Dreamlike

…На улице, как и всегда в сезон дождей, было жарко и бесконечно влажно, и весь краткий путь, что ему предстояло проехать, Фейлон старался не открывать окон, подставившись стихии только единожды: когда вышел из машины, и его белоснежный с серым чонсам отразился в многочисленных зеркальных стеклах «Сентрал Плаза». Для своего времени это был действительно архитектурный прорыв и, кажется, самое высокое здание в Гонконге. Если посмотреть наверх, стоя прямо перед входом, не было видно ни шпиля, ни знаменитых световых часов на самой верхушке. В своей прошлой жизни Фейлон посещал его только единожды и не запомнил практически ничего, кроме ресторана японской кухни и величественного холла, да и в том он провел очень мало времени, направляясь на деловую встречу. Сейчас же у него была возможность все здесь рассмотреть. — Как прохладно, — невольно выдохнул он, ступая на скользкий пол главного атриума и запрокидывая голову к массивным белым колоннам с красным орнаментом, на верху которых сияла подсветка. Несмотря на панорамное остекление, везде, где только возможно, сюда не добиралась ни жара, ни влажность, а благодаря светильникам и озелененным островкам, контрастирующим с гранитной облицовкой, хотелось остаться тут навечно, усевшись на ближайшее кресло. И, кстати, Фейлон и понятия не имел, надо ли ему подниматься по эскалатору или же оставаться внизу: Асами сказал, что будет ждать его здесь, а сам опаздывал. Или прятался за одной из этих колонн, как вуайерист, наблюдал, насколько Фейлон соответствовал его фантазиям. — Сюда, Фей, — послышался голос японца откуда-то напротив. Фейлон огляделся: Асами стоял этажом выше и махал ему рукой. — Мы поедем на смотровую площадку? — тут же спросил он, когда эскалатор довез его до верхней ступени. Это был один из немногих фактов, известных Фейлону, он даже видел фотографии с панорамами, хоть и никогда не поднимался туда лично.  — Не-ет, — у Асами явно было хорошее настроение, судя по заигрывающим интонациям. — VIP-этаж с баром, рестораном и всеми удобствами. Ты хочешь есть? — Я бы выпил чего-нибудь, — признался Фейлон. Вся эта обстановка, как и собственный наряд, здорово действовала на нервы. Да и разговаривать с Асами надо было, будучи более раскованным, а не как сейчас, когда он не мог выдавить и пары слов. — Смотри не перебарщивай, а то я тебя знаю, — усмехнулся Асами и взял его под локоть. — Пойдем. Я тебя представлю. Затем последовали несколько минут откровенного разглядывания друг друга в лифте, которые, к счастью, не были достаточно долгими, чтобы окончательно сконфузить Фейлона. Благо, двери вскоре открылись, и Асами повел Дракона знакомиться со своими без-пяти-минут партнерами. Они прошли к столику, вокруг которого на мягких угловых диванчиках расположилось и с аппетитом трапезничало уже вполне раскованно ведущее себя высшее и среднее звено двух отделов компании. И, как бы Дракон ни нервничал, наметанный взгляд его выцеплял каждую должность на визитках, которые вручали Асами. — К моему величайшему сожалению, я здесь неофициально, — отвечал он, пряча досаду за любезной улыбкой. Будь он немного подальновидней, на сегодняшний ужин он пришел бы с пачкой собственных визиток — ненавязчивых, но на которых бы красовалось название их основной легальной компании и что-нибудь типа «Директор по связям с общественностью». И Фейлона окидывали неизменно заинтересованными взглядами и уверяли: — Как жаль!.. Разговор велся преимущественно на английском — на японском и на путунхуа как иностранном и та, и другая сторона изъяснялись, но скромно, в пределах общих фраз. Поэтому по мере того, как шло время, а количество употребленного алкоголя увеличивалось, все быстро смекнули, что присутствие бегло говорящего на японском кантонца стремительно повышает шансы на