Dreamlike

Пока Фейлон был в пути — а он сделал всё, чтобы прибыть на место преступления раньше полиции, — он напряжённо раздумывал над мотивом. Что могло случиться? Из-за чего Чан и его команда (а, следовательно и он, в том числе) стали кому-то поперёк горла? Могло ли быть так, что этому поспособствовали его личные усилия и излишне активная деятельность? Будь всё как раньше, будь он единственным кандидатом на пост главы «Белого змея», он ещё мог рассчитывать на какое-то недовольство со стороны конкурентов. Но сейчас «Змей» вполне себе стоял на ногах, и он, Фейлон, сделал всё, чтобы самоустраниться и этим свести внутрисемейную вражду к минимуму. Работать он старался честно (насколько можно было в его случае, соблюдая негласный кодекс), не слишком высовываясь. Поэтому, скорее всего, к Чану прицепились не из-за него. Но это отнюдь не означало, что беспокоиться не о чем. Какие-то застарелые, неизвестные ему конфликты, месть, внутренняя конкуренция (между бандами или же между гонконгцами и пришельцами с материка, которые традиционно пытались показать, кто тут круче, и их так же регулярно прижимали к ногтю) были первым, что приходило в голову. К Чану сумели подобраться очень близко, застав практически врасплох, и это говорило о том, что в деле могли быть замешаны свои. Но по въевшейся в кровь привычке Фейлон обязан был подозревать каждого, параноидально рассматривая все варианты. В том числе и те, от которых обычно отмахиваешься. Сделали ли это русские, грамотно вкинув ему дезу о своей непричастности через разговор с настолько удобно неуверенным Михаилом? И если да, то зачем? Ведь в их ситуации это было бы всё равно, что стрелять себе в ногу. И связан ли с этим Асами Рюичи, который находился непосредственно рядом с ним, когда ему сообщили новость? Думать об этом Фейлону не хотелось, а если и приходилось, то в последнюю очередь и максимально абстрагировавшись от ситуации. Ведь он видел взгляд Асами. Искренний взгляд (три ха-ха) человека, совершенно не причастного к происходящему. А с другой стороны, столкнувшись с проблемой, он вздохнул едва ли не с облегчением. «Убийство, — с привычным цинизмом ухмылялся Дракон, размышляя. — Внезапное, таинственное и леденящее кровь. Наконец-то. Всё, как в жизни. А я-то успел подумать, что нахожусь в райском саду». Это было его привычным состоянием — высчитывать и ждать, откуда нанесут удар, гадая, с кого начнут. Как передали Фейлону, Чана застрелили прямо на подходе к офису. Его люди не сразу услышали хлопок, а когда случайно увидели босса, тот уже лежал лицом вниз, в огромной луже крови. С таким ранением в область сердца, как у него, обычно не выживали. А сотовый, с которым Чан не расставался, бесследно исчез. И сейчас в главном штабе торговцев оружием пылал рассадник паники, которую пытались погасить бурной деятельностью, нахождением виноватого и того несчастного, на чью голову легче водрузить мишень «я следующий». И спасти его можно было, только выяснив мотив убийства. Естественно, озлобленные, напуганные сторонники Чана не могли не уцепиться за одну из самых удобных версий. Как минимум две союзнические гонконгские триады, наиболее близко видевшие их внутреннюю кухню, начали открыто подозревать Фейлона в том, что он сам поспособствовал убийству «наставника», поскольку тот его ущемлял, потому как хотел занять его место. Это даже не вызывало у Дракона логичного возмущения: он лишь иронически усмехался. В обеих своих версиях жизней он провёл столько лет, терпя насмешки и унижения со стороны Янцзу, и это «обучение» и муштра казались почти нормальными. Правдой жизни. Необходимостью ради нужд клана Лю. Единственной неожиданной его реакцией стал уход из отчего дома. А ведь у него действительно была другая опция. Он мог сорваться и устроить смертоубийство на почве аффекта. Но сам тот факт, что он осознал это только сейчас, говорило о том, что с его стороны такое