Dreamlike

Когда Фейлон проснулся, солнце уже ушло из зенита. Старинные часы показывали около трех пополудни. Окно стояло распахнутым, легкий ветерок развевал шторы. Асами не было рядом, но, по всем ощущениям, он не ушел: из коридора (скорее всего, из соседнего кабинета) тянуло густым смолистым ароматом «Данхилла». Фейлон криво усмехнулся. Именно из-за Асами и его завидного постоянства в предпочтениях Фейлон стал настоящим знатоком марки. Он поднялся с постели, подобрал с полу смятый шелковый халат Асами, мимолетом поднес к лицу, встряхнул. Потом набросил прохладную ткань на плечи и слегка завязал пояс. Привычную домашнюю одежду, пахнущую только собой, ему надевать сейчас претило. Фейлон босиком прошел в коридор, заглядывая в приоткрытую смежную дверь. Казалось, Асами недавно был в кабинете, просто вышел — возможно, в туалетную комнату: на столе стояла ополовиненная чашка с кофе, и даже сизые завитки дыма еще не разошлись над потолком. Фейлон вошел осторожно, на цыпочках, будто бы мог потревожить отсутствующего там Асами. Привыкнуть к Асами Рюичи в качестве сожителя было тяжело, а доверять ему — еще более. Асами так очевидно освоился в его особняке за столь короткое время, что Дракон не мог теперь считать дом полностью своим. И расслабиться полностью тоже не мог. Он ходил вокруг стола, наглаживая кончиками пальцев матовую поверхность, и задумчиво осматривал степень проявившихся на нем изменений: новые папки с бумагами, пепельница, телефонная зарядка наготове с аккуратно свернутым проводом, закрытый и выключенный (Фейлон мог поклясться, что он был запаролен) «Powerbook 500» — одна из последних на тот момент технических новинок. Дракон взял самую верхнюю папку, подцепил пальцем полупрозрачную обложку, пролистывая первые страницы. Отец и правда начинал новый «проект» вместе с Асами, а тот параллельно вёл ещё и несколько текущих. Благодаря скрупулезности подчиненных японца, отчитывающихся ему обо всем, Фейлон видел все, что относилось к грузоперевозкам, морским и сухопутным, нюансы подпольной бухгалтерии, распечатки электронной почты, отчёты информаторов о проведенных этапах и исполнителях, вплоть до самого последнего курьера. Он и сам вёл дела похоже, разве что, быть может, более долго и невротично, как и всякий перфекционист. Асами же, судя по лаконичности, с которой он отдавал распоряжения, добивался того же гораздо меньшими усилиями: метко, быстро, жестоко. К тому же большую часть своей жизни в качестве руководителя Фейлон провел, не начиная что-то свое, а преследуя давно намеченную цель и стараясь планировать действия соответственно. Фактически, даже само развитие и возвышение Байше шло по законам уязвленной гордости, негласного соответствия, стремления догнать и перегнать, дотянуться с тем, чтобы перехватить. Поэтому ощущение вторичности собственных действий Фейлона так и не оставляло. И сейчас он был свидетелем того, как реализует свою стратегию с нуля тот, до кого Дракон только пытался дотянуться. Основываясь на наработанных связях. Инсайтах. Собственной деловой хватке. Сейчас Фейлон как раз пробегал глазами план будущего взаимодействия с руководством Байше. Судя по рисункам и заметкам на полях, сделанных в процессе размышлений, Асами любил воспринимать все иллюстрациями-схемами. А ещё — кто бы мог подумать! — он был хорошим психологом. Он прекрасно вникал в логику и суть эмоциональных реакций, точно подмечал и формулировал их, прекрасно видел последствия и предпочитал работать с чувствами превентивно. Но, насколько Дракон помнил их недолгие взаимодействия, почти никогда не излагал своих мнений и намерений, пока его не припирали к стене. Фейлон с лёгкой досадой поморщился, пробегая глазами строчки со стрелками и меткими эпитетами для каждого члена правления; в горле заскреблось. А потом щелкнул замок в соседней комнате, раздались шаги, и он едва успел положить папку на место и отступить назад. Он прекрасно понимал, что этот не тот случай, когда Асами желал бы исключительной конфиденциальности, но ощущение застигнутости на месте преступления оставалось все равно. — Я не увидел тебя рядом, — сказал он как можно более беззаботно, спрятал руки за спиной и тут же развел их, показывая, что ничего не прячет. Как так получалось, что он оправдывается в собственном доме, словно какой-то