точное и четкое понимание. Поэтому к Фейлону (и через Фейлона — к Асами) обращались все чаще и чаще, и в конце концов он осознал, что, фактически, и не ест: в течение всей беседы он постоянно переводил реплики на японский и наоборот. Из гостя, красивой куколки Фейлон автоматически превращался в значимую фигуру, в сопровождающего, в присутствии которого невольно приходится делиться важной информацией: раз уж Асами взял его с собой на деловую встречу, а, значит, и облекает определенной степенью доверия. И даже учитывая то, что всех деталей перед ним не раскрывали, а говорили больше о перспективах, да и разговоры больше напоминали цветистые тосты, Фейлона не покидало ощущение, что он присутствует на чем-то важном, что Асами не зря позволил ему приехать на ужин. Постепенно он так увлёкся, что даже не чувствовал голода, пытаясь уловить, удержать и передать как следует всю информацию. Единственное, к чему у него был доступ, это коктейль, к которому он периодически прикладывался, промачивая горло, и который постоянно обновляли. И, видимо, при всей слабоалкогольности он тоже оказывал на Фейлона определённое воздействие, потому что ему становилось все жарче, в желудке требовательно урчало, а кончики пальцев ног ощущались ватными. -Так, всё, тебе хватит, — в какой-то момент припечатал Асами, и его горячая ладонь по-хозяйски легла на внутреннюю сторону бедра Фейлона под столом. — Ешь мясо. Прошу простить, уважаемые господа. Фейлон поспешно отправил поджарку себе в рот, чувствуя, как его уши и щеки начинают стабильно раскаляться в красное. Управленцы напротив Асами шумно переговаривались, смеялись, опрокидывая в себя шот за шотом, и разговор постепенно вновь перешел на английский и мандарин, а Фейлон какое-то время смотрел исключительно в тарелку. Когда с заверениями в сотрудничестве и обсуждениями проектов было покончено, верхний свет в помещении начал гаснуть, и акцент плавно перешёл на сцену, на которой появлялись певцы в традиционных костюмах. Зазвучала музыка. Такая ненавязчивая сначала, она постепенно захватывала внимание. Да и Асами убрал руку с его бедра, просто находясь рядом. Когда оцепенение, которое вызывали прикосновения и само присутствие Асами, более-менее спало, Фейлон смог украдкой обернуться и посмотреть на его мягко освещенный полупрофиль. Асами сидел очень прямо, с полным достоинства непроницаемым лицом и, казалось, был весь погружен в музыку (хоть Фейлон мог и поклясться, что тот не понимал ни слова). Фейлон почему-то вспомнил, как реагировал на кантонскую оперу Михаил Арбатов, когда ему как-то раз довелось услышать отрывок одной из популярных арий по радио. Сначала он выглядел очень озадаченным, ища там привычную европейскому уху мелодику, а когда услышал высокий, зажатый тембр солистов, то начал откровенно ржать. Дракон покачал головой, возвращаясь в настоящее. Насколько же далеким сейчас казалось это воспоминание, что случайно пришло по ассоциации. Зато с Асами все проще, — подумал Фейлон, украдкой разглядывая его. Есть же в Японии, скажем, театр Но — ближайший, хотя и не полный, аналог. — Я читал, — задумчиво начал он, сам не зная, почему, — что раньше у музыкантов не было нот. Была такая техника, как интуитивное звукоизвлечение. Тем, кто владел ею, ноты вообще не требовались. Певцы и музыканты, фактически, творили вместе и экспромтом. Сейчас многие пытаются воссоздать эту традицию, остались отдельные учителя, но это очень сложно, и уже всё по-другому. — А я слышал, — с прежним достоинством отвечал Асами, но Фейлону почему-то казалось, что в уголках его глаз крылась усмешка, — что в таких ариях, как эта, мелодия основывается на тональной природе вашего языка и зависит от тонов. Вот тут Дракон глянул на него с интересом: а ведь и не скажешь, что у Асами Рюичи имеются познания