было бы просто неестественным. Мелким. Особенно с целью захвата власти. Это даже звучало смешно. Зачем, если при желании он мог бы достичь всего сам, а не путем подлости? Второе обвинение оказалось посерьёзней: будто Фейлон якшается с японцем и тем самым может считаться потенциальным перебежчиком, предателем. И не сказать, что они были абсолютно беспочвенными: Дракон регулярно думал о подобном на заре их взаимоотношений с Асами, а также в любые непонятные и сложные моменты. Собственно, он до сих пор присматривался к якудза, но, как известно, невозможно вечно держать себя в состоянии «наготове». В итоге он то ли привык к собственным подозрениям, то ли его паранойя постепенно начала истощаться, то ли он уговорил себя поверить в то, что между ними действительно возможны более-менее гармоничные, стабильные и взаимовыгодные отношения. И всё же… остатки разума в его мозгу говорили ему, что крайне наивно обелять Асами Рюичи. Следовало со всей серьёзностью принять гипотезу о «японском следе» в Гонконге и понять, кто гадит, в том числе, на его территории. И даже не столько для того, чтобы очистить свою репутацию, но справедливости ради. К относительному спокойствию, что сейчас царило в городе, было легко привыкнуть, но увы, для Гонконга порядок не являлся состоянием по умолчанию. Решившись расплести этот запутанный клубок, Фейлон начал с того, что было перед глазами: с убийства «наставника». Составил для себя список группировок и конкретных людей, подпадаюших под подозрение. Принялся искать свидетелей, которые могли встречаться с Чаном в тот роковой день или хотя бы слышали что-то о его намерениях. Не без труда (пришлось применить все навыки дипломатии и подкупить третьих лиц) ему удалось получить доступ в кабинет Чана до того, как туда прибудет полиция и всё опечатает. Ненадолго, буквально на полчаса. Но и этого времени хватило, чтобы завладеть кассетой со звонками на автоответчике, рабочим ежедневником и, самое главное, скопировать себе данные с жесткого диска на компьютере и получить доступ к сетевой переписке. Таким образом, у него имелось почти всё, чтобы начать работать параллельно со следователями, попытаться восстановить хронологию событий происходящего и найти какую-то информацию в недавних письмах. Если ему очень повезёт, если Чан был небрежен в сохранении конфиденциальности важной переписки, возможно, удастся найти какие-то следы. Возможно, ему удастся пробить номера в истории звонков. Выяснить имена людей, с которыми Чан мог ездить на встречи. В итоге Дракон приехал к себе в офис с данными, скопированными с жесткого диска и автоответчика, и двумя дюжинами копий разворотов страниц ежедневника, которые он едва успел снять перед тем, как оставаться в кабинете Чана стало небезопасно. Он налил себе огромную бадью кофе и, решив, что нужно начинать искать, хотя бы с чего-то случайного, погрузился в изучение записей на автоответчике и переписки в почтовом ящике, где сплетни перемежались с фотографиями и деловой документацией. Очнулся он уже поздней ночью, когда глаза окончательно начали слипаться. В какой-то момент он едва не уснул за столом и только потом понял, что пора возвращаться домой. Всё равно ни к каким результатам он не пришёл, больше паникуя, чем обдумывая стоящие версии. За четыре часа, пусть и подряд, докопаться до истины в огромном ворохе фактов стороннему человеку было сложно. И очень хотелось надеяться, что у них ещё есть время. На следующий день, с семи утра, Фейлон уже был в офисе, продолжая перечитывать переписку между приятелями и клиентами Чана. Потратив на это около половины рабочего дня, он вынужден был признать, что так и не нашёл ничего особо важного. Хотя он и надеялся уловить между строк намёк на какую-то встречу или адрес. Обнаружить, что шеф звонил кому-то, о чём-то предупреждал. Но в этом смысле было глухо. Впрочем, новинка не замедлила проявиться, когда Дракон, в