Dreamlike

…Созерцая носки своих туфель, Фейлон сделал пару шагов по раскаленному асфальту, слегка обогнав своего спутника. Так как они никуда не торопились в ближайшие несколько часов, машину они не взяли и решили пройтись пешком. Тем более что быстрым шагом до виллы было минут двадцать пять, а если идти не торопясь, то и все сорок. Погода и правда стояла замечательная и непривычно ясная. Где он, черт возьми? Что происходит? И что же ему теперь делать? В неизвестного рода идиллии, куда он попал, не было выхода, зато имелось множество своих проблем. — Ты там расстроился, что ли? Сегодня нет поводов для печали, — благодушно отметил Асами. После всего произошедшего настроение у него было приподнятым. Видеть это было довольно странно. Видеть его рядом было вообще довольно странно. Почувствовав его руку на своем плече, Фейлон слегка вздрогнул: все-таки двух с лишним часов было слишком мало, чтобы привыкнуть к сюрреалистичности окружающей обстановки. Дракон все еще был склонен считать происходящее чем-то типа сна на фоне стресса, и быть стопроцентно в этом уверенным мешала только его необыкновенная реальность. — Нет, ничего такого… — ответил он как можно мягче. — Спасибо, что пошел со мной. Расслабляться удавалось с трудом: от одного осознания того, что Асами был рядом, что они неспешно прогуливались по набережной, освещенной палящим полуденным светом, голова начинала кружиться, а сердце — выстукивать паническую морзянку. Да еще и этот осадочек от встречи с отцом. Впрочем, если все было так, как он начинал предполагать, Асами извлекал из ситуации одну сплошную выгоду. — Грустно покидать родительский дом, — осторожно произнес Дракон, немного обернувшись. — Думай об этом, как о ступени вверх, — наставительно сказал Асами. — Семья — это замечательно, но так ты никогда не начнешь самостоятельную жизнь, Фейлон. Ты все-таки два года как совершеннолетний. Вспомни, как докучал тебе Янцзу, когда вы жили в одном доме. Или ты скучаешь со мной на вилле? Дракон быстро и виновато взглянул на него. — Нет, конечно, я просто… — замялся он. «Просто я всего пару часов как здесь прилунился, причем неизвестно как, и у меня культурный шок, извини». Асами снял пиджак и перекинул его через локоть. Потом достал из кармана пиджака платок и промокнул им лоб. Редкое зрелище. Обычно он был безупречным во всем, по крайней мере, официально. — Жарко? — робко спросил Фейлон. — Влажно, — отозвался Асами. И поманил его к себе ближе. Фейлон сделал к нему два шага — назад и вбок. Первое впечатление не обмануло: они действительно были вместе, причем не скрывали этого. И, судя по всему, Асами был отнюдь не проездом в Гонконге, — он жил с ним, Фейлоном, в его собственном доме. И сейчас Асами относился к нему вполне нормально, хоть и немного снисходительно. Теперь он слегка притягивал его к себе за талию и, несмотря на то, что оба они начинали покрываться испариной в слишком плотной для такой температуры одежде, японец не имел ничего против, чтобы идти с ним рядом. Фейлон машинально посмотрел на придерживающую его ладонь. Проморгался и вгляделся снова. В его прошлом, болезненном, истекающем кровью, через тыльную и внутреннюю стороны ладони правой руки Асами Рюичи, между сухожилий среднего и безымянного пальцев, проходил узкий ярко-розовый шрам, аккурат по ширине лезвия ножа, от которого японец заслонил Фейлона. Это воспоминание Дракон считал одним из самых драгоценных своих сокровищ. Сейчас же на правой руке Асами была абсолютно ровная, чистая кожа. Точно такая же, как и на левой. Вдох. Выдох. Вдох. Кажется, у него начиналась гипервентиляция. Фейлон остановился, держа эту невозможно идеальную руку в своих и таращась на нее, как