишь автоматику. Уперевшись ногами в пол, Драйзер наконец сдвинул несчастную створку и, удерживая ее спиной, ногами отодвинул вторую. Проем оказался достаточно большим, однако в процессе раздвигания двери Драйзер бросил трубку на пол. Джек, не задумываясь, подобрал ее, перелез через медика и собрался вставить ее между створками, как вдруг одна из створок начала стремительное движение ко второй. Драйзер попытался вывалиться из проема, однако дверь прижала его ноги. — О боже, — пролепетал Джек, — я, эээ, я сейчас позову кого-нибудь. Стоп. Пожар! Там огонь. Черт, ты можешь двигаться? — Думаешь, если бы я мог, я бы просто лежал здесь? — мрачно пробуравил Лондона взглядом медик. — Точно. Так, Интеркома поблизости нет. Я должен побежать за кем-то. Слушай- — Ничего. Если ты быстро вернешься, то со мной все будет хорошо. Иди давай! Пикодиски все равно у тебя. — К черту пикодиски, там половина твоего тела сейчас поджарится! — уже на бегу ответил Лондон. Драйзер остался в одиночестве, чувствуя, как огонь подбирается к подошве его ботинок. «Черт, надеюсь Лондон скоро вернется. Джек. Джек скоро вернется.»

***

— Ох, — простонал Гамлет, поднимаясь с пола. Они с Робеспьером легли на него сразу же, как только услышали сообщение Штирлица, так как держаться в радиорубке было особо не за что. — Робеспьер, ты живой? — Относительно, — донеслось с другой стороны помещения. — Прекрасно, — пробормотал радист, отряхивая форму от пыли. Черт побери, после «перезагрузки» Аушры автоматические дроны-чистильщики совсем от рук отбились. Точнее, от колес. — Вставай, нам еще нужно выслать проверочный сигнал. — Я не пойму, ты не можешь это без меня сделать? — проворчал техник, встав на ноги и слегка пошатываясь. Судя по всему, перегрузки он переносил плохо. — Эй, с тобой все хорошо? — Гамлет обеспокоенно приблизился к Робеспьеру, который тем временем оперся о стену. Из носа у него снова шла кровь. — Я же сказал, — чуть более раздраженно проговорил техник, утирая кровь рукавом, — относительно. Я недостаточно спал для таких перегрузок. — Как будто я спал, — начал было Гамлет, но осекся, вспоминая, что в отличие от Робеспьера, дежурившего в рубке управления, радист мог себе позволить вздремнуть во время смены. Вот только после удара прошло… А сколько времени прошло? Техник тем временем уже стоял у дисплея на панели управления сигнальным устройством. Радист подошел к ней, с неудовольствием подмечая кучу знаков, предупреждающих о неполадках. Гамлет внимательно всмотрелся в символы. Сбитая частота. Неполадки с антенной. Кодировка сбилась. Аушра сейчас была немой. Робеспьер выжидающе посмотрел на радиста, ожидая, что тот примет нужные решения. — Давай начнем с, эээ, — протянул Гамлет, почесав затылок, — антенны. Нужно выслать дронов. Насколько они в рабочем состоянии? — Достоевский же говорил, — закатил глаза Робеспьер, — большинство дронов в порядке, но лишь пара из них реагировала на «новую» частоту Аушры. Так что нужно сначала вернуть старую. Пока что мы не только не можем управлять дронами, но и являемся неопознанным судном для всех остальных. И, соответственно, принимать сигнал мы также не можем. — А также, — продолжил логическую цепочку радист, — все информационные станции потеряли наш сигнал, и на Земле нас официально считают пропавшими без вести. А через два года нас обзовут мертвецами. И тогда уже никто и никогда не станет нас искать. Гамлет поежился. У него возникло ощущение, похожее на то, что он испытывал тогда в изолированном коридоре. Осознание того, что смерть очень близка и никто не придет на помощь. Но тогда Габен и Драйзер поспели вовремя, а кто спасет экипаж Аушры? Ведь на Земле никто и не подозревает, что кучка людей застряла в космосе, и что они все еще живы. Боже, как же хочется попасть домой. Это был первый и последний раз в космосе, пообещал себе Гамлет. И это точно исполнится, потому что если радист попадет домой, он к космопорту и близко не подойдет. А если не попадет, то просто погибнет здесь. Так или иначе, это последняя «космическая одиссея» Гамлета. — Хорошо. Я займусь калибровкой частоты, а ты собери те три, или сколько их там, дрона и отправь их чинить антенну. Мне нужно словить хоть что-то, чтобы проверить, — радист непринужденно улыбнулся. Робеспьер неловко улыбнулся в ответ и направился к дронам. Ну, если я погибну здесь, то хотя бы в хорошей компании.