некотором ожесточении от количества выпитого кофе и бесплодности всех усилий, начал изучать содержимое жёсткого диска. И в разделе с фотографиями обнаружилось много любопытного. В процессе поиска зацепок по делу об убийцах Чана Фейлон наткнулся на информацию о давней сделке о торговле оружием. Вероятно, люди Чана, как и все остальные, ревностно относились к деятельности конкурентов и не гнушались её мониторить, чтобы воспользоваться удобным случаем и получить с происходящего выгоду. Документы и фото были отсортированы по папкам, а те — по годам. Фейлон почти не удивился, когда обнаружил в одной из них фотографию То. Высокая должность его биологического отца и связи в политике не мешали ему подпольно сотрудничать с криминалом каждый раз, когда речь заходила о больших деньгах. Фейлон открыл альбом в просмотровщике, на котором в равномерном темпе менялись фото. Они были слегка нечёткими, сделанными явно в движении, и на одном из них, буквально на второй дюжине, увидел крайне знакомое лицо. Асами Рюичи. Конечно, невелика новость — встретить Асами в окружении людей То. Ведь они и раньше вели бизнес вместе (при этом не слишком скрываясь, раз тогда слухи о сотрудничестве То с японцем в злополучном деле о торговле оружием так быстро расползлись по Гонконгу). И сейчас эти двое, как неразлучная парочка, перешли и в эту, слегка искажённую ветку реальности. Фейлон нахмурился. Теперь вся переписка в почте, которую он читал, умирая от тоски и желания закрыть вкладки и бросить всё к чёрту, смотрелась совсем под другим углом. Рассеянно изучая страницы из ежедневника и сопоставляя даты конкретных писем, Дракон принялся с удвоенной силой простраивать каждый шаг бывшего наставника, додумывать его прошлые действия и угадывать планы относительно японцев, Асами и То. На листе бумаги, где он записывал этапы и озарения, ярус за ярусом вычерчивалась схема. Текли часы. Правду говорят: когда много интенсивной работы, стрелки словно ускоряются втрое, и ты забываешь даже поесть, не то что следить за временем. «Ну, как ты там, жив? — написал якудза вечером, вынуждая Дракона откликнуться лаконичным «Угу». За окном уже давно сгустилась темнота. — Тао волнуется. Тебя забрать из офиса?» «Нет, но спасибо за предложение», — ответил Фейлон. Теперь, когда его любовник и деловой партнёр вновь очутился под увеличительным стеклом, эта заинтересованность уже не радовала в глубине души, а заставляла ощущать противную неловкость. Чтобы не стать слишком пристрастным и уязвимым, Дракон старался не проникаться этим чувством, смотреть на происходящее как бы со стороны, пока в его мозгу не сложится полная картина и он не поймёт окончательно, какую роль Асами Рюичи сыграл во всём этом. Глупо было бы думать, что Асами Рюичи урвал себе кусок власти не путём убийств, а харизмой и умом. Ведь периодическое благородство, которое проявлял якудза в общении с самим Драконом, отнюдь не делало его святым. Сколь много воды ни утекло бы между ними, доказательства деяний его и тех, кто им управляет, всплывут на поверхность. Стоит только хорошенько пошурудить в мутном потоке багром. «Ты избегаешь меня?» — последовала очередная проницательная смс, и, чтобы не дать так легко прочитать себя и свои сомнения, Фейлон был вынужден ответить: «Глупости. Скоро приеду». Домой он возвратился в пределах получаса, пусть и с опозданием, использовав на максимум лимит своего свободного времени вне дома. Каким бы форс-мажорным ни было его самопальное расследование, не хотелось давать шанс Асами начинать подозревать его в чём-то нелояльном, а Тао — заставлять нервничать в ожидании. Хоть он и гнал он от себя подобные мысли, изо всех сил имитируя невозмутимость, надолго оставлять Тао в обществе Асами ему не улыбалось. Он слишком хорошо понимал, что любые телодвижения в эту сторону мигом показали бы его излишнюю заинтересованность в мальчике. Но, чёрт возьми, насколько