в столь специфической области. — Правильно слышал, — вздохнул он, стараясь скрыть улыбку. — Есть такое. Зато ты все равно не понимаешь слов. — Ни капли, — легко согласился Асами и вот тут уже усмехнулся более откровенно. — Но ты же переведешь мне, переводчик? У тебя хорошо получалось сегодня. Фейлон фыркнул и польщенно расправил плечи. Все следующие арии он прилежно пояснял Асами краткое содержание того, что улавливал со сцены и, как ни странно, находил в этом удовольствие, несмотря на усталость и алкоголь, который никак не выветривался из головы. А сорок минут спустя, когда концерт закончился, и на город упали ранние сумерки, кантонские партнеры Асами изъявили желание посетить знаменитую обзорную площадку, и вот они уже шли к лифту, чтобы подняться на сорок шестой этаж. Фейлон автоматически последовал за ними, стараясь идти на полшага позади Асами. Помимо них, сейчас на площадке не было посетителей, — только тишина, спокойствие и обзор на триста шестьдесят градусов. Фейлон подошел к одному из окон, прислушиваясь к разговорам сзади, и посмотрел в небо. На стекло падали, дробясь, частые капли. Вновь начинался дождь; кажется, наступающая темнота только подстегивала его. Повсюду, докуда хватало взора, плыли огромные кучевые облака, растянувшиеся по горизонту, как рваная вата. То более светлые, то угрожающе сизые, тучи наседали на рассыпанные по земле высотки, которые словно поддерживали их. Они постояли там какое-то время все вместе, пофотографировались, раскланялись, а потом основная часть направилась вниз, на парковочный этаж. Фейлон пошел было за ними, но Асами только глянул на него искоса и притормозил за плечо. — Оставайся здесь. Я скоро вернусь. У тебя такой вид, будто ты сядешь и уснешь прямо на полу. Фейлон не стал возражать и слишком задумываться о том, что, собственно, будет по возвращении. Сейчас, когда ток адреналина в венах поугас, он чувствовал, как размякает вновь. Да так, что едва сдерживал в себе желание прислониться к стеклу разгоряченной головой. Поэтому он стоял у окна, всматривался вдаль, почти задремывая, и пытался ругать себя. Ему однозначно не нужно было пить, даже если очень хотелось промочить горло во время постоянных разговоров: все равно алкоголь, какой бы ни был, действовал на него убийственно. И, хоть с бокальчика ликера или коктейля он не валился в обморок, но превращался в кусок растекающегося теста, если не сказать покрепче. А потом возвратился Асами. Фейлон не слишком отреагировал на его присутствие: просто услышал легкие шаги, но оборачиваться не стал. — Мы явно питаем определенную слабость к таким встречам, — усмехнулся Асами. Он подошел так близко, что волоски на шее Фейлона невольно вставали дыбом от его ровного горячего дыхания. — К потрясающим видам у окон в пол. Вот так, когда я стою у тебя за спиной. — М-хмм, — слабо осведомился Фейлон. «Значит, и это тоже было», — пронеслось в голове. И губы у его уха. И тот разговор в отеле, когда Асами уверял Фейлона в заинтересованности То. — Что? Тебе что-то не нравится? — С Пика вид лучше, — отвечал Фейлон, вздернув подбородок, и храбро развернулся к нему лицом. — И если представить, что мы с тобой спорим, то… поджилки трясутся меньше… Асами расхохотался, покрепче прижав Фейлона к себе. Вероятно, яркая реакция юного Дракона и льстила ему (а как же!), и заставляла недоумевать где-то в глубине души. Но пока что Асами отвечал тем же. Сейчас они, словно сухой трут, мгновенно воспламенялись от любого трения. — Почему ты так внезапно изъявил желание прийти? — спросил он, беззастенчиво раздевая Фейлона взглядом. — Хотел пошпионить за мной? — Поговорить с тобой, — отвечал Дракон, пытаясь нахмурить брови: рука Асами поползла к нему под полу чонсама. — Это серьезный разговор? Деловой? — подсказал Асами. Фейлон