студент? Асами оглядел его с ног до головы. — Мне нужно было поработать. Ты заскучал… Или соскучился? Фейлон отвел глаза, стараясь сохранять спокойствие. В районе копчика все еще ныло и постреливало. Нет, возмущаться, даже шутливо, скорее всего, было бы неуместно. Наверняка он сам и предложил Асами разместиться здесь. В главном поместье стол, подобный этому, с пафосом занимал Янцзу, а этот кабинет… Десяток лет назад он сам ещё не успел его обжить. — Немного первого и немного второго. — Он не пытался прятать ни скованность, ни неуверенность: сейчас они играли только на руку. — Раз уж мы теперь работаем вместе, я подумал, что… смогу помочь. Асами обошёл стол и уселся в кресло — глубокое, кожаное, с анатомически удобно изогнутой спинкой. — Поди сюда, — сказал он, красноречиво похлопав по колену. — Я лишил тебя кабинета, но надо же как-то исправлять положение. Может быть, Асами и не имел в виду ничего дурного: всё же, сейчас Фейлон был ужасно юным, ужасно ведомым, и они только что переспали. Но, подходя к креслу, Фейлон в очередной раз вспомнил унизительную реплику отца. Он осторожно уселся, выбрав самую нейтральную позицию, но Асами не стесняясь подвинул его глубже, и щеки Фейлона нервно вспыхнули. Раздвинутые колени. Ладонь на талии. Так теперь будут вестись совместные дела? Янцзу хотел от него чего-то похожего? Асами отвел волосы с его спины вбок, к плечу, прижался губами к оголившейся шее сзади, и Фейлон тяжело, прерывисто выдохнул, опираясь о его колено. «Асами ведь даже меня не изнасиловал, — напомнил он себе. — Всё случилось по моему согласию, по моей воле». — Сегодня я убедился, что отец считает меня не только строптивцем, но практически шлюхой, — сказал он с горечью, напрягаясь, хотя совершенно не намеревался выяснять отношения или начинать ссору. Но слова скатились с языка будто сами собой. — Ты считаешь так же? Рука Асами, поглаживавшая его волосы, застыла. — Пожалуй, «строптивец» — не такое уж и неточное слово, — сказал он после недолгой паузы, разворачивая его к себе боком, так, чтобы видеть лицо. — Так уж ли ты не хотел быть со мной вместе? Фейлон посмотрел на него, смешавшись. Он не мог себе врать и не собирался более: его тянуло к Асами словно магнитом. — Дело не в этом. Не только в этом, — сказал он, ведя пальцем по его рубашке, по вертикальной вмятине, которую оставила на наглаженной ткани лямка наплечной кобуры. Асами вновь выглядел так, будто собирался на деловую встречу: брюки, рубашка, хоть и наполовину расстегнутая. В принципе, Фейлон был согласен: когда настраиваешься на деловой лад, неизмеримо легче делать это в соответствующей одежде, а не в домашнем халате и без трусов. И в итоге это помогало: Асами опять был собран, в отличие от некоторых. — А в чем? — Асами ответно погладил его по плечу, убирая с его лица прилипшие к губам длинные волосы. — В том, как это представили? Фейлон молча опустил глаза. Асами Рюичи опять попал в самую точку. — Впрочем, использовать образ куртизанки высшего разряда в стратегическом плане не так уж и плохо, — продолжал японец, явно забавляясь. — Если бы твой отец или брат действительно проворачивали такое, я только позавидовал бы их изворотливости. Фейлон пораженно посмотрел на него. Внутри начало закипать что-то похожее одновременно на разочарование и гнев. — То есть, вы думаете в одну сторону. И ты теоретически не против. Использовать меня как… — В нашем случае это бы однозначно сработало. Если бы ты пришел ко мне тогда с целью не убить, но соблазнить. И даже твоя загноившаяся рана способствовала бы лишь одному: чтобы вызвать во мне не только желание, но и сочувствие. — Асами невесомо погладил косточки на его запястье. — Я даже удивляюсь, как такая хрупенькая ручка смогла держать пистолет так, чтобы тебя начали считать элитным боевиком. Фейлон медленно отвел руку, чувствуя, как внутри все холодеет, и тут Асами тесно прижал его к себе — так, что дух выбило из легких. — Ну, ну. Судя по твоей реакции, они и не заикались об этом. Янцзу — чрезмерный собственник, а ты слишком невинен для таких вещей. Даже скажи я, что ты ослепителен, ты не поймешь меня. Подумаешь, что я говорю о ком-то другом и это пошлая, грубая лесть. Так забавно… — Асами Рюичи, — пропыхтел Фейлон, пытаясь высвободиться, но тот только усмехался. –Еще хоть слово, и я