***

— Как это произошло? — Максим задал вопрос спустя две минуты молчания. Достоевский прикрыл глаза, успокаиваясь. — Я, — голос радиста сломался, — я не знаю. Я слышал, что при перегрузках нужно быть хорошо отдохнувшим. Особенно если ты пилотируешь. Но я не знаю, как именно это работает! — Это одно из правил пилотов, — штурман Первых задумчиво перевел взгляд на Штирлица, сидевшего на соседней койке, — но я всегда считал его предрассудком. Но я изначально и не пилот, — Максим пожал плечами, — если бы Аушра не была старым кораблем, я бы вообще не нуждался в курсах квалификации. — Точно, — протянул Достоевский, — но что нам делать теперь? Дюма болен, Драйзер занят… Как мы справимся с этим без медика? Я даже не знаю, поможет ли ему капсула! — Капсула не справляется с некоторыми вещами, — штурман устало потер глаза, которые непривычно сдавливали линзы, — я тоже не доктор. Я знаю что-то от Драйзера, но эта информация никак не поможет Штирлицу сейчас. — Черт, — выругался Достоевский, заметив, что упомянутый штурман Вторых вытирает вновь потекшую кровь из носа, — вот, держи, — радист протянул Штирлицу многоразовую полимерную салфетку. — Ох, я забыл. Ты не слышишь меня. Черт, почему я продолжаю разговаривать с тобой? Это бессмысленно! — Достоевский. — Что? — огрызнулся радист, резко обернувшись на окликнувшего его Максима. — Успокойся. Твоя паника сейчас не поможет. Я, — штурман поднялся, — схожу за Драйзером. А ты последи за Штирлицем. — Ты с ума сошел? Тебе вряд ли можно ходить! Тем более к Драйзеру! — С чего бы- Максима прервала резко открывшаяся дверь. На пороге стоял запыхавшийся Джек Лондон. Достоевский прищурил глаза, Джеку теперь доверять было трудно. Кто знает, что он может сделать! Радист не знал, что такое импетус, но на всякий случай опасался помощника капитана. В конце концов, Драйзер говорил об этом настолько обвинительно… Кстати, где он? — Ребята, мне срочно, — Лондон отдышался, восстанавливая дыхание, — нужна ваша помощь. В архиве пожар, Дра- — В архиве что? — чуть ли не единогласно воскликнули штурман с радистом. — Пожар. Короткое замыкание. Не так важно, суть в том, что Драйзер наполовину застрял в горящем помещении, и мне срочно, — выделил Джек, — нужна помощь. — Как это вообще произошло? — подбежав к Лондону, спросил Максим. — И что значит наполовину? — присоединился к нему Достоевский. — Ребят, у меня. Нет. Времени. Объяснять. Пошли, — помощник капитана сорвался с места и устремился в архив. Радисту и штурману ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Еще в коридоре, ведущем к архиву, члены экипажа почувствовали запах горелого пластика. Достоевский поморщился: воняло невыносимо, а дышать вообще становилось невозможно. Черт, как это могло произойти? Короткое замыкание — это звучит странно. На кораблях так редко бывает подобное. А что, если это Лондон устроил пожар? Радист перевел подозрительный взгляд на чуть ли не бегущего вперед помощника капитана. Но тогда зачем ему спасать Драйзера? Точно! Он хочет вернуть себе утраченную репутацию, гнусно использовав пожар! Достоевский нахмурился и вгляделся в задымленный коридор. Силуэт Лондона отчетливо проглядывался сквозь дым. Вот он, Дьявол во плоти. Нужно предупредить Максима. — Почему мы не включили сначала противопожарную систему? — прервал размышления радиста штурман неожиданным вопросом. — Почему она вообще отключена? Это