метнул на него гневный взгляд: да он забавлялся, засранец! — Вполне! — выпалил он, отводя в сторону нахальную ладонь. Естественно, он понимал, что Асами попытается снова. — Я хотел бы еще раз взглянуть на договор, который заключили твоя и моя компании. Раглядывая Асами, Фейлон невольно залюбовался его лицом, темными, практически соболиными бровями вразлёт… и пропустил момент, когда обе ладони стиснули его за задницу — пока просто через брюки. Ключевое слово — «пока». — С чего такая срочность? — тон Асами был на редкость беспечным, как если бы они просто болтали, сидя на скамейке на набережной. — Ты ведь пролистывал его, когда твой отец позвал нас на ужин. — Я был… не совсем в форме, — попытался оправдаться Фейлон, отчаянно ерзая под хозяйскими прикосновениями. — Отец так смотрел на меня… Я нервничал. У меня все строчки прыгали перед глазами. А сегодня… эти дни я много думал. Про бизнес, про будущее «Байше». Я понял, что, возможно, чего-то недопонимаю. И решил перепроверить. — Ты слишком полагаешься на мнение своего отца, — заключил Асами. — Ума не приложу, почему оно так важно тебе. Хотя ты прекрасно понимаешь, с кем я буду иметь дело в перспективе как с представителем «Белого змея». И ты изначально мог вчитаться во все условия, я не препятствовал этому. Сквозь возбуждение Фейлон ощутил азартный холодок в груди. — И оспорить их? — Если бы заинтересовал меня чем-то, что перевешивало бы аргументы господина Лю. Но, боюсь, в настоящий момент он предложил мне всё, что мог. И ты, хм, — тут он оценивающе оглядел Фейлона, — тоже. А вот это было обидно. Фейлон почувствовал, что трезвеет. Он мог бы ощетиниться, но отстраняться от Асами, от этих умелых, разжигающих пламя прикосновений было выше его сил. — Ты не поверишь, но у меня еще многое есть в закромах, — парировал он со значением и тут же пожалел: Асами уже приподнял брови, интерпретировав намек в известном смысле. — Ты хочешь, чтобы я поискал получше? — осведомился он, и Фейлон поморщился. Но даже поджать губы не вышло как следует, потому что рука Асами наконец скользнула ему в брюки, под бельё, и сладко сжала там. Колени Фейлона мучительно задрожали, а ноги подогнулись. От всех этих тисканий он был отчаянно возбужден; стояк его прятали только два слоя плотной одежды и обтягивающие, теперь уже влажные, трусы. И давать Асами знать об этом так откровенно… Хотя тот был только рад, облапывая его. Надрачивать Фейлону против воли явно входило в список маленьких грязных хобби Асами Рюичи. — Стой, — едва выговорил Дракон, кусая губы и ухватив Асами за запястье. — Не хочу. И ты не хочешь, я ведь вижу. Зачем ты борешься с этим? — прямо спросил Асами. Фейлон видел, что и у него сейчас вовсю стояло, и эта реакция была невероятно лестной, несмотря на её голую физиологичность. — Я ведь всего лишь хотел поговорить. И не могу думать, когда ты провоцируешь меня так, — выдохнул Фейлон, чувствуя себя все более беспомощно перед желанием, которое умело пробуждал в нем Асами. Ведь каждое прикосновение он принимал с удовольствием. И все-таки не мог ненавидеть себя за то, что тосковал по ним. Асами приподнял голову Фейлона за подбородок. — Так поддайся этому, и сразу станет легче, — сказал он. — Это известный способ противостоять искушениям, и я первый раз вижу человека, который так откровенно влюблен, так притягателен сексуально и так же упорно это отрицает. Небо и земля не перевернутся, и я не буду считать тебя шлюхой. Зато после ты сможешь соображать и сколь угодно долго обсуждать дела, договор, раздел сфер влияния — или что еще бродит в твоей голове в такой момент. Я тебя даже выслушаю. Ну же, прекрати. Фейлон затаил дыхание, смотря остро, почти обвиняюще. Потом губы его дрогнули, он прерывисто вздохнул и… разжал пальцы. Асами даже удивился немного — судя по