ниже ещё можно было падать? Он и так взял в дом попрошайку с улицы (даже двоих, по сути) — поступок, совершенно нехарактерный для молодого мафиози. Кого-то из его круга обычно снедает страсть к азартным играм, а вот его — импульсивное опекунство… На внимательный, изучающий взгляд Асами он наткнулся уже с порога. Якудза как будто задался целью расшевелить его отстранённую невозмутимость. Так уж она его нервировала? Фейлон оставил обувь у входа и буквально проскользнул внутрь мимо плеча Асами, стараясь по привычке усочиться туда, где присутствие якудза не ощущалось бы так… всеобъемлюще. Осознал он это только сейчас, когда перестал патологически зависеть от Асами и воспринимать их вместе как нечто само собой разумеющееся. Взглянул на их общение несколько отстранённо и увидел, что они, оказывается, практически всё время проводили вместе — за исключением отлучек на работу и редких часов единоличного досуга, которым развлекался Фейлон с появлением Тао. Как и обычно, первым делом Дракон поспешил в спальню своего воспитанника. Осознание того, что сейчас мальчик находится у него дома не по желанию, а, в сущности, по необходимости, тянуло туда как магнитом, и Фейлон старался проводить с ним больше времени. Ведь рано или поздно наступит момент, когда им придётся расстаться. И от этих мыслей ему всегда становилось не по себе. Они поговорили немного, обменялись новостями (Фейлон по мере сил держал Тао в курсе того, как продвигается поиск его семьи), а потом пошли в столовую. Тао ждал его прихода, чтобы поесть ещё раз, и это грело душу. Мальчик всё-таки не ненавидел его, не воспринимал совсем как чужого и даже начал понемногу проявлять привязанность. Асами не присоединился к ним — вероятно, не хотел смущать их обоих лишний раз. Кто знает, может быть, у них не слишком получалось общаться наедине, когда Фейлон отсутствовал дома. Но Дракон видел краем глаза, как тот прошёл мимо столовой, наблюдая за ними. И словно испарился до того момента, пока они не отложили палочки. После ужина, проводив Тао до своей комнаты, Фейлон едва ли не на цыпочках прокрался в гардеробную, сбрасывая c плеч пиджак, и так и застыл, слыша шаги в смежной с ней спальне. В голове выкристаллизовалось, подавляя другие, только одно желание: закрыть дверцы и затаиться там, пока зверь, вынюхивающий его, не пройдёт мимо. Но нет. Асами, конечно же, шёл прямо за ним, будто имел в голове чётко простроенный маршрут, которым обычно ходит Дракон в своём доме. Или тепловизор. Или якудза действительно чуял его запах. Фейлон поёжился, ощущая между лопаток пристальный взгляд. Дверцы гардеробной за его спиной открылись, и он запоздало осознал, что так и не вынул руки из рукавов пиджака, оставив его наполовину сброшенным с плеч. Замечательным подобием смирительной рубашки, которой Асами при желании мог с лёгкостью воспользоваться. — Поймал, — с мягкой усмешкой сказал Асами, даже не касаясь его. Хищник, которого он по собственной воле пустил в дом и в постель. Трогал его за подушечки на огромных лапах, ощупывал выдвигающиеся когти и откровенно наслаждался тем, что ещё жив при этом. Дракон мог с лёгкостью простроить воображаемый диалог между ними, стоило ему обернуться: «Всё-таки избегаешь меня». «Нет, я не…» Где-то тут, как в сериалах, Асами должен был легонько взять его за подбородок. Фейлон стряхнул с себя оцепенение и развернулся к нему, словно пытаясь разорвать привычный шаблон. Асами пытливо смотрел на него. Дракон видел это непроизнесённое «Что с тобой?», написанное на его лице, и глотнул воздуха, как перед прыжком в воду. — Извини, — начал он преувеличенно бодро, выставив ладони вперёд и одновременно пожав плечами. — Устал? Перенервничал? — с готовностью подсказал якудза. Фейлон не понимал, говорит ли он искренне, или же в этих мгновенно подсунутых шаблонных аналогах «дорогой, не сегодня, у меня болит голова» таится упрёк и подковырка, но на всякий