Dreamlike

Само название «Лай Юэнь», откуда планировал начать свою прогулку Фейлон, говорило о том, что, по легенде старожилов, когда-то здесь был сад личи. Потом сад вырубили, на его месте построили аттракционы, а топоним остался. Даже сам район, где находился парк, напоминал плод личи на карте, хотя позже, с расширением застройки, его форму стало уже сложно различить. Но раньше эта версия была вполне жизнеспособна. Безнадёжно старомодный и гораздо менее вместительный, он и в подмётки не годился современным паркам, но именно о нём Дракон подумал в первую очередь: о месте детских ностальгических воспоминаний. Да и было более логичным начать с чего-то меньшего, а как только нехитрые развлечения закончатся, поехать в тот же «Оушен Парк» или Диснейленд. — У меня есть для тебя новость, — сказал Дракон, присаживаясь на краешек кровати в палате Чоя Цанмина, пока тот облачался в милый любому мальчишескому сердцу комплект: джинсы, футболку и белоснежные кеды. Тао, который нетерпеливо подпрыгивал возле двери, радуясь преображению приятеля, был одет примерно так же, только бейсболка, повёрнутая козырьком задом наперед, отличалась цветом. — Не уверен, что обрадую тебя ею, но, помогая Тао, я не мог не сделать похожий запрос и в твой адрес. Подросток зыркнул на него исподлобья, будто подбирая слова поприличней. В обществе друг друга они оба всё ещё испытывали дискомфорт, который так и не прошёл за несколько визитов. И, несмотря на всю неловкость, Дракон назвал бы подобную недоверчивость хорошим качеством, крайне полезным в жестоком мире. — Я знаю, что у меня был сводный брат, — наконец выдавил из себя Чой Цанмин. — Старше меня на двенадцать лет. — Парня примерно такого возраста я и обнаружил в базе, — отвечал Фейлон не без торжества. — Базе? — Иногда не грех посотрудничать с полицией, — с долей неловкости пояснил Дракон, надеясь, что ему не придётся оправдывать странную формулировку и рассказывать в деталях, чем он занимается. Но, похоже, Чой Цанмин решил не донимать его расспросами и переключился на другую, не менее животрепещущую тему. — Думаете, он будет рад меня видеть? Не знаю уж, помнит ли он меня, а вот я — почти нет. Был слишком мелким тогда. Он насупился. Наступила пауза. — Я… не знаю, что у тебя произошло, раз ты оказался там, где оказался, но быть не может, чтобы между вами не осталось ничего общего, — осторожно предположил Фейлон. — Может, ещё как, — огрызнулся Чой Цанмин. — Мы с ним не общались после развода родителей. Он уехал учиться за границу и почти постоянно жил там. А потом мать умерла… По его лицу пробежала тень, что он немедленно попытался скрыть, ещё более нахохлившись. Наполовину вежливая, наполовину сочувствующая улыбка Дракона померкла. Он совершенно не помнил свою мать, но терял равного по близости человека. — Теперь, когда твои мытарства кончились, ты можешь связаться с ним снова, — сказал он. — Что бы ни случилось меж вашими родителями, ни размолвки, ни даже смерть одного из них, вы сами можете оставаться в хороших отношениях. Чой Цанмин вновь посмотрел на него так, что скрытое послание Дракон прочёл без труда. «Да кто ты такой, чтобы судить об этом», — как бы говорил тот. Фейлон часто забывал, что совсем не выглядит на свой возраст, начиная подобные рассуждения, и это может быть оскорбительно. Да и какой подросток любит, когда ему читают нотации? — Если захотим, — со значением сказал Чой Цанмин, поджимая губы, и Фейлон отступил, как можно более нейтрально пожав плечом. Тао, который нетерпеливо пританцовывал вокруг кровати, проскакал между ними, как маленький метеор, и разговор сам собой увял вслед за паузой. Дверь палаты приоткрылась, и Дракон увидел, как в щёлочку заглядывает Асами Рюичи. Им было пора идти. — Извини, — сказал Дракон уже на выходе. — Я не хотел вмешиваться в твою жизнь. Поступай как следует. Только знай: никто не мешает тебе попробовать. Чой Цанмин лишь покосился на него и ничего не ответил. От больницы и до самого Лай Чи Кока, где находился парк, все вели себя довольно скованно: что в машине, что во время прогулки пешком по пути к аттракционам. Асами, которому