тому, как уменьшился его напор, — но быстро сориентировался, возобновляя плавные, уверенные движения рукой на члене. Фейлон не протестовал — только прижимался к нему всё ближе, словно прячась от возможных посторонних. А когда удовольствие подкатило уже неудержимо, привстал на цыпочки и выгнулся, ухватываясь за плечи Асами и в несколько судорожных движений кончая ему в кулак. — Интересный способ дать понять, что я привлекаю тебя сексуально, и влезть ко мне в штаны, — наконец сказал Дракон, с трудом удерживая вертикальное положение. Голос его дрожал, щеки раскраснелись. Асами хмыкнул. — Почему бы и нет? Знаешь, когда ты выпьешь, ты становишься более раскованным. И таким привлекательным. — Пока не падаю с ног, — уточнил тот смущенно. — О, до этого нам много чего предстоит, — самодовольно хохотнул Асами, и Фейлон недоуменно на него глянул. Это было ещё не всё? Ах да. Пока они спускались в лифте со смотровой площадки, Фейлон с невольным уважением косился Асами ниже пояса: тот явно был в полной боевой готовности, но успешно скрывал это перекинутым через локоть пиджаком и держался со своим обычным стоицизмом. Из здания они вышли нарочито прогулочным шагом. Наблюдая за ним в, казалось бы, таком несерьёзном, бытовом случае, Фейлон понимал, что и все остальные, продуманные и спланированные действия совершались Асами под строгим волевым контролем: естественно, что и большинство его эмоций и поступков при желании были бы нечитаемыми; спровоцировать их было невозможно, не пожелай Асами продемонстрировать их нарочно. В «ниссане» Асами, на обратном пути, Фейлона разморило, несмотря на то, что ехать там было всего ничего: видимо, сказался недавний оргазм. Тем не менее, то, как они добирались до дома, Фейлон помнил фрагментами. Залитые дождём стекла. Вспышки фар и ослепительное многоцветье рекламных вывесок. Руки Асами, поднимающие его с сиденья. А потом как-то сразу — ворота перед собственным особняком и входные двери, о которые он почему-то оперся спиной, сползая на корточки. Даже сквозь сон он чувствовал, как его мутило: неприятно, но, видимо, недостаточно сильно, не до тошноты.  — Давай, Фей. Еще немного. Голос Асами доносился до него как из-под воды. Фейлон потянулся к нему, чтобы опереться на его плечо, но вместо этого почувствовал, как носки ног отрываются от пола: Асами подхватил его на руки и теперь нес в постель. Сейчас, хоть у Фейлона и имелась своя комната со всем полагающимся личным пространством, они практически всегда спали вместе. Фейлон подозревал, что подобное было связано с желанием Асами побыстрее заняться утренним сексом, едва проснувшись, но это грело. Фейлона по-дурацки грело всё, что подразумевало их совместные действия, и он был рад, что Асами допускал эти сентиментальные заскоки и вообще относился к его эмоциям и иллюзиям весьма снисходительно. Под щекой оказался знакомый и такой желанный сейчас хлопок подушки. Фейлон почувствовал, как Асами присаживается на постель. — Тошнит? Дракон разлепил глаза и помахал рукой перед лицом, пытаясь описать периодически накатывающее состояние дурноты. — Нет… не настолько. Просто… мутит немного. И выключает. — Погоди-ка. Асами встал с кровати. Фейлон чувствовал, как он открывает ящичек комода, что-то достаёт из него, наливает воды из графина и подходит опять. — Вот, выпей это. Фейлон покорно взял таблетку губами с ладони Асами и глотнул из стакана. Он почувствовал, как Асами убирает волосы с его лица, как матрац вновь прогибается под тяжестью его тела. — Надеюсь, это не виагра… — пробормотал он, уже зная, что это, скорее всего, был банальный сорбент, а шутка не удалась. Тем не менее, Асами усмехнулся, поворачивая его на другой бок, и начал расстегивать на нем пуговки чонсама. — Ты прекрасно реагируешь и без неё, Фей. Да и яд из моих рук