случай ответил: — И то, и другое понемногу. Но в целом мне просто совестно заставлять тебя испытывать длительное воздержание. — Я так понимаю, что и сегодня ты не собирался его нарушать? Фейлон опустил взгляд и развёл руками, но Асами тут же добавил: — Ладно, не тушуйся. Я понимаю. Не хочешь полежать вместе? Не то чтобы Фейлон возражал против дрочки в качестве компенсации, но сама мысль о том, что таинство, творящееся между ним и Асами, волшебный огонь, опаляющий дотла с нескольких вспышек, превратится в рутину, которую нужно регулярно отсыпать с барского плеча либо быть вынужденным терпеть, пока не станет сколь-либо приятно, ему не нравилась. Поэтому предложение Асами он воспринял с облегчением. — Хорошо. Только переоденусь. А потом они легли в постель, и Асами уложил Фейлона на себя, обняв, как это часто бывало у них после секса. Дракон несмело улёгся щекой ему на грудь и, мало-помалу поняв, что покушений на его тыл не будет, погрузился в размышления. Сердцем всё крепче овладевала горькая муторная хандра. Каким бы привлекательным ни казался ему его воздушный замок, не стоило вообще его возводить. Слишком болезненно будет смотреть, как рушится эта нестойкая конструкция, домик из соломы, распадающийся при любом внешнем воздействии. И всё же окончательно рвать отношения Фейлон не решался. У Асами это вызвало бы много вопросов и подозрений. Слишком уж безнадёжно и отчаянно его тянуло к Асами, чтобы наступать на горло своим желаниям, слишком больно было бы рвать наживую. Да и какого-то окончательного компромата на якудза он пока не накопал, несмотря на максимально обострившиеся подозрения из-за убийства Чана. Связано ли одно с другим вообще? Сотрудничали ли «здешние» Асами и То так же, как и в прошлом Дракона, в том деле с торговлей оружием, критически важном для Лю Тайрена? Или же, помимо единичного дела, их объединяло нечто более глубокое и дурнопахнущее? — О чём думаешь? — спросил Асами, первым нарушив тишину. — Мне кажется, я слышу, как шестерёнки скрипят в твоей голове. Фейлон привычно пожал плечом, подбирая наиболее подходящую фразу, а потом признал, что задать действительно интересующие его вещи он не осмелится. Точнее, это будет бессмысленно и только усилит антагонизм между ними, так ненужный сейчас. Шанс, что ему скажут правду, а не приправленную особым образом легенду, которую скармливают всем непосвящённым, невелик. Так что пусть лучше они обсуждают животрепещущую тему, чем говорят о неудобном прошлом. В любом случае, будет полезно спросить Асами, что он думает об убийстве (или, правильней сказать, какая у него официальная позиция). Что же до темы с То, которая по-настоящему волновала Дракона… Мучиться сомнениями ему осталось недолго. Когда он накопает достаточно объективных фактов во время самопального расследования, всё прояснится. Лишь бы якудза продолжал думать, что больше всего Дракона занимает убийство бывшего «коллеги». — У тебя есть какие-нибудь идеи по поводу этого всего? — спросил он наконец. — Помимо тех, что приходят в голову первыми? — ответил Асами. — Местные конкуренты и личные счёты? — Помимо. — Ну тогда… недовольство вашими текущими клиентами или ходом сделки? — Маловероятно, хотя эту версию я тоже рассматриваю. Арбатовы не обладают достаточным политическим весом, чтобы их вовлечённость вызывала чьё-то столь выраженное бешенство. Что до остальных её участников, посредников… у них должно быть недостаточно мотивов. На первый взгляд. Ведь все только выигрывают в итоге, и никто не высказывал претензий. Я думал, что всё уладил. — Дракон вздохнул и слегка приподнялся на локте. — Ты правда не имеешь понятия, что здесь происходит? Надежду в его интонациях не уловил бы только ленивый. Асами смотрел в потолок, поглаживая Дракона по волосам (и, надо сказать, это слишком отвлекало, чтобы можно было подозревать якудза в заговорах и во всеобщей подлости). — Ни малейшего, если