на восьмое чудо света. Ему совершенно точно нужно было подумать надо всем этим… Но на это требовалось время. — Что с тобой? — послышался голос Асами над его ухом, гулкий, как из бочки. — Все хорошо, — привычно и абсолютно неискренне отозвался Дракон. Все окружающее, кажется, отдалилось от него на тысячи световых лет, оставив его только с осознанием этой детали. О, создатель, если это и был сон или дурманный бред, то количество абсурдных откровений в нем уже давно перевалило за максимум. Больше всего на свете ему хотелось проснуться, но по какому-то наитию он знал, что сейчас это невозможно. Когда они добрались до виллы, Фейлон сразу же объявил, что собирается принять ванну, мотивировав это тем, что он перегрелся. Даже начерпал из морозильной камеры целый тазик льда, предназначавшегося для шампанского. В его случае это было вполне невредно. — Вообще-то это я чуть не получил тепловой удар, — пожаловался Асами, видя, как из крана на полную грохочет прохладная вода, а Фейлон не реагирует ни на его обнаженный торс, ни на феромоновые атаки, передвигаясь по комнатам, как привидение, очень нервное и не похожее на себя. — Прости, мне нехорошо, — отрезал Дракон, поспешно закрывая дверь и задвигая щеколду. Может быть, ему и стоило поговорить с Асами, но он не представлял пока, как обо всем этом спрашивать и как вообще следовало начинать. «Не перескажешь ли ты в деталях историю наших отношений? Алкоголь спровоцировал вот такой нехороший эффект, прости. Мне, кстати, можно называть тебя Рюичи?» «Мы спали вместе? Я запамятовал. Я вообще спал с кем-нибудь в этой жизни или нет? Тебе же со своей стороны… видней». Невесело фыркнув, Фейлон сбросил с себя одежду, забрался в ванну и водрузил на макушку лед. Из крана в виде ревущей львиной головы звонко капала вода. Относительная тишина за дверью немного обнадеживала, и он воспользовался этим, сделал глубокий вдох и откинулся на бортик. Вытянув перед собой левую руку, он задумчиво рассматривал цепочку розоватых уже подживших шрамов там, где его тяпнула чертова псина, а следом прошлось лезвие ножа. По крайней мере, первая их встреча произошла примерно так же. Запоздалое озарение настигло его напополам с изумлением. Он внезапно понял, что могло произойти тогда, в его обычной жизни, и почему в тот день, когда в особняк заявился Асами, его отец оказался мертв. Острая боль, простреливающая руку при каждом движении и даже попытке взять сигарету, была виной тому, что пуля То прошила Фейлона насквозь, а Асами… оба раза попросту не смог вовремя нажать на спусковой крючок. Он не был суперменом или амбидекстром, он был просто человеком. Но все это — то, что составляло его жизнь и олицетворяло план мести в течение семи лет, — уже стало неважным, даже если загадка пришла к своему запоздалому финальному разрешению. Семь лет спустя Фейлон навсегда потерял Асами Рюичи, и последние надежды, которые он возлагал на безумное похищение, рухнули и погребли его под обломками. Дракон помрачнел. Ему не стоило задумываться об этом опять. Прошлое слишком часто приходило к нему в голову, отравляя его, и последствия не замедлили проявиться. К тому же гораздо важнее было то, что происходило сейчас. Действительно, какого черта? Его отец был жив, был жив и слуга, Асами вел себя так уверенно и комфортно, будто никуда не уезжал. Более того, все выглядело так, словно Асами совершил что–то из ряда вон выходящее для семьи Лю, что-то похожее на… благодеяние, — иначе нельзя было объяснить то, с каким уважением отец периодически на него поглядывал. «Что ты сделал? — мысленно взмолился Дракон. — Как ты это сделал? Неужели ты выстрелил на этот раз?» Прямо спросить об этом он, естественно, не