Фейлон рассказал о втором подопечном буквально накануне вечером, напустил на себя обычный пафосно-сдержанный вид. Дракон полагал, что такая манера общения немного неуместна среди детей, в неофициальной обстановке, но, похоже, фирменная личина «крутого перца» якудза очень зашла Чою Цанмину. Постепенно тот стал кидать на Асами взгляды, полные неприкрытого восхищения. А тот, судя по его виду, благосклонно их принимал и то и дело перебрасывался с ним короткими фразами. — Нет, — с нажимом сказал Дракон по-японски, ухватывая Асами под локоть и оттягивая его на шаг ближе к себе. — Никакой вербовки на моей территории. Как бы он к тебе ни подлизывался. У меня в планах вернуть детей в лоно семьи, а не способствовать росту преступности у конкурентов. — Конкурентов? — мурлыкнул Асами. — Мы, хоть и недавно, но рабо-отаем вместе… — Не пудри мне мозги. Я знаю, чем это пахнет, — упрямо нахмурился Фейлон. Якудза оглядел его с ног до головы. — Ты сегодня так и планируешь выражать мне недоверие? Я хотел воспользоваться ситуацией и побыть с тобой подольше. Фейлон оглянулся на мальчишек (те смотрели одновременно им вслед и по сторонам, то и дело толкая друг друга локтями), на ладонь Асами, которая вот-вот коснулась бы его поясницы в галантно-игривом жесте, и послал ему многозначительный предостерегающий взгляд. — И куда, позволь спросить, ты планировал пойти? Асами кивнул в сторону старого, подозрительно поскрипывающего колеса обозрения, и бровь Фейлона скептически вздёрнулась. В новостях давно уже проскальзывали мысли о том, что колесо пора бы ремонтировать; ещё в детстве Дракона при каждом круге оно то и дело выдавало изнеможённый, почти живой скрип. Наконец Тао и Чою Цанмину удалось достигнуть компромисса в споре о том, куда идти в первую очередь (победил картинг, вторым шёл каток, бассейн же оказался завершающим этапом). Дракон мог бы порисоваться перед ними и сказать, что может оплатить весь день для них двоих в этом парке. Но подобная щедрость была неуместной. Ему изначально хотелось, чтобы его подопечные отдохнули, как обычные дети. — А вы пойдёте с нами? — спросил Тао, запрокинув голову, и в сердце Фейлона словно затеплился маленький огонёк надежды: о нём вспомнили! Мальчик казался таким беззащитным по сравнению с Асами, но при этом от вида их рядом странно щемило в груди. Дракон любовался ими вместе и готов был согласиться. Ему хотелось видеть, что Тао действительно хорошо на этой прогулке, что всё это делается хоть и неловко, но не зря. Он бы с удовольствием понаблюдал, как мальчишки бесятся и смеются, пусть и между собой, не включая в забаву его самого, но удостовериться в том, что Тао счастлив, было чрезвычайно важным. — Мы будем наблюдать за вами сверху, — сказал якудза, с присущей ему небрежной авторитарностью перечёркивая сентиментальные семейные инициативы Дракона. — Мне хотелось бы побыть с Фейлоном наедине. Дождавшись, когда мальчишки загрузились в карты и рванули вперёд по трассе, Асами и Фейлон направились к колесу обозрения. Цивилизованно, встав в огромную очередь за билетами. Уступить просьбам отпрысков именно в выходные, по окончании рабочей недели, решили не только они, так что вокруг них бурлила и грохотала натуральная толпа. Пользуясь тем, что друг на друга в такой тесноте никто особо не смотрел, Асами сжал его пальцы в своих, и сердце Фейлона послушно, как собачка Павлова, ускакало в пятки и поселилось там вплоть до момента, когда им понадобилось перестроиться ближе к кассе и разжать руки. Якудза же лишь загадочно улыбался уголком рта. Они устроились в застеклённой кабинке друг напротив друга, и Дракон откинулся на обитую искусственной кожей спинку сиденья. Кабинка медленно поднималась к самому небу, а Фейлон откровенно сожалел о том, что Асами не уселся рядом и что нельзя так просто склонить голову ему на плечо, как это делает бессчётное количество парочек, отправляющихся на свидания. Или, может быть, он мог наплевать на принципы и пересесть к нему самостоятельно? Прошло несколько томительных секунд. Стараясь перебороть собственную сентиментальность, Дракон