Dreamlike

*** Проспал Фейлон долго. Когда он очнулся — лучше и не скажешь, — за окном уже рассвело и, возможно, дело даже шло к полудню. «Ничего себе погуляли…» — подумал он кисло. Ниже пояса тянуло, жгло и саднило. Мало того, что это ощущение было непривычным, так и на самооценке сказывалось просто ошеломительно. Судя по обрывкам воспоминаний перед глазами, этой ночью Фейлон пал, и пал низко. И с удовольствием. Почувствовав, что густо заливается краской (чего не случалось с ним, наверное, с детства), он съежился под одеялом и со вкусом побился головой о пружинящий ортопедический матрац. Хорошо, что Асами рядом не было. Он полежал еще немного, попялился в потолок и со всеми предосторожностями встал. Очень аккуратно переставляя босые ноги, он добрался до жалюзи и отодвинул их в сторону. Ну да, примерно десять утра, по ощущениям. Плотная облачная пелена над городом стала чуть более прозрачной, но не настолько, чтобы сквозь просветы выглянуло небо. Он с сожалением вспомнил о последних солнечных деньках — как раз когда появился здесь впервые. А потом взгляд его упал на стол. На стакан с водой, блистер таблеток (две из них — распакованные) и записку «Выпей меня, когда проснешься» крупным, размашистым, но все еще безупречным начертанием. Губы Фейлона сами растянулись в улыбке, и тут же, возмутившись собственным чувствам, он нахмурился и звонко хлестнул себя по щекам. Чуть поодаль, на краю столешницы, лежала стопка бумаг, а сверху — записка, тем же почерком. «Прочти меня, ты просил». «Увы, я не успел пожелать тебе доброго утра, — писал Асами, и Фейлон прямо-таки слышал его насмешливые, подтрунивающие интонации. Подобная игривость была для Асами очень необычна. — Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь. Не забудь позавтракать перед тем, как уткнешься в договор. Он на столе, рядом.» — Ну какой же стыд, — вздохнул Фейлон. Асами Рюичи, оказывается, помнил о его изначальной просьбе. Даже после того, как затащил его в постель и хорошенько в ней повалял. Не то, что сам Дракон: помятый, в растрепанных чувствах. Он заставил себя сосредоточиться и, обмотав простыню вокруг бедер, осторожно улегся на кровати с договором. И вся утренняя томность, как и воспоминания о прошлой ночи, выветрились мгновенно. Когда-то давно он, еще будучи совсем юным, но отменно самонадеянным, заговаривал с Асами Рюичи о том, что неплохо бы им разделить власть и территории, дабы не сталкиваться носами. Потом случилось непоправимое, Асами спешно уехал, и в его намерениях уже не было толку. А в этом отрезке реальности, если честно, Фейлон и не знал, существовал подобный разговор меж ними или нет. Ситуация здесь была не в пример лучше. Идиллия, куда ни глянь. «Здешний» Фейлон — для удобства он называл его так — был практически неамбициозен, не стремился к самостоятельности, а отец не планировал слагать с себя полномочия и наделять ими наследников. Поэтому и о разделе власти он говорить просто не имел ни оснований, ни достаточной мотивации. Чем дальше Фейлон перелистывал раздел за разделом, тем сильнее бросалось ему в глаза вопиющее неравноправие. «Сотрудничество», чтоб его! Если Асами и Лю Тайрен и заводили о нем речь, то почему позиции «Белого змея» выглядели так серьезно ущемленными? Отец метнул перед Асами все козыри, как пыль в глаза, стараясь задобрить, а тот, губа не дура, воспользовался этим. Фейлон прекрасно помнил, как уверенно чувствовал себя Асами в Гонконге в его собственном прошлом. Связи в полиции имелись у него уже тогда. И это в окружении враждебных кланов, не на своей территории! Что же говорить, если он начнет действовать с одобрения кого-то из местных. Они будут выглядеть конкретными идиотами, хоть идиотизм этот и имеет форму договора, дружественных отношений. В «прошлой жизни» он и вправду пытался