нарушает как минимум двадцать протоколов по безопасности. — Говорит нам человек, изолировавший коридор, находясь в нем! — огрызнулся Лондон, даже не оборачиваясь. — При чем здесь, — начал было Максим, но заметил лежащий силуэт Драйзера. — Теодор! Штурман отпихнул Джека с дороги, подбегая к двери. Достоевский нагнал его через пару секунд. О боже. Драйзер наверняка уже задохнулся в этом дыму. Отравился испарениями! Его ноги уже наверняка получили ожоги четвертой степени! — Джек. Держи одну створку, я сдвину вторую, — скомандовал Максим, — а ты, Достоевский, тяни. Створка явно не хотела поддаваться, так что Достоевскому пришлось помочь ее сдвинуть. Радист нервничал. Что, если они опоздали? Неужели Драйзер никогда не боится, что он пришел слишком поздно? Достоевский отметил, что, стоило створке «отпустить» ногу медика, из раны тут же хлынула кровь. Черт, только бы его ноги не были сломаны. — Ну! Достоевский, — с усилием выжал из себя штурман, пытаясь удерживать неумолимо сдвигающуюся створку, — тяни! Драйзер оказался тяжелее, чем представлял себе радист. Но времени не было. Нужно было тянуть. Тяни. Тяни. Тяни. Достоевский издал нечто среднее между криком и рыком, приложив все возможные силы и наконец вытянув медика. Джек отпрыгнул от двери, взвалил бессознательного Драйзера на свою спину и с наибольшей возможной скоростью понесся прочь. Максим тем временем изолировал архив с помощью контрольной панели и помог Достоевскому подняться с пола, на котором он не пойми как оказался. Они последовали за Лондоном, покидая задымленный коридор и с наслаждением вдыхая свежий воздух. — Черт. Это было близко, — радист вытер пот со лба рукавом и обессилено сел рядом с Джеком, который осматривал медика, — он выживет? — Откуда мне знать, — глухо проговорил помощник капитана, — я не медик. Нужно отнести его в капсулу. — Стой, — предупреждающе преградил дорогу Максим, — для начала нужно восстановить базовые жизненные функции. Иначе это большой риск. В каком он состоянии? — Сердце бьется и он вроде бы дышит. Судя по всему, он старался не вдыхать дым и испарения. — В смысле — вроде бы? — нахмурился штурман, поднеся руку к приоткрытому рту Драйзера. — Чувствуется поток воздуха. Все хорошо. Мы успели, — Максим облегченно выдохнул. — Значит, он просто в обмороке? — Достоевский вопросительно посмотрел на штурмана. — Наверное, — неуверенно пожал плечами Максим, — я похож на медика? — Черт побери, без медика этот корабль идет ко дну, — съязвил Лондон, снова взваливая Драйзера на спину и направляясь в сторону медотсека. — Тебе не тяжело? — Максим шел рядом с Лондоном как ни в чем не бывало. Точно. Он же не знает про импетус. Достоевский хотел было уже поговорить со штурманом, как его перебил громкий смех Джека. — Тяжеловато! Но вы, станционные хлюпики, все равно бы его не дотащили. Тем более ты, господин-переживший-клиническую-смерть. Максим ничего не ответил. Скорее всего, ему неприятно вспоминать о произошедшем. Достоевский задумался. Как вообще штурман перенес все это? Допустим, организм износился, но что насчет психики? Проводил ли Драйзер психологические тесты? Нет ли каких-то последствий для разума? Радист лихорадочно прикидывал, какие именно проблемы можно заработать в такой ситуации. Несмотря на то, что Максим выглядит нормально, наверняка где-то скрыты серьезные трудности. Дьявол в деталях. Дьявол на этом судне.