уставился на большую двухстороннюю вывеску с названием парка, стоявшую так, что её было видно со многих точек. Именно сейчас, когда рядом сидел такой восхитительно недоступный Асами Рюичи и погода кратковременно улучшилась, словно решив скрасить их прогулку, он чувствовал, что, кажется, счастлив, хоть счастье это и омрачалось лёгкой печалью, свойственной осознанию быстротечности таких моментов. Это странное, непривычное чувство раскрывалось внутри медленно, как чайный бутон в бокале. Подчиняясь ему, Фейлон начинал осознавать, что дорожит не только самим моментом, но и собственным городом. Его родным и неожиданно романтическим Гонконгом, где детские воспоминания соединялись с настоящим. И кто на его месте не был бы счастлив остаться в этом мгновении именно сейчас, с дорогими ему людьми?.. А потом Асами в очередной раз посмотрел на него. Видя, как он привстает с сиденья, Фейлон уставился на него в ответ, мысленно обводя губы якудза кончиками пальцев и не будучи в силах оторваться от этого процесса. — Я бы хотел поговорить с тобой, — сказал Асами, и смысл произносимых им слов дошёл до Фейлона через множество световых лет. — Да, конечно, — выдохнул он в ответ, не прекращая пялиться. Почему Асами не садится с ним рядом? — Это важно, Фей, — уточнил тот. — Не хотелось бы портить тебе настроение, но, похоже, это единственный момент, когда мы сможем остаться наедине… Дракон проморгался и невольно нахмурился, сосредоточенно сводя брови. — Вчера мне позвонили из Токио, — продолжил Асами. — Так вышло, что мне срочно нужно уехать в Японию. На мгновение Фейлону показалось, что крепления под ними шатаются и пол кабинки уходит из-под ног. — Надолго? — едва произнёс он. — Мне не говорили точных сроков. Но, видимо, я очень нужен на месте, — поспешно пояснил Асами. Выглядел он виновато. — Ну… ладно, — сказал Дракон как можно ровней. — Всякое бывает. Когда у тебя вылет? — Завтра утром. Холод пополз у Дракона по спине. «Так скоро…» — Ты проводишь меня? Фейлон прикусил губу. В то же время, когда у него встреча с Арбатовыми… Но ничего. Юрий будет рад избавиться от его присутствия, так что не слишком разозлится, если он немного опоздает. — Да, конечно. …Стоило ли говорить, что все последующие часы, даже когда они посещали аттракцион за аттракционом, сидели в ресторане, пробовали уличную еду, Фейлон был уже не так вовлечён в их нехитрые забавы, как раньше. После разговора в кабинке на колесе обозрения смутный трепет, который владел им, испарился в то же мгновение, когда он услышал новость. Он даже улыбался — невольно, наблюдая за Тао, но в конце концов вновь погружался в себя. Якудза словно передал ему груз сомнений и забот, а сам принялся почти демонстративно навёрстывать упущенное. Фейлон пытался встряхнуться, поставить себя на его место — и не мог. — Не хочешь поплавать? — предложил якудза, когда они пришли к бассейну. Фейлон неопределённо пожал плечом, глядя на ярко-голубую воду, в которой отражались слепящие солнечные зайчики. В какой-то момент ему во что бы то ни стало захотелось оказаться одному в офисе, в темноте и тишине, нарушаемой только тиканьем часов. Кажется, в последнее время бегущие стрелки стали постоянной метафорой его жизни. — А я окунусь, — отвечал Асами и направился к раздевалкам, откуда в скором времени вышел уже в одних плавках. Возможно, он планировал заразить Фейлона своей непринуждённой игривостью, но, когда это ему не удалось, решил не отступать. Теперь он словно нарочно демонстрировал свою замечательную подкачанную фигуру, плавая от бортика к бортику то кролем, то брассом, к восторгу всех посетительниц. «Когда он успевает следить за собой? — рассеянно подумал Дракон. — Между деловыми встречами и сексуальными приключениями?» И когда он сам окончательно превратился в брюзгу в этот прекрасный день? — Ты что-то совсем скис, — сказал якудза четырьмя часами позже, уже на выходе из парка. После щедрых водных процедур волосы его намокли, спадая вниз, и он то и дело убирал непослушную влажную прядь со лба. — Тебе кажется, — ровно проговорил Фейлон. Асами выглядел так, будто вот-вот начнёт