подстраховаться, взяв под свой контроль маршруты для контрабанды оружия — и Янцзу, хоть и был трижды параноиком, не знал об этом. Провернул ли Фейлон что-то подобное здесь? Оставалось только догадываться. За это время ему удалось выяснить, что семья Лю так же предпринимала попытки торговать оружием после того инцидента с То и пыталась расширять специализацию за счет азартных игр и перевозок героина. Если это удавалось с переменным успехом, то удерживать контроль в городе было очень сложно. Внимание полиции к ним становилось все более пристальным; в кои-то веки доблестные служители закона начали закручивать гайки. Да и сам Гонконг уже не был единственным и процветающим центром транзита — в первую очередь, оружия и наркотиков. Насколько помнил сам Фейлон по «основному жизненному опыту», этот спад ощущался уже года два как и по всему миру. Те же американцы решили изменить традициям и все больше предпочитали перевозить опий-сырец через мексиканскую границу. А ведь еще десять лет назад именно южноазиатский героин ценился своей дешевизной и отличным качеством. Асами Рюичи уловил эту тенденцию, конечно, когда начал изучать ситуацию. Кризис ударил не только по Гонконгу. Естественно, он понимал, что бессмысленно выезжать исключительно на торговле оружием. Нужно было расширять горизонты и закрепляться в Гонконге надежней, поэтому он и не погнушался действовать как посредник, связавшись с То. Тем не менее, синяя птица удачи так и не попала бы к нему в руки, если бы не кстати подвернувшийся инцидент с Фейлоном и Янцзу, их разборки на фоне пошатнувшегося могущества «Белого змея». Надо отдать Асами должное, он сыграл благородно и встал на сторону несправедливо ущемленного. И вот теперь он, рыцарь в белом плаще, чувствовал себя в Гонконге вольготно и с развязанными руками. В зону его внимания попадало даже то, чем сравнительно мало интересовался традиционный криминалитет: телекоммуникации. Отрасль только-только пошла в массы. Но уже сейчас на черном рынке тех же мобильных телефонов можно было наживаться десятилетиями. Что уж говорить о перспективах в этой сфере… Налюбовавшись на аппетиты Асами в течение почти десятка лет, Фейлон понимал убеленных сединами «дядюшек», которые выступали строго против сотрудничества с подобными ушлыми кадрами. По их мнению, чужаки приносили только ущерб стране. И, хоть Фейлон не был столь патриотичен, он прекрасно видел, какие убытки нес его клан из-за вынужденного недеяния. Что же. Пора было сказать все своими словами. Он любил Асами Рюичи (пусть эта любовь была неправильной и больной) и открыто восхищался им. И несмотря на то, как много Асами значил для него, он не мог позволить ему загнать под каблук дело своего отца. Каким бы талантливым Асами ни был, за ним стояли другие, и они, как подозревал Фейлон, могли оказаться одной из самых крупных криминальных группировок Японии. В подобной конкуренции не учитывались никакие личные привязанности. Действовало только одно правило: быть на гребне волны. И держать противника за горло, придавленным под водой. Фейлон упорно перечитывал договор, словно надеялся высмотреть между его строк какие-то тайные смыслы. Будучи иностранцем и членом потенциальной конкурирующей группировки, Асами не мог входить в триаду, поэтому все авансы оказывались ему в деловом сотрудничестве. Идти по возможности в одном направлении, совместно участвовать в новых проектах и не вставлять друг другу палки в колеса — это самое лучшее, что могли делать партнеры. Теперь Асами мог приобрести немного акций основных компаний, которыми владел «Белый змей» и, хоть и не имел права непосредственного управления, мог участвовать в собраниях и, таким образом, официально быть в курсе их деятельности. Именно поэтому сейчас он планомерно и прилежно, как школьник, посещал