честно. Но я могу попытаться покопать для тебя информацию в своих кругах, Фейлон. Дракон постарался, чтобы на его лице не отразилось излишнее количество недоверия и скепсиса. Они фактически на разных сторонах баррикад, несмотря на их почти игрушечную в своей ничтожности сделку, словесный уговор. Какое «покопать»? Стоит ли считать подобную информацию объективной? — Я не настаиваю, но буду очень признателен, если ты это сделаешь, — сказал он наконец, беззвучно вздохнув. Асами улыбнулся. …От Асами Рюичи Фейлон принялся настойчиво копать глубже, изучая файлы с жёсткого диска и электронной почты Чана. С помощью деталей в личной переписке, людей, «случайно» попавших на фото, это было сделать гораздо легче. Этому немало способствовал эффект взгляда со стороны (в кои-то веки якудза находился не под наблюдением «Байше»); он помогал достигнуть отчуждённости и оттого — большей объективности. Он быстро понял, что до определённого момента происходящие события не отличались от его прошлого. То, как и помнил Фейлон, всегда якшался с мафиозными структурами; шанс добыть лёгкие деньги притягивал его, как корм — оголодавшую рыбу. При этом он вечно хотел усидеть на двух стульях, при каждом таком инциденте всегда стремясь сохранять лицо и чистоту собственных рук. Первоначально политик заключил сделку с «Белым Змеем» в надежде на то, что, согласно привычному сценарию, получит сорок процентов прибыли от продажи оружия на чёрном рынке, но тут вмешались внутриклановые амбиции в «Змее». Пользуясь тем, что состояние отца в то время ухудшилось, Янцзу взял большинство полномочий на себя. Не то чтобы Фейлон оспаривал его действия — он понимал, что иначе им не выжить. Но именно тогда прессинг брата достиг чудовищных размеров. Он словно показывал каждым действием, кто тут достоин короны, а Фейлон исполнял функции палача и криворукого подчинённого, которого не грех было распекать при каждом удобном случае. То же не считал контрабандный маршрут, которым Янцзу планировал провозить оружие от лица «Змея», достаточно безопасным, поэтому дополнительно заключил сделку с Асами Рюичи, чтобы утереть Янцзу нос, и это со смаком обсасывалось между основными гонконгскими кланами. Асами, который принялся помогать То, конечно, сработал блестяще. Даже тогда, во время их первой встречи с Драконом, слава шла впереди него (или же у его сторонников была прекрасная команда пиарщиков, которая отрабатывала на все сто). Создавалось полное впечатление, что со своей представительностью и реакцией якудза мог бы легко вести дела самостоятельно… да вот только здравый смысл и знание рынка подсказывали Фейлону, что ему не дали бы развернуться с таким апломбом, если бы он не строил свою блестящую карьеру в согласии с политикой ведущих игроков преступного мира, стоящих в тени. Правда, это стало понятно много позже, когда Фейлону пришлось задействовать все свои аналитические способности, чтобы попробовать играть с Асами Рюичи на одном уровне сложности. В первую же их встречу Асами благосклонно демонстрировал только верхушку айсберга (правда, и без того внушительную): фигура, достаточно сильная для того, чтобы влиятельный гонконгский политик обратился к нему за помощью. Показательно, что даже такая малость, как посредничество, была достаточной угрозой для «Белого змея», чтобы отправить своего элитного силовика-переговорщика разбираться с ним. И всего через несколько минут Дракон потерпел постыдное поражение. Из-за загноившейся раны на руке, конечно же. Фейлон досадливо поморщился, вспоминая этот инцидент, и сердце его предательски ёкнуло. Он ещё раз пролистал фотографии, останавливая просмотровщик на той, где Асами и То шли навстречу друг другу в окружении телохранителей. Могло ли быть так, что последствия от этой случайной сделки шли глубже, к людям, о которых и Фейлон, и его отец не могли и помыслить?.. Вполне возможно. Но пока это оставалось на уровне