раскаиваться в собственной откровенности, и не хотелось ни напоминать себе об этом лишний раз, ни слышать слова утешения. Асами шагнул ближе и пошёл рядом. Дракон уставился в спины идущих перед ними Тао и Чоя Цанмина. Те выглядели довольными и уставшими; на сегодня им, кажется, хватило общения и развлечений в одном «Лай Юэне». — Ты уверен? — Мне достаточно, что счастливы вот эти двое, — Фейлон кивнул на оживлённо болтающих мальчишек, — а, как по мне, лучше быть серьёзным и в курсе дела, чем мёртвым и легкомысленным. Они подходили к их вместительному «мерседесу». Дети принялись усаживаться на заднее сиденье, и в салоне как-то разом стало слишком шумно и многолюдно для откровенного разговора. А когда они подъехали к дому, Тао так посмотрел на Дракона, что ему даже не требовалось спрашивать, о чём тот попросит. Хотя Чой Цанмин, сидевший рядом, явно не разделял его оптимизм. Он смотрел куда-то в сторону, явно ожидая, что сейчас его повезут обратно в больницу, в одиночную палату, при всех её удобствах ставшую чем-то вроде комфортабельной тюрьмы, золотой клетки, вырваться из которой удалось только сегодня. И то безо всяких гарантий. Поэтому на лице его отразилось настоящее изумление, когда Дракон сказал: — Хорошо. Цанмин может остаться у нас на ночь. Курс его лечения всё равно подходит к концу, а у нас есть несколько свободных комнат. — Ура! — радостно завопил Тао, подскочив на сиденье, и Фейлон не без удовольствия добавил: — К тому же, как только тебя выпишут, нам не нужно будет беспокоиться о твоём дальнейшем жилье. Ты можешь оставаться у меня, пока не решишь, чем хочешь заняться. Теперь у тебя и правда есть альтернативы. И он многозначительно посмотрел на Чоя Цанмина перед тем, как выйти из машины. Уже в доме Дракон долго давал указания прислуге насчёт ужина, одежды и обустройства дополнительной гостевой. Повседневные заботы отвлекали его, позволяли забыться, хоть он всё больше чувствовал себя то ли владельцем постоялого двора, то ли главой местной скаутской организации. Сами виновники мероприятий сидели в комнате Тао и уже третий час резались в компьютерные игры, грозя выпасть из окружающего мира. Дракон старался не обращать внимания на периодические взгляды, которые бросал на него Асами, проходя мимо, старался не думать, что поплатится за это. В итоге якудза выждал момент, когда Фейлон закончит наставлять управляющую, и увлёк его за собой в спальню, вжимая спиной в закрывающуюся дверь. — Ты закончил? — осведомился он, и Дракон с вызовом уставился в его тёмные глаза. — Закончил избегать меня? — Я не избегал, просто так вышло, — проговорил Фейлон, позволив своему голосу быть максимально скучным, а уголкам губ — устало опущенными. Так шанс того, что Асами надоест созерцать его унылую физиономию, увеличивался в разы. — А мне казалось, ты изо всех сил загружаешь себя делами и окружаешь другими людьми, только чтобы не оставаться со мной наедине. А я, знаешь ли, весь день это планировал. А вдруг сегодня наш последний вечер вместе, когда мы сможем что-то себе позволить? На мгновение во взгляде Дракона промелькнула печаль. Он опустил глаза, но тут же взял себя в руки, нахмурился и попытался вывернуть запястье из не такой уж и крепкой хватки. — Ты уверен? У нас сегодня гости. Асами только ухмыльнулся и стиснул пальцы плотнее. Потом он рывком потянул Фейлона к себе и прижал к груди, не давая отстраняться или отворачиваться. — Гости нам для этого не понадобятся. Я ведь сам справлюсь? Вкрадчиво улыбнувшись, он склонился к губам Фейлона и поцеловал его. Одна из его ладоней опустилась Дракону на поясницу. Какое-то время они стояли вплотную, словно собрались закружиться в медленном, неприкрыто чувственном вальсе, а потом плечи Дракона опустились, голова тоже слегка наклонилась вперёд, и он прижался лбом ко лбу Асами, будто бы сдаваясь. — Хорошо, хорошо, твоя взяла. Погоди немного… — выдохнул он, отстраняясь, и одним махом развернулся к двери, замыкая её. Не хотелось, чтобы их застали в такой момент. А потом, всё так же спиной к Асами, он принялся расстёгивать рубашку, стараясь скрыть противную