каждую такую встречу и, несомненно, выносил туда кучу полезной информации. Самое печальное и возмутительное, что сам Фейлон не был как-либо обозначен в договоре, ни в одном положении. На нем не лежало никаких конкретных функций; всё формулировалось максимально обтекаемо и обобщенно: «Семья Лю». Наверняка подразумевалось, что в лучшем случае Фейлон будет, как и раньше, трудиться чернорабочим при Янцзу, а в худшем — быть молчаливым заложником ситуации, симпатичным дареным жеребенком, которому не смотрят в зубы. Разве что между копыт. Это было плохо. Но с другой стороны, хорошо. Обобщенность прикрывала его, превращая в равноценную фигуру. Конечно же, пока о его попытках самостоятельности не узнал отец. Нет, все-таки им нужно было поговорить, избавиться от недоговоренностей и скоординировать действия. Фейлон меньше всего хотел, чтобы его в очередной раз обвинили в предательстве собственной семьи. Его и так считали приёмышем, проклятым незаконнорожденным. Но шансов в подобном разговоре у него было очень мало. Отец по-прежнему видел Фейлона слишком юным, внушаемым и эмоциональным. Требовалось приложить титанические усилия, чтобы его перестали воспринимать второсортным по сравнению с братом — и при этом не начали подозревать неладное. Фейлон вздохнул. Потом выдохнул еще раз — в сложенные ладони. Скривился. Попробовал сесть как следует и сокрушенно покачал головой. Все сводилось к тому, что идти обсуждать договор напрямую к отцу он не мог. Сейчас — особенно. Всё произошло слишком недавно; отношение его ни капли не поменялось — было не с чего, а приди к нему Фейлон на эмоциях, могло только ухудшиться. Если уж на то пошло, он был с похмелья. И совершенно не мог сидеть на заднице ровно. Последний гвоздь в собственный гроб, пррридурок. Похоже, он будет просто вынужден действовать самостоятельно, чтобы хотя бы одна сторона начала воспринимать его серьезно. Даже если это Асами Рюичи, от одного вида которого у него расплавляются последние мозги. Надо было срочно приходить в себя, а потом перестать терзаться домыслами и поговорить с Асами. Не факт, что якудза сказал бы ему правду относительно своих намерений, но, проясни они позиции, жить и действовать однозначно стало бы легче. А потом… Были же еще черновики, которые он нашел при обыске. В них имелись личные номера и имена потенциальных партнеров по торговле оружием. Как и сам Фейлон когда-то, его доппельгангер пытался заводить связи самостоятельно, но вот удалось ли ему это, понять было невозможно. Фейлон специально прибрал эти листки, чтобы попытаться вспомнить собственную тактику. Здесь многое совпадало с его прошлым: расстановка сил, количество группировок и даже конкретные люди, с которыми он в то время был знаком. Поэтому он не так уж сильно рисковал, пытаясь прощупать почву. В прошлый раз всё, естественно, ничем не кончилось; Фейлон загремел в тюрьму, а потом приоритеты изменились, и торговля оружия шла далеко не в первых рядах. Сейчас же, возможно, они как раз годились для того, чтобы Дракон попробовал свои силы в заключении сделок и влиянии на людей. В осторожном разговоре можно было бы понять, не находились ли они с «Белым змеем» в состоянии войны и действительно ли «прежний» Фейлон мог вести дела вразрез с указаниями отца и брата. Он подозревал, что кое-какие принципиальные отличия в характере его двойника все же имелись. Дракон медленно спустился в кухню. Там он поколдовал над кофемашиной и заварил себе чашечку — без сахара и со сливками. Потом пошел в душ, где провел добрых сорок минут, чистя зубы, выполаскивая бальзам из волос, залипая на струи теплой воды и думая. Оделся. Минимально привел себя в порядок. Полностью перебрал аптечку, в которой выискал и применил по назначению подходящую обезболивающую мазь. А потом приказал себе