догадок, а на очереди были более насущные цели: если уж не наступало никаких озарений, приходилось изучать контакт за контактом из телефонной книги Чана. Он отобрал для себя ряд людей, недавние встречи с которыми показались ему стоящими внимания, и планировал начать как можно скорей их прорабатывать. Так, он вспомнил, что один из сотоварищей Чана сетовал на то, что покойный не спешил выполнять давние договорённости между ними, и это звучало крайне на него не похоже. В итоге прежний партнёр решил, что Чан не хотел наживать себе проблем и сошёл с проторённого курса. Ведь в Гонконге появилось много выскочек, которым поперёк горла стояло то, чем Чан и его люди занимались в течение нескольких месяцев. Используя деньги и знакомства, что успели появиться у него за это время, Дракон вовлёк в дело надёжных информаторов, и вскоре дней картина начала складываться. За пару недель до убийства Чану позвонил неизвестный, после разговора с которым наставник полдня плевался желчью. По предположениям, звонившему очень не нравилась текущая деятельность Чана. Если угрозы в его сторону и были, Чан не воспринял всерьёз, но после пары раздражающих звонков решил встретиться с «наглым япошкой» и, по обыкновению, заполировать недопонимание крупной суммой. Видимо, проверенный способ не сработал. Неудивительно, учитывая раздутое самолюбие главарей некоторых группировок. Дракон задумался. Чем таким важным мог заниматься наставник, помимо того, что начал сотрудничать с ним, Фейлоном? Да ну, быть не может. Он и прислушивался к своему молодому партнёру со скрипом и снисхождением, а каждое его предложение принимал с оговорками (не забыв свалить на него самые муторные и сложные обязанности. Прямо как во время работы в «Белом Змее»). И почему именно японцы? Нахальность нападавших, которые оставляли следы, не особо заботясь о том, чтобы скрыть их, возмущала и обескураживала. Неопытные везунчики или же упивающиеся своим могуществом старые игроки? А ещё это вполне могло оказаться имитацией, грубой или достаточно изящной, чтобы сбить со следа особо рьяных ищеек и одновременно устранить надоевших иностранных конкурентов. Немного расстроенный тем, что от «японской» версии, похоже, было не отвертеться, Дракон принялся прицельно собирать информацию о кланах якудза, которые традиционно причиняли Гонконгу больше всего проблем. В этом смысле два варианта реальности не слишком отличались друг от друга. И там, и там «Белый змей» сохранял настороженный нейтралитет с «Ямагучи-гуми» и «Инагава-кай», и максимум, чем ограничивались могущественные «соседи», это молчаливой демонстрацией силы. Было также и несколько кланов поменьше, но собственную численность они компенсировали изворотливостью и живучестью вопреки всем официальным законам. Так Фейлон вновь вышел на «Айзава-кай», клан якудза, который имел достаточно влияния вне Японии, чтобы быть на слуху за её пределами. «Айзава-кай» всегда враждовали с триадами Гонконга и старались подмять их под себя, но в течение примерно пятидесяти лет гонконгцам (и «Белому змею», в том числе, как одному из самых авторитетных), пусть и с трудом, но удавалось удерживать власть в своих руках. Немало неприятностей причиняли и «Асано-гуми-кай», с которыми у японского отделения «Змея» постоянно были кровавые стычки на границах территории. Теоретически, любая из группировок якудза могла затаить на них злобу и решить отыграться; осталось понять, кому и как именно Чан наступил на больную мозоль. Параллельно Фейлон продолжал с мазохистским упорством собирать информацию по собственному биологическому отцу и его связям с Асами. Он и сам не знал, почему делает это; возможно, хотел закрыть для себя какие-то вопросы раз и навсегда несмотря на то, что То был убит и проблема, связанная с его мутными притязаниями, исчезла сама собой. Даже сейчас Фейлон толком не понимал, чего хотел добиться То, и какую роль отводил ему