дрожь в коленях. Стоило ему взять сколь-нибудь длинную паузу в близком общении, меж ними вкрадывалось отчуждение и стеснительность. Да ещё и эта фраза про «последний вечер», которая только добавляла нервозности… Асами перехватил его пальцы, судорожно выталкивающие пуговицы из петель. — Не спеши. Мы не в армии и никуда не торопимся. Якудза раздевал его медленно и томно, наблюдая за ним в процессе. Он наслаждался неловкостью и каждой трепетной эмоцией Дракона, впитывая их и не без самодовольства делясь желанием. Одна, вторая пуговица, пряжка ремня на брюках… Очень быстро Фейлон очутился перед ним в одном белье и носках, и даже те Асами стянул с него словно в эротическом фильме на замедленной скорости (тогда как сам Фейлон сделал бы всё, чтобы побыстрее покончить с неловкостью момента). И всё это время Дракон ощущал горячий, почти осязаемый взгляд, что скользил по его животу, щекам и впадинке между лопаток. А потом, когда Фейлон остался полностью обнажённым, Асами отвёл его волосы в сторону и обнял его за плечи сзади, прижимаясь со спины. Фейлон невольно застыл, подставляя шею. Присутствие Асами буквально обволакивало; каждый дюйм его горячего, сильного тела чувствовался кожей даже через одежду. Вдоль позвоночника толпами побежали мурашки. — Ты хорошо меня знаешь, — шепнул якудза, неторопливо и влажно целуя его у загривка под волосами, — и предлагаешь самое изысканное блюдо. Покорность… Это то, что я беру не глядя. Но сейчас мне нужно немного другое. Фейлон обернулся и вопросительно взглянул на него. — Доверие, — пояснил Асами, извлекая из кармана узкую чёрную ленту, похожую на отрез плотного шёлка или атласа. — Ты же доверяешь мне? — Да, — сказал Дракон слегка осипшим голосом, и в расширенных зрачках Асами засветилось торжество. Фейлон мог позволить ему почти всё, на каком-то инстинктивном уровне, и мог только догадываться, как это работает. Раньше он относил эту податливость исключительно к постели, но сейчас более глубинный смысл этой фразы продрал его чуть ли не до костей. Он сам не осознавал, что верил ему, несмотря на все доводы разума, и никакие согласия о неразглашении не связывали его, не сдерживали никакие условности, когда они были вот так вот близко друг к другу. Или когда мягкая полоска ткани укладывалась поверх его век, лишая его возможности быть осторожным и погружая в беспокойную, полную соблазнов темноту. Вскоре после того, как Асами закончил завязывать ему глаза, Фейлон услышал лёгкое позвякивание. Запястья, не без помощи Асами сведённые перед собой, захолодил металл. Ограничением движения они ещё не баловались; с появлением в доме Тао Дракон всячески осторожничал. Но сейчас он понимал, что не сможет сказать Асами «нет». Язык его буквально присох к горлу при мысли о том, что нужно будет ему отказать. Все ощущения и так обострились до предела; сердце гулко бухало в груди. — Что ты… — попробовал заговорить он, прокашлявшись, и Асами помедлил, разглаживая его волосы на затылке под свежезатянутым шёлковым бантом. — А это и есть то основное, что мне от тебя нужно. Желание сотрудничать. Ты же не против пойти мне навстречу, если я хорошо тебя попрошу? Я умею очень тщательно формулировать просьбы. — Д… допустим? И что ты сделаешь, если я соглашусь? Асами мягко фыркнул. Он подвёл Фейлона к кровати, заставив встать коленями на матрац и наклониться вперёд. Тому оставалось только повиноваться. Без должной опоры его пятая точка похабно вздёрнулась вверх, спина прогнулась, и Дракон возблагодарил всех богов, что перед этим закрыл дверь. Асами стоял рядом с кроватью и гладил его по заднице, по выставленным ляжкам, потом собрал его волосы в хвост и словно бы обвязал их сзади чем-то вроде бечёвки, а он мог только лежать грудью на постели, как стреноженная лягушка, и часто, тревожно дышать. А вокруг царила жаркая, живая, полная шорохов тьма. Послышался характерный звук расстёгиваемой молнии. А потом Асами встал коленями на кровать позади него, накрывая своим телом и вынуждая терпеть и подчиняться. Даже любрикант, на который якудза обычно не скупился, он сейчас не спешил вынимать, и ствол