тебе врежу! Асами крепко держал его. — Красота — твое сильнейшее оружие сейчас. Вот что я пытаюсь сказать. Но ничто не мешает сделать так, чтобы в тебе видели и ум. В теории — только в теории, не дергайся! — и боевиком, и куртизанкой быть не так уж и плохо. И там, и там можно использовать свой мозг на полную катушку. Фейлон молчал, постепенно перестав сопротивляться. Было паршиво, тревожно. Голова шла кругом, мурашки разбегались по спине от лежащей на ней ладони. — Инстинкты делают нас управляемыми, а эмоции — слабым, Фейлон. Я говорил тебе это и еще раз скажу. Твой отец принял мудрое, правильное решение, соединив нас. Как иначе бы ты смог действовать разумно? Раздели нас Лю Тайрен, ты был бы еще более несчастным. Оно тебе надо? А сейчас все эти проблемы решились. Этот союз — гарантия твоей эмоциональной стабильности, Фейлон. Гарантия спокойствия в делах и семье. Думай об этом только так. Ты меня понял? Дракон вздохнул и опять промолчал. Асами развязал поясок на халате Фейлона и погладил его по груди. — Не своди ноги, — сказал он с мягкой улыбкой. Ладонь Асами двинулась вниз, к животу, паху, видя, как вздрагивает и реагирует его тело. — И не своди брови. Я не делаю тебе ничего плохого. Ничего из того, что тебе не нравилось бы. Крепкие руки с видимой легкостью подняли его и усадили на письменный стол. Фейлон поерзал, поморщился, садясь чуть набок, и Асами вновь улыбнулся ему, поглаживая теплое оголившееся бедро: легко, незаметно; в его взгляде на мгновение промелькнула толика восхищения. — Какое чудное зрелище я сейчас вижу, если бы ты знал, — мечтательно сказал он. — Достойное куртизанки высшего разряда? Но я не из их числа, — упрямо повторил Дракон. Асами взял его за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Еще достойней, поверь. И никакие куртизанки мне не нужны, когда я вижу такое. Это был запрещенный прием: всего лишь третий их поцелуй, и он действовал словно неразбавленный алкоголь, словно пары перебродившего винограда. Фейлон вцепился в плечо Асами, чувствуя, как горячий рот сминает его губы, как покусывает, и понимал, что вот-вот рухнет в обморок, а на макушку до самых пят все лили и лили нескончаемый и невидимый чан кипятка. Тело его пылало. Асами слегка наклонил его назад, потом прогнул еще глубже, и Фейлон, повинуясь, опустился спиной на прохладную столешницу, шелк потек прямо поверх раскрытых папок и недописанных черновиков. Письменный набор из мрамора с позолоченной бронзой оказался под его коленом, а перед глазами мелькал перевернутый список контактных лиц компаний, оказывающих брокерские услуги. Верхние ему даже удалось разобрать: Чён Ваймань, Сю Чжань, Чён Фат, Одри… Одри что? С этого момента думать он перестал совершенно: рука Асами плавно опустилась на его бедро; пальцы сомкнулись на члене и повели вниз, оголяя чувствительную плоть. Ноющая боль между ягодиц и столь же невыносимое томление в паху переплелись и опьянили, заставляя сердце выскакивать из груди. Впившись в Асами мутным взглядом, Фейлон обнимал его, обхватывал руками и ногами, стараясь не разрыдаться ни в коем случае, а тот накрыл его собой, лапая почти яростно, и крепко целовал, не произнося ни слова. Единственные реплики, которыми они обменялись, были: «Больно», когда Асами, наконец, попытался войти, и его деловитое «Я уже чувствую. Попробуем использовать больше смазки». Стало действительно полегче. Вот только ни тому, ни другому не понадобилось проникновение, чтобы кончить: Асами явно пожалел его, выплескиваясь ему на живот, и Фейлон благополучно излился ему в ладонь полминуты спустя, едва дыша и крупно вздрагивая, как в припадке. И действительно, на какое-то время в голове ни осталось ни одной мысли. Воспаленное самолюбие больше не беспокоило, отступив перед физической разрядкой и растворившись в совершенном вакууме пустоты. — Твои среднеазиатские поставщики, — сказал Фейлон, поднимая с полу листок и рассеянно вчитываясь в строчки. Наклоняться ему было неприятно, поэтому он встал на четвереньки, почти оказавшись под столом, и прямо кожей чувствовал насмешливый взгляд сзади. — Страница два. Страница один. А вот сама папка. Извини, я тебе все свалил. — Да ничего. Я этому поспособствовал, — отвечал Асами невозмутимо, принимая собранное. И улыбался припухшими и искусанными губами. — Ты будешь