больше не фиксироваться на собственных… внутренних ощущениях. Вот уж что раз и навсегда сбивало деловой настрой. Он решил действовать издалека, как если бы еще не пересекался со своими будущими партнерами: по имени директора нашел телефон их официальной конторы и позвонил в приемную. Назначил встречу на послезавтра как один из рядовых посетителей. Дал указания управляющему, чтобы тот позаботился о изысканном, функциональном, но не слишком обязывающем подарке для руководства. Когда он принялся обдумывать концепт своей будущей визитки — неотъемлемой части любого посещения, — его посетило очередное не очень приятное озарение. А если предположить, что здешний Фейлон тайно вел с кем-то бизнес? Конкретно — с людьми, на которых он нацелился? Если он уже выступал в качестве кого-то определенного, в какой-то должности «Змея», пусть и вымышленной? Как объяснить смену собственных полномочий, особенно если он решит начать с нуля? Может быть, он действовал инкогнито и вовсе не от компании отца? А, может быть, всё кончилось неудачно? Фейлон опустился щекой на телефонный справочник, открытый на странице полиграфических компаний. От увязания в деталях его традиционно спасали связи, налаженные еще отцом, и обсуждение проблемы с толковыми, лояльными подчиненными. Сейчас же он был отрезан от дел компании и ее сотрудников, а оставаться в статусе «элитного боевика», на которого смотрят со снисхождением, потому что он греет чужую постель, не хотелось. Как и засыпаться на столь обидной мелочи. Оставалось только с максимально хладнокровным видом включить дурачка, пренебречь частью приличий, выяснить недостающие детали непосредственно в беседе и выехать на какой-нибудь счастливой случайности. Ну, и надеяться, что она подвернется, само собой. Со всеми этими мыслями он даже не заметил, как под окнами зашумели шины, и приглушенным условным сигналом загудел клаксон. Фейлон встрепенулся на кровати, где лежал все это время, не в силах опуститься в кресло, как нормальный человек, а Асами уже поднимался по лестнице на второй этаж, где находилась их спальня. — Ты дома, — выдохнул он, и сердце опять стукнуло при этой мысли. — А чего так рано? Асами чуть ухмыльнулся, разглядывая его. — Встреча кончилась. Она была с восьми, пока ты спал как сурок. Сейчас у меня внезапно свободное время. Асами перевел взгляд на чашку. На листы, разложенные на простыне. — А ты не ел, — констатировал он. — Только кофе пил, как я и думал. И, бьюсь об заклад, с пристрастием изучал договор. Фейлон отвел взгляд. — Опять беспокоишься за отца? — сказал Асами. Вышло это у него чуть более резковато, чем нужно; Фейлон прямо-таки услышал их предыдущие диалоги на эту тему и нервно сглотнул. — Я всё забываю, с каким папенькиным сынком живу. — Если и так, — ответил Фейлон глухо, — что тогда? — Мы провели не один час, обсуждая это, если ты не помнишь, — заметил Асами. — Но я повторю еще раз, на тот случай, если похмелье совсем тебя одолело, Фей. Недавно твоему отцу полегчало; полегчало настолько, что можно перестать беспокоиться о нем хотя бы на следующие полгода. Он может спокойно руководить «Байше» сколько душе угодно, однако же, спешу напомнить, желание разделить территории и расширить мои возможности в Гонконге исходило от него. Не от меня. Я воспринял это как жест благодарности и не видел смысла отказываться. Фейлон скептически на него уставился. Бровь Асами вздернулась в ответ. Дракон вдруг вспомнил, как гладил ее, когда они лежали в постели, и выражение его лица само собой перетекло в мечтательное. Не отвлекаться! — Что такого кощунственного я сделал? Обобрал обездоленного? Очень смешно. И тем не менее, Фейлон. Твой отец руководит «Змеем» уже какой год, и в его политике не меняется практически ничего. В консерватизме есть своя стабильность, но еще