его тёрся между ягодиц Фейлона, о бесстыдно выставленную ложбинку, как есть: нежный, твёрдый и почти невыносимо крупный, особенно вначале. Прекрасно зная все чувствительные точки на его теле, Асами возбуждал его и раздразнивал: целовал в шею сзади, пощипывал соски, поглаживал между яичек. А потом к самому его анусу прижалось что-то твёрдое, круглое и холодное, напоминающее небольшой металлический шарик. Фейлон попробовал поёрзать, пытаясь угадать форму непонятного девайса наощупь, и это действительно оказался шарик, только насаженный на изогнутый под странным скруглением гладкий прут. И всё это устройство постепенно проникало в него, заставляя прогибаться, ещё сильнее раскрываться и шипеть от непривычного ощущения нарастающего растяжения — пока в один момент шарик не скользнул в него полностью, оставив снаружи только загибающийся вверх «хвостик». А потом Асами потянул его за волосы, которые до этого связал в конский хвост, заставив не слишком удобно запрокинуть голову назад, ловко зацепил бечёвку за гладкий изогнутый отросток между ягодиц, и металлический шарик внутри Фейлона отклонился максимально вглубь и вверх. «Анальный крюк», — наконец вспомнил Дракон. Хитроумное устройство, которое обычно использовали для дрессировки строптивых девочек в БДСМ-клубах. Он подозревал, что Асами Рюичи не чужды такие забавы, но в их постель подобную игрушку он принёс в первый раз. И, надо сказать, не то чтобы Фейлон сопротивлялся. Находиться во власти якудза возбуждало. И, наверное, это было написано на его лице в самый первый момент их встречи. «Подчини меня, приручи и никогда не отпускай». Большими неоново-красными буквами. Неужели отец прав, и это у него в крови — быть вечным подчинённым, идеальной давалкой и безотказным нижним?.. Асами беспрепятственно запустил ладонь ему ног. Обвёл кончиками пальцев напряжённую рельефную головку члена, почти нежно потёр отверстие уретры. Фейлон вскинулся и рвано хватнул воздух ртом. — Рано или поздно такой момент наступит, — сказал Асами, заводя руку ему между ног и начиная надрачивать член, неторопливо поглаживая от корня до самой головки. — Когда ты останешься беспомощным в моих объятиях. Фейлон напрягся всем телом и зажмурился ещё сильней, хотя с повязкой на лице и с подобной безжалостностью якудза это было вдвойне бессмысленно. Перед глазами его заплясали лилово-белые искры. «Тише… Вести себя как можно тише…» — Как сейчас? — прерывисто выдохнул он, стараясь справиться с ощущениями. Опустить голову ниже, несмотря на затёкшую шею, он не мог, как и начать подмахивать: слишком уж сильно упирался меж ягодиц металлический штырь. — О да. Это может быть жестоко. И даже больно. И тогда тебе останется только одно. — Слушаться тебя? — прохрипел Фейлон, безуспешно пытаясь прочистить горло. Наверняка Асами заводила сама мысль о том, что он полностью подчинит Дракона себе. Как глубоко она может заставить пасть. — Нет, — ответил Асами, наклонившись к его шее. Одно прикосновение влажных горячих губ — и лёгкое недоумение Фейлона тут же сменилось нарастающей волной возбуждения. — Слушать только своё сердце. Слушать, что оно тебе говорит и куда зовёт. Фейлон был бы рад поразмыслить, почему Асами внезапно нарушил ожидаемый паттерн ответа и чего хотел от него, но именно в этот момент он просто потерял способность думать. Мозг отключился, и на его смену пришли более услужливые, стабильные, первобытные инстинкты, которые побуждали организм не сковывать себя условностями — просто действовать, отбрасывая человека разумного на миллионы лет назад, в объятия радостно порыкивающего самца. Благо, Асами великолепно вживался в его роль. — Пожалуйстааа… — услышал он собственный умоляющий голос словно бы со стороны. Банальные интонации, банальные фразы, как из дешёвого порнофильма. Но, похоже, тут нечего было изобретать, и в этой ситуации даже самый интеллигентный, самый отчаянно влюблённый на свете человек будет лепетать одну и ту же херню, лишь бы его довели до пика, под влиянием собственных эмоций и перевозбуждения. Впрочем, «трахни меня» говорить не понадобилось: видно, Фейлон выглядел