мог, чтобы не поставить себя в еще более глупое и подозрительное положение. Оставалось только узнать все обстоятельства исподволь либо же все хорошенько обдумать, включив логику и чутье. Что он и пытался сделать сейчас, надеясь, что его не прервут, начав справляться, как он тут и хорошо ли себя чувствует. По-прежнему уставившись в пространство, Дракон наощупь подвинул тазик со льдом ближе к ванной, наклонил его и сыпанул в воду — ему все казалось, она недостаточно холодна. Если взять его предположение за точку отсчета, если рассматривать окружающий его мир как некую параллельную реальность — всё в нем развивалось очень похоже, с девяностопроцентной точностью, за вычетом некоторых ключевых событий, значит… Несмотря на то, что они с Фейлоном знали друг друга, того момента, когда Асами Рюичи заслонил его от ножа, попросту не существовало. Асами так же пришел к отцу с намерением поговорить, но рука его была абсолютно здорова. И он смог выстрелить гораздо точней. Еще лучше Асами сработал тогда, когда То наводил на него свой пистолет. Таким образом была удачно убита целая стая зайцев. Появившись в нужном месте в нужное время, Асами заслужил уважение главы клана Лю и избавил Байше от эмоционально неуравновешенного наследника. Ему даже не понадобилось убивать Янцзу, и это тоже стало плюсом: у старшего Лю не было причин для обид и мести за сына. Также Асами удалось предотвратить грозящую Байше опасность (в лице То) и развал организации. После этого в руках Асами остался абсолютно живой и здоровый Фейлон, к тому же влюбленный в него по уши, и его не менее живой отец, который мог искренне отблагодарить Асами за подобную самоотверженность. А учитывая, какая химия происходила между Фейлоном и Асами в то время, вполне ожидаемо было, что Лю одарил чужака благосклонностью в плане совместных бизнес-прожектов и собственным сыном. Не то чтобы Фейлон не должен был радоваться, будучи на месте своего юного двойника, но, если отбросить эмоции, голые факты попахивали очень даже подозрительно. Мог ли он надеяться, что это была всего лишь паранойя? Мог ли он проводить параллели с собственным опытом, если они — он уже понял — сходились не полностью? «Я не хотел твоей смерти», — сказал Асами Рюичи на лайнере, когда Фейлон прижимал его к полу. Лицо его при этом, как и обычно, было не слишком выразительным, как и интонации. Но намерения, если на мгновение принять их за правду, говорили сами за себя. «Я хотел спасти тебя». А еще он сказал, что не врал себе относительно своих истинных мотивов. Это означало полный провал в будущем, когда Акихито уже полностью завладел его головой и сердцем — но это же могло означать и столь же ясную надежду в прошлом. Не на то, что Асами может питать к нему ответные чувства (Фейлон даже в мыслях отмахнулся от этого варианта, сконфузившись), а скорее надежду на то, что тогда Асами, при всей расчетливости, действительно не мог осознанно и подло желать вреда ему и его семье. Верно ведь? — Фейлон, ты там не утонул? С тобой все хорошо? — обеспокоенно поинтересовались с той стороны двери. Дракон свел брови. — Не надейся, я в порядке, — ответил он, слегка возвысив голос. Пальцы на руках и ногах действительно скукожились, превратившись в черносливины. Пора было вылезать. Еще пять минут спустя Дракон поднялся из воды, торопливо сунул ноги в тапочки, накинул на голову большое полотенце и, не вытираясь, завернулся в махровый белый халат. Открыв дверь, он прошел в спальню с самым независимым видом и уселся в кресло, где принялся тщательно вытирать и распутывать волосы, проходясь по ним найденным на туалетном столике деревянным гребнем. То и дело он выжидательно взглядывал на Асами, но тот не делал