пара лет, и ваш бизнес начнет стагнировать. Это уже происходит, и если в тебе хоть чуточку есть деловая жилка, ты это видишь. «Байше» нужна молодая кровь. Новые управленцы. Новый взгляд. И я говорю не про себя. И даже не про твоего брата. Фейлон фыркнул. Серьезно? Он должен был поверить, что Асами сейчас захватывал практически всё поле их деятельности во благо? — Пойми, Фей. Я делаю это ради будущей свободы действий. Дракон скроил максимально невинное выражение лица. Эта беседа начинала забавлять его. — Твоей? Что ты стараешься ради своих, кто бы тебя там ни продвигал? Охотно верю. Асами явно ожидал от Фейлона более сентиментальной реакции и теперь с интересом и легкой досадой одновременно за ним наблюдал. — Ради свободы твоих действий, Фейлон. Думаешь, я просто так все это делаю? Через десяток лет сайко комон передаст мне полномочия, а пройдет еще столько же, даже не совершай мы никаких телодвижений, — и это всё будет нашим. Фейлон откинулся затылком на подушку. Он стал слишком недоверчивым, когда дело касалось чувств, а когда денег — и подавно. Гораздо легче было бы представить, что Асами Рюичи потерял голову, и гормональный коктейль в крови заставляет его пороть всякую ересь. Скорее он поверил бы в это, чем в то, что Асами всерьез жаждет осчастливить его плодами будущих трудов, бескорыстно ими поделясь. Или даже нет: отдав ему права на перспективное владение всеми доходами с заботливо возделанного поля деятельности. Да и на сами поля тоже. Асами смотрел пристально и испытующе. Под таким его взглядом становилось неуютно любому, и Фейлон не мог не осознавать, что это делается специально — чтобы быстрее вывести объект на чистую воду. — Хорошо-хорошо, — поспешно заговорил он. — Я понимаю. — Что тебе не нравится? — Асами подтащил стул к кровати и присел перед ней, аккурат напротив Фейлона. — Мы вроде бы всё обсудили, но с самого дня подписания ты места себе не находишь. Тебя как подменили. Дракон только головой покачал. «Знал бы ты…» — Ты действительно видишь меня своим перспективным партнером? Как минимум представителем «Байше»? Асами чуть приподнял брови. — Это так. И я не лгу. — И мне не стоит даже надеяться на то, что ты согласишься на изменение условий договора? Асами навис над ним, погладил по щеке. — Нет, — сказал он с нехарактерной мягкостью. — Я буду невероятно постоянен и жесток в своей экспансивности. Фейлон нерешительно поднял на него глаза. — Даже если я предложу тебе немного переиграть ситуацию? Он облизнул губы и выпрямился, заставляя себя сесть. Лежать во время обсуждения таких тем уже не получалось. — Когда я читал договор… Я не увидел там полномочий, касающихся конкретно меня. Не прописано ни одной моей функции, которая говорила бы, что я действительно что-то значу. «Семьей Лю» может так же оказаться и мой брат. Уверен, что его опала не продлится долго, и со временем он опять попадет в фавориты. Он вырос с мечтой об этом кресле, кресле руководителя. А я… Наследником мне не быть. «Байше» — это как дорогущая фарфоровая кукла, с которой дают пару раз стереть пыль тряпочкой, но никогда — на поиграться. Потому что сломаю. Или уроню. А после нашей встречи отец окончательно поставил на мне крест. Ты уж извини. Сейчас он видит во мне только постельную игрушку, которая подпала под твое влияние. А я действительно устал сидеть дома без дела, как наложница, Асами. Я могу не касаться «Байше», если этого так не хочет отец. Я бы даже предпочел оставаться в стороне сознательно, зная, как брат претендует на эту должность. Плюс, мне было бы некомфортно работать с родственником, который имеет на меня виды. Но я ведь могу сделать что-то. Пусть не самостоятельно, но… И тут я подумал: могли бы мы… Фейлон подался вперед и коснулся груди Асами кончиками пальцев. — Могли бы мы работать вместе?