тебе принимать довольно бессмысленно, — приговаривал Асами с улыбкой. — Я всегда могу затрахать тебя до смерти. Фейлон медленно запрокинул руки вверх, подчиняясь раздевающим его движениям, и издал невнятно-протестующий звук. Чонсам соскользнул с него слитной прохладной волной. За ним последовали и плотные, в цвет, брюки. Ещё совсем немного, и Фейлон остался в одном белье, в котором чувствовал себя практически обнажённым. Он свернулся было на постели комочком, но даже это не мешало Асами стягивать с него трусы: до колен, до щиколоток, и вот они уже улетели в подпространство. — Так лучше? — шепнул Асами ему в губы. Фейлон невнятно промычал что-то, отводя лицо в сторону, и Асами тут же поцеловал его, погладил по горящим щекам, прикусил подставленную шею. А потом навалился сверху — как был, одетым, — раскрывая Фейлона, словно раковину в поисках жемчужины, постепенно раздвинул его колени и улегся на него всем весом. Послышался характерный звук расстегиваемой молнии. Не в силах сопротивляться напору Асами, Фейлон мог только ерзать под ним. Асами опустил руку вниз, высвобождая член, и Фейлон со стоном выгнулся на постели, приподнимая ноги: теперь твёрдый влажный ствол беспрепятственно терся об него, головка слегка надавливала на края ануса. Фейлон инстинктивно дёрнулся, стремясь уйти от нарастающего дискомфорта, и Асами поднял глаза. -Нежный узенький Дракончик? — поддразнил он. И, прежде чем Фейлон начал злиться, он добавил: — Смажем. И растянем. Не отползай. Он достал из кармана любрикант и с видимым удовольствием прижался губами к узкой, не привыкшей к таким вторжениям дырочке. Фейлон вздрогнул, взбрыкнул ногами от неожиданности, но Асами не дал ему отстраниться, придерживая за лодыжки. Фейлон почувствовал, как внутрь проникает влажный кончик языка, ощутил сочный, подчёркнуто ласковый поцелуй прямо в сердцевинку ануса. Асами начал целовать его крепче, не отрывая от него взгляда — и постепенно Фейлон задрожал весь; бедра сами подались вперёд, а по телу, снизу вверх, подобно тлеющему огню, начал медленно распространяться жар. Асами взял в ладонь его член, бережным и одновременно собственническим жестом, потерся о него гладко выбритой щекой, губами, и Фейлон почувствовал, как неудержимо запульсировало внизу, между ягодиц. Асами улыбнулся этой реакции, продолжая посасывать и лизать, и весь пах Фейлона буквально наэлектризовался от желания при виде этих чётко очерченных губ, обхватывающих его ствол. Постепенно он расслабился так, что беспрепятственно впустил в себя один палец — хорошенько смазанный, гибкий, — а потом и второй и остановился только на третьем: дальше было уже чрезмерно чувствительно. Губы Асами скользили по мошонке и основанию члена, а Фейлон метался по постели, подаваясь навстречу его руке и пытаясь подмахивать. -Так ведь и кончить можно ненароком, уже второй раз. Нечестно, — улыбнулся Асами, вынимая пальцы, и Фейлон знал, что за этим последует. Глядя на размер Асами, с непривычки было страшновато — учитывая его общую самоуверенность. Но до сей поры он обходился с Драконом более-менее нежно. А сейчас так и подавно. -Ты просто завидуешь, — сказал Фейлон, стараясь сфокусировать взгляд и видя, как головка пристраивается аккурат к немного разработанному, блестящему от смазки анусу и начинает методично о него тереться. На самом деле он был благодарен Асами за то, как долго тот разогревал его: ведь именно поэтому первое вторжение становилось не таким мучительным и даже вполне терпимым. — О боги всемогущие! Асами двинул бедрами, проникая все глубже, и у Фейлона словно звезды из глаз посыпались. На какой-то момент распирающие ощущения пересилили всё, хоть и не были такими болезненными, как в первый раз, да и Асами не пожалел любриканта. Фейлон вскрикнул, застонал, вцепляясь в предплечья