ничего из ряда вон выходящего: просто наблюдал за ним, опершись о дверной косяк, и не говорил ни слова. И Фейлон мало-помалу расслабился, погрузившись в процесс. Поэтому когда Асами присел на стул напротив него — наклонившись вперед и поставив подбородок на руки, — это было… неожиданно. Фейлон отложил гребень, выпрямил спину и ухватился за на подлокотники, как пассажир самолета перед стартом. Напрягаться действительно было от чего. Какое-то время они просто мерили друг друга взглядами — изучающим и настороженным. — Я знаю, почему ты так себя ведешь, — сказал Асами. Под его безмятежно-испытующим взором Дракон чувствовал себя словно в лучах рентгена. — Понимаю, почему ты так шарахаешься от меня. Фейлон с невольным беспокойством покосился на верхнюю полу его небрежно запахнутого шелкового халата, из-под которой выглядывало голое мускулистое бедро. — И почему же? — Я догадываюсь, каким образом сводный брат утверждал над тобой власть. Ты и сам рассказывал, что отношения между вами были не сахар и что более-менее вы дружили лишь в допубертатном возрасте. — Я рассказывал? — удивился Дракон. Он не помнил за собой таких откровений, но кто знает. Может быть, в этой реальности они были более близки. Или Фейлон был более глуп, выбалтывая о себе такие подробности… Асами кивнул. — А еще ты говорил, как он давил на тебя, как воспитывал. Как придирался, когда заболел старый Лю, и вы работали вместе, ты — под его началом. Как ты все больше чувствовал себя дерьмом — причем в геометрической прогрессии: чем больше и лучше старался работать, — с задумчивой усмешкой говорил Асами, и с каждым словом лицо Фейлона все больше мрачнело: он действительно помнил все это, и, более того, Асами мог узнать такие подробности только из его собственных уст. — Как он едва ли не стянул с тебя штаны, когда понял, что на тебя может смотреть кто-то еще. А у тебя о содержимом этих самых штанов всегда оставались либо очень неразвитые, либо очень… уродливые представления. Как у принцессы в высокой башне, воспитанной на детских сказках, Библии и порнографических романах. И изо всего этого вышла чудовищная мешанина. Ты понимаешь меня? Фейлон запоздало сглотнул пересохшим горлом. С наполовину нерасчесанных волос медленно капала на пол вода. Он понимал, к чему может вести этот разговор, умом понимал, но не мог прекратить это, не мог шелохнуться: Асами говорил такое, что преследовало его всю юность, било в сердце, в самое яблочко, озвучивал то, что Дракон никогда не мог облечь в слова. — Это из-за него ты так комплексуешь, из-за брата. Да еще и отец постарался. Твоя семья приложила все усилия, чтобы ты не осознал себя. Асами поднялся со стула. Фейлон запрокинул голову, но Асами встал совсем рядом, сбоку, так, что Дракон уже не мог видеть его лица, и продолжал говорить. — Я давно наблюдал за тобой, за твоими реакциями в мою сторону, и не решался давить. Ждал, когда тело само тебе подскажет, и ты до всего дойдешь сам. Но сейчас я решил, что мне стоит разобраться с этим первым. Потом ты сам скажешь мне спасибо. Фейлон чувствовал, как ложатся в чужую руку влажные волосы, как пробегаются по ним, распутывая, пальцы, а потом деревянные зубья. Он сидел словно в трансе, с трудом вспоминая, как дышать, и, не встречая сопротивления, Асами орудовал гребешком осторожно и ловко, будто проделывал это не в первый раз. Еще несколько минут, и он полностью перебрал все его волосы, тщательно расчесал от макушки до кончиков и наконец стиснул в ладони у самого затылка, собирая воедино, как если бы хотел стянуть их в хвост. Фейлон невольно приподнял подбородок в ответ на этот подспудно повелительный жест и подался назад, напрягая спину. — Ты как