в своих манипуляциях. Попытка сделать из него марионетку, используя связи «Змея» для собственных амбиций? Желание убрать Лю Тайрена, подлив масла в огонь семейного конфликта и сыграв при этом Асами, как пешкой? В груди тут же начинало болезненно тянуть; Дракон понимал, что, скорее всего, у него не получится оправдать Асами в грязной игре, где нити многочисленных кукловодов перепутывались и сплетались. Но, может быть, удастся понять, насколько обоснованной была его обсессия; докопаться до причин, благодаря которым Асами Рюичи так стойко владел его умом. И разложить для себя всё по полочкам раз и навсегда, получив больше контроля над ситуацией. Быть может, в один прекрасный день он позволит разуму возобладать над эмоциями и поймёт, почему ему случилось очутиться именно здесь и именно сейчас. Сам якудза, которому он намекнул провести разведку в деле об убийстве Чана со своей стороны, молчал. Впрочем, Дракон не слишком надеялся на его поддержку: вряд ли Асами воспринял его просьбу всерьёз. В конце недели ему пришли оповещения о том, что контейнеры, которые он отправил в Триполи морем — последние из ожидаемых — успешно прибыли на место и ожидают отгрузки на адрес получателя. Он тут же позвонил Михаилу, и тот подтвердил, что и он, и дядя также получили уведомления о прибытии на телефон. По идее, сейчас Арбатовым оставалось только удостовериться в том, что груз успешно доставлен заказчикам, расшаркаться с ними, получить от них причитающуюся мзду и, в свою очередь, расплатиться с компанией Чана (и Фейлоном, который, фактически, провёл всю сделку от начала до конца, даже не слишком прикрываясь именем шефа). По телефону голос Михаила казался бодрее обычного, и казалось, что большинство подводных камней в сделке уже позади. Но, как говорил Асами Рюичи, выдохнуть можно будет только тогда, когда деньги окажутся на руках, так что сохранять бдительность стоило до последнего. А почти через неделю, в пятницу, Дракону пришло долгожданное сообщение о том, что поиски родственников Тао наконец начали приносить плоды. До этого процесс шёл несколько хаотично. Проще было найти иголку в стогу сена, чем перешерстить весь Гвондун*, но сейчас появились точные сведения. По всем приметам, Тао привезли в Гонконг из благополучного Вайчжау*, из четырех с лишним миллионов людей в котором ещё предстояло вычислить семью мальчика. Уже сейчас всё указывало на то, что они могли проживать в одном из округов. Хоть это было несомненным успехом, что и говорить, искать конкретных людей при минимуме данных оказалось сложней, чем увозить в никуда. Конечно, Фейлон радовался этому. Судьба Тао волновала его намного больше той же арбатовской сделки. Но сейчас, когда дело наконец сдвинулось с мёртвой точки, внутренние часы, отсчитывавшие их время вместе, впервые затикали так явственно. Но, что бы ни случилось, Дракон не мог позволить им остановиться. В этот день он вернулся домой раньше, не так, как обычно при расследовании, и направился прямиком в комнату Тао. С ним он пробыл, пока не вернулся Асами, и смаковал каждый час, будь то беседа о компьютерных играх, обед на двоих в пустой столовой или обещание сходить в парк аттракционов на выходных. Не хотелось думать об этом как о прощальном подарке, попытке подсластить пилюлю, но мысль и правда казалась хорошей: Дракон и так постоянно торчал в офисе и не мог уделять достаточно внимания ребёнку. Было бы неплохо отвлечься и ему, и самому Тао, которого явно не прельщало опять сидеть взаперти в чужом особняке, но пока что у него не имелось подходящих альтернатив. Кстати, это могло оказаться неплохим развлечением и для Чоя Цанмина, пусть он и казался взрослым не по годам. Сейчас парнишка практически полностью поправился, но оставался в больнице, заканчивая проходить курс поддерживающих процедур. Поэтому что бы там ни планировал Асами в отношении Фейлона, утром воскресенья ему придётся смириться.