Асами, и тот замедлился еще больше, хоть и продолжал двигаться, словно приучая его к себе раз за разом. В какой-то момент Фейлон просто смирился, подставляясь под поцелуи, давая поглаживать себя, чтобы хоть как-то компенсировать дискомфорт. Видимо, со временем он либо привык, либо расслабился, убаюканный размеренностью движений, потому что когда Асами вновь поцеловал его в шею, он всхлипнул отнюдь не от боли. Уловив перемену в интонациях Фейлона, Асами поднял брови и запечатлел очередной поцелуй-укус на его плече. Фейлон вздрогнул, застонал, но боль эта, надо признаться, была чертовски сладкой, и он совершенно терял себя, когда ее чувствовал. До озноба и мурашек. — Какое интересное местечко, — промурлыкал Асами, и Фейлон пожалел, что, будучи распластанным под ним, не имеет возможности пнуть его куда-нибудь. — Давай посмотрим, что можно с этим сделать. Асами подхватил его, тяжело дышащего, и помог перевернуться на живот, заставляя лечь грудью на постель. Он выдавил, наверное, треть тюбика между ягодиц Фейлона, чтобы перестраховаться. Не успел Дракон возмутиться бесстыдностью собственной позы и выставленной задницей, Асами уже оседлывал его, ложась сверху. Со смазкой его член входил беспрепятственно, скользко и так глубоко, что перехватывало дыхание. Фейлон попробовал выгнуться, насколько возможно, подвинуться навстречу и с удивлением понял, что сейчас ему стало гораздо приятней. А потом Асами поцеловал его в шею под волосами, хорошенько отведя их вбок, и Фейлон немедленно заерзал, вздрагивая под ним всем телом и чувствуя, как Асами вбивается в него всё глубже. Это было невыносимо: каждое прикосновение к шее заставляло его пылать и плавиться от жара, настойчиво побуждая расслабиться, раскрыться. Асами сомкнул челюсти на его загривке, кусая ещё и ещё сильнее, и Фейлон беспомощно взвыл, едва не снимаясь с его члена. — Ну тише, тише, — шепнул Асами без тени раскаяния, обнимая его. Голос его был хриплым, словно сорванным. Он прикусил поцелованное место, выдохнул, горячо и долго зализывая укус, и Фейлона неконтролируемо затрясло. Он был возбужден до предела, но в такой позе ему ничего не оставалось, кроме как тереться о простыню с каждым толчком, пятная ее прозрачной влагой. Фейлон приподнялся на локтях, намекая из последних сил, и — о чудо! — рука Асами тут же скользнула ему между ног. Чувствуя, как Асами одновременно вгоняет в него член до самого основания, Фейлон откликнулся высоким прерывистым стоном. По щекам его побежали слезы. На краткий миг окружающий мир померк. Толком не осознавая, что происходит, Фейлон излился в ладонь Асами, прильнув к его груди взмокшей спиной. Его всё ещё колотило. От пяток Фейлона к самой шее бежали безостановочные мурашки, дыхание пресекалось, тело била мелкая дрожь. А Асами, как нарочно, всё двигался, двигался и двигался в нем, в последний момент вынимая член и выплескиваясь Фейлону на поясницу. — Такой чувствительный, — усмехнулся он довольно, в то время как Фейлон пытался выбраться из-под него, отползти подальше или хотя бы закрыть лицо рукой. То, насколько он терял контроль рядом с Асами, пугало. — Ну что ты? — Стыдно, — выдохнул Фейлон одну из наиболее очевидных причин. Сознание его медленно уплывало, и сам он превратился в какое-то подобие киселя без интеллектуальной нагрузки, поэтому последние фразы уже улавливал с трудом. — Ну подумаешь, расплакался, — отвечал Асами, пропуская пряди его волос сквозь пальцы. — Это ни о чем не говорит. Как ты себя чувствуешь? Всё ещё тошнит? «Немного», — подумал Фейлон и пошевелил губами, но не смог произнести ни слова, только тихонько застонал. Встать с кровати он уже точно был не в состоянии. А потом дрёма все же накрыла его, неотвратимая и соблазнительная, как после тяжелого дня, и больше Фейлона ничего не заботило.