жеребец, которого впервые взнуздали, — послышался мягкий голос Асами у самого его уха. — Поднимись-ка. И Фейлон подчинился, чувствуя, как Асами заходит ему за спину, слегка подвигая его вперед, от кресла. Зашуршал шелковый пояс, и халат Асами упал на пол, обдавая их щиколотки прохладным касанием. Сам Фейлон был все еще одет, но чисто символически. Напряжение Асами отчетливо чувствовалось сквозь слой махровой ткани. Фейлон попытался отойти, но ладонь японца легла ему на живот и ненавязчиво притормозила. Фейлон изо всех сил закусил костяшки пальцев. Даже желание отступило перед выворачивающей насквозь болью, которая прорвалась наружу. Все эти долгие годы и тоскливые, одинокие ночи он отчаянно желал, чтобы Асами оказался рядом с ним, вот так. Он унизился до такой степени, что вновь нашел Асами, обратил на себя внимание, разъярил, дергая тигра за усы. Он стрелял в него, похищал принадлежащих ему людей и вещи, дрался с ним, парадоксально радуясь каждому их соприкосновению — чтобы хоть так оставить на его теле свой след. Целовал его сам, очертя голову, ожидая хоть какого-то отклика — и после того, как был отвергнут, долго и мучительно зализывал раны. И теперь, когда ему представился еще один шанс, даже такой бредовый, он совсем оцепенел — настолько был растерян. Асами медленно провел рукой по его волосам, и Фейлон почувствовал, как его разворачивают за плечи. Если Асами и заподозрил, что с ним что-то не так, то не подал виду. Тело ощущалось словно деревянным, движения — неестественными. Фейлон медленно прислонился к Асами, ненавидя себя за это и не смея даже обхватить его руками — хотя отчаянно хотелось повиснуть у него на шее. Акихито бы, наверное, точно повис, в первую очередь. А он… Он ведь не имел на это права, никогда, даже сейчас, подумал Фейлон — и глухо застонал. Он не мог расклеиваться, показывать свою слабость, а перед Асами — тем более… но отчего-то постоянно получалось наоборот. — Не плачь, — негромко сказал Асами, и Фейлон с удивлением обнаружил на своих щеках соленую влагу. — Ты сейчас с тем, с кем хотел быть, и все идет так, как надо. Как обычно, после этих слов Фейлон перестал контролировать себя вообще. Только ему была понятна злая ирония происходящего, но от этого не становилось легче, наоборот. Он разрыдался отчаянно, в голос, слезы покатились прямо градом, а Асами — Асами! который больше всего ненавидел презренные эмоции! — только молчаливо гладил его по волосам и спине. Потом все же пришлось немного успокоиться: после безудержных рыданий ему всерьез становилось плохо, а таких коврижек он позволить себе уже не мог. Асами приподнял его голову за подбородок, и Фейлон поспешно отвернулся от его вопросительного взгляда — распухшая рожа, краснющие глаза… — Ты можешь дышать носом? — спросил Асами, и Фейлон непонимающе поморгал. — Немного… — Тогда хорошо, — улыбнулся Асами. И поцеловал его. Фейлон пошатнулся. И он еще думал минуту назад, что у него поднялось давление… Вот сейчас оно поднялось. Стало по-настоящему жарко. Он уже не задумывался о том, что делает и как это выглядит, когда цеплялся за плечи Асами. Губы у него были распухшие и соленые от слез, и эта же самая соль чувствовалась у Асами на губах, и почему-то это казалось очень интимным. Асами сделал шаг ему навстречу, как в танце, потом еще и еще, и Фейлон невольно отступил назад, запоздало понимая, что его ведут к кровати. Сердце его инстинктивно скакнуло вверх-вниз, но паника быстро растворилась в горячем токе крови, бегущей по венам от одной мысли о их близости. — Ложись, — сказал Асами, наконец разомкнув их губы, и осторожно качнул его спиной назад. Поспешно вытирая заплаканное лицо, Фейлон опустился на постель, и Асами