доделывать проект? — Не мешало бы. Он у меня невольно стопорнулся с твоим приходом. Фейлон поднялся на ноги, запахнул халат и отряхнул покрасневшие колени. — Извини. — Разве я говорил, что сержусь? Фейлон взглянул на него и нерешительно взялся за спинку соседнего деревянного стула. Асами уже усаживался в кресло напротив, открывая ноутбук. — Асами? — Да? Дракон помялся. Как бы он ни вымотался, оставаться со своими мыслями в огромном доме было выше его сил. — Я могу посидеть в кабинете? Я не буду мешать, — поспешно добавил он. Асами взглянул на него. — Это твой кабинет, Фейлон, — только и сказал он. Придвинув стул к краю стола, свободном от бумаг, Дракон буквально улегся на него всей грудью и замер. Прикрыв глаза, он наблюдал, как работает Асами Рюичи: сидит в кресле напротив за своим «Powerbook»-ом, и печатает. Сейчас, как он ни старался (а может быть, и не старался вообще), его лицо не казалось ни каменным, ни невозмутимым. Рубашка у него была расстегнута, левое плечо исцарапано, взгляд разнежен, а на груди медленно расцветал засос. Согласно поговорке, Фейлон был готов смотреть на это действо безотрывно, наряду с горящим огнем и текущей водой. Часы на стене тихо тикали, мягко пощелкивали клавиши, и под эти звуки было очень легко забыться и задремать. Может быть, так оно и произошло, — Фейлон не заметил, но через какое-то время Асами поманил его рукой, подзывая к себе, и он тут же проснулся. — Ты, кажется, был недоволен своим текущим статусом куртизана, — сказал якудза, мягко усмехаясь, и сейчас Фейлону даже не хотелось ему поддать: после секса он начинал привыкать к такому чувству юмора. У него был секс! В кои-то веки, за все эти годы, у него был головокружительный секс! Теперь-то он может так говорить, не кривя душой… — Фейлон. — А? Асами смотрел на него, уже открыто улыбаясь. — Подойди-ка. Мне нужна твоя консультация по этим фамилиям, — он пощелкал ногтем по пленке, закрывающей монитор. Дракон судорожно потер щеки, вскакивая на ноги. О всевидящий бог, он, наверное, выглядел глупо… Имена, которые шли подряд в столбик, он опознал не сразу. А потом словно два пласта реальности наложились один на другой, и перед глазами встало все десятилетие, в течение которого он руководил «Белым змеем» — довольно долгий срок, на самом деле, — все его заключённые методом проб и ошибок сделки и, самые скользкие клиенты. — Только не его, — ответил он, указав пальцем на фамилию в третьей строчке. — Ты уверен? Он выглядит многообещающе. Связи в военных структурах не повредят и нам, и вам. — Отец пытался с ними работать, но не преуспел, — ровно проговорил Дракон, не моргнув глазом. На самом деле через несколько лет после вступления в должность на него напоролся сам Фейлон — и горько пожалел об этом, ввязавшись в сомнительное предприятие, обернувшееся годами кровопролитий. — О нем ходят нехорошие слухи. Не думаю, что тебе будет нужен вспыльчивый, невыразимо самолюбивый и практически неконтролируемый партнёр. Ведь наше сотрудничество весьма двусмысленно даже в контексте всяческих выгод. Асами пристально глянул на него, уже в который раз, и Фейлон осекся. Он даже смутиться не успел, как должно мальчику его возраста — взгляд Асами был очень заинтересованным, пронзающим словно насквозь. — Хмм, Лю Фейлон. Я вижу в тебе не мальчика, но мужа. И это при твоём совершенно детском поведении в некоторых случаях… — Асами усмехнулся, и Фейлон поежился: казалось, сейчас Асами видит его изъян, тайну, все его прошлое и всю подноготную. — Мужа, потому что этот мальчик очень хочет вырасти, — ответил он честно, не слишком себя контролируя.- Вот результаты твоего наставничества. Асами хохотнул. — Не думал, что за краткий его период ты уже научился льстить. — Я не… Но у Асами было свое мнение на этот счёт. — Что же, — задумчиво проговорил он, покручивая в пальцах ручку и оглядывая Фейлона с ног до головы, — остаётся только удивляться, почему при всем твоём старании и цепкости ума отец тебя недооценивает. Фейлон пожал плечом, хотя ответ и так лежал на поверхности. Каждый раз при упоминании приемного родителя он как минимум впадал в задумчивость. — Скажи об этом на ближайшем собрании, и я буду очень благодарен. Можешь не говорить, что это моё мнение. Асами внимательно посмотрел на него. — Не удивлюсь, если его поддержат, Фейлон.