тут же навис над ним, распахивая его халат, слизывая влажные потеки со щек и разводя шире его полусогнутые колени. Все это казалось стыдным, но было таким долгожданным, таким правильным, что Фейлон не смел его останавливать. Кого он обманывал. Он был готов взорваться от одного вида Асами — во всех смыслах. Сколько себя помнил. В конце концов, это был его мужчина. Эта бесхитростная мысль, это осознание ударило Фейлона словно молнией, да так, что он застыл на несколько секунд, перестав отвечать на поцелуй. Все его действия и реакции в тот же миг обрели стройную логику. Интересно, что сказал бы Асами, узнав, что все это время — не только в год своего рокового двадцатилетия, но и до наступления зрелости, практически всю жизнь, — Фейлон берег себя для него. Поиздевался бы? Похохотал бы? Вот только сейчас он не узнает об этом. Сейчас каким-то невозможным образом Фейлон опять оказался на пике своей юности, и для него было вполне естественно краснеть и смущаться при виде любриканта, лежащего на постели. Фейлон запрокинул руки вверх, открываясь окончательно, подставляя под обжигающе-влажные поцелуи соски, шею. Пальцы Асами стиснули его член, и Фейлон со стоном изогнулся на простыне, плавясь от мягких, ритмичных поглаживаний. Не прекращая целовать его, Асами уложил его ноги себе на плечи, потерся, двинул бедрами глубже, и Фейлон болезненно зашипел, закусывая губы. Асами замер, легонько поцеловывая его в шею. — Все хорошо, Фейлон. Все хорошо. Фейлон поспешно покивал. Он не отрываясь смотрел на Асами, до боли стискивая его предплечья. Несмотря на наличие смазки, ощущение распирания было всеобъемлющим и мешало не то что соображать — мешало вздохнуть. Но Фейлон знал, что со временем тело свыкнется с непривычным вторжением. То, что Асами рядом, было гораздо важнее. Все действительно хорошо, говорил он себе. Все идет так, как надо. А потом и правда стало полегче, и Фейлон стал находить свою прелесть в размеренных движениях, в пронзающих ощущениях, в похлюпывании смазки и даже в собственных стонах. Асами погружался в него до самого основания, прихватывал губами нежную кожу запястий (Фейлон пытался гладить его по щекам), смотрел напряженно, голодно и отстранялся вновь. Пальцы его, сложенные кольцом, изредка проходились по стволу, от прикосновения к которому темнело в глазах. Сладостный жар накрыл Фейлона на середине одного из таких неторопливых покачиваний. Он задрожал и выплеснулся, стискивая Асами в себе и смутно чувствуя, как тот сбивается с темпа, как из его горла вырывается глухой, полный блаженства стон. Фейлон обмяк, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Вопреки тому, что Асами навалился на него всем весом, его тело плыло под потолком воздушным шариком, а издерганный разум, в котором закоротили все микросхемы, был совершенно пуст. — Оххх, — простонал Фейлон, морщась, когда они перевернулись на бок. Асами привлек его к своей груди, крепко стиснул за ягодицу, и по бедрам предсказуемо потекла теплая вязкая струйка. — Охохооо… Ладонь Асами, гладящая его по пояснице, замерла. — Сделай скидку на первый раз, Фейлон. Это довольно популярная погрешность. Уверяю тебя, дальше будет лучше. Дракон взглянул в спокойное, почти безмятежное в своей бесстрастности лицо Асами. Теперь, когда первоначальное напряжение отпустило, всем его существом овладевала непреодолимая слабость, веки тяжелели, и голову буквально клонило на подушку. Хотелось поговорить с ним, высказать то, от чего наступила бы окончательная ясность и в уме, и в сердце, но нужные слова никак не находились, только вертелись на кончике языка. Так, пытаясь построить максимально короткую и точную фразу, Фейлон незаметно для себя задремал.