красноречивей некуда. Или же Асами пожалел его. Всё-таки таким образом они развлекались первый раз (и, может быть, последний, так что в его интересах было произвести должное впечатление, а не добиваться нужной степени униженности). Когда он забыл и про возможных свидетелей их страсти, и то, что его могут услышать, когда стало совсем невыносимо терпеть, а собственные содрогания в попытке получить облегчение уже скорее причиняли боль, чем заводили, Асами развязал бечёвку на его волосах и плавно вынул из него крюк. А потом, наконец, овладел им — и это было столь желанно, столь правильно после всех испытанных неудобств, что Дракон мог возмутиться, как умело им играют, насколько рассчитанной была стратегия кнута и пряника Асами, но вместо этого с радостью принимал всё, что тот давал ему, шёл на его поводке навстречу изощрённому удовольствию, как послушный ягнёнок. Как уже было сказано, он доверял якудза в постели, хоть и не очень обоснованно. И лишь потом, час спустя, когда они оба лежали в постели, уставшие, взмокшие, но удовлетворённые, Фейлон осмелился сделать то, чего он хотел уже давно, просто не мог перешагнуть через множество условностей и собственную робость. Он подвинулся ближе к Асами и заглянул ему в лицо. Тот дремал, смежив неожиданно густые изогнутые ресницы, и Фейлон опасливо улёгся под его расслабленно лежащую руку, осторожно обнял его и уткнулся носом ему в грудь. «Пожалуйста, возвращайся поскорей», — прошептал он, всё ещё не осмеливаясь произнести это вслух. Так же беззвучно, шевеля губами, он проговаривал десятки невысказанных просьб то ли к самому якудза, то ли в ноосферу: и чтобы поездка в Токио сложилась хорошо, и чтобы у них самих всё подольше оставалось таким же сказочно бесконфликтным, и чтобы его многоходовочка с Тао и Цанмином выгорела, и чтобы дело об убийстве Чана не аукнулось уже на их странном маленьком подобии семьи. Ведь они до сих пор не знали, чей именно поступок вызвал в неизвестном пока убийце такую острую неприязнь, и кому ещё следует опасаться за свою жизнь. Когда он, наконец, выговорился, ему стало полегче, а вместе с облегчением пришли и остальные задвинутые на задний план ощущения, и более повседневные мысли. Он ещё успел подумать, что надо бы помочь Асами собраться в дорогу, и проконтролировать, чтобы тот доехал до аэропорта с комфортом, без пробок. Но тепло и тяжесть тела Асами рядом оказались такими убаюкивающими, а лёгкий, летуче-возбуждающий аромат его кожи и волос — таким притягательным, что противиться этому беспроигрышному сочетанию совершенно не удавалось. «Комбо», — как выразился бы Тао, продвинутый пользователь компьютерных игр. С этими мыслями Дракон поёжился, прижался к Асами теснее и незаметно погрузился в сон. …Утро, столь же нежеланное, сколь и неотвратимое, застало его крепко спящим и совершенно не готовым ко зловещему «завтра». Как ни старался он подняться пораньше, заведя будильник на час вперёд, его робкой вибрации он не слышал и проснулся уже тогда, когда Асами Рюичи поднялся и ходил из спальни в кабинет, оттуда — в ванную и обратно в одной рубашке и обтягивающих (вот зараза) трусах. Неподалёку стояла довольно объёмная дорожная сумка, в которую тот периодически подкладывал что-то ещё. Он как можно красноречивей вздохнул, слез с кровати и, пошатываясь, отправился в душ и одеваться. Низ поясницы, как и предполагалось, оказался чувствительным, но не настолько, чтобы ходить враскорячку; на плечах и шее красовались сине-красные засосы, которые было сложно замаскировать одеждой — разве что тональным кремом. Асами проводил его взглядом и закинул в сумку еще пару папок с бумагами и поверх них — как можно тоньше свёрнутых рубашек и брюк. Судя по его лицу, этот засранец был откровенно собой доволен. А Фейлон, как и обычно после бурных ночей, испытывал острый приступ смущения. Правда, сейчас к нему примешивались такие же явные, рвущие душу нежность и тоска, и он боялся, что его чувства уродливым комом выплеснутся наружу, как преждевременно рожденный младенец, если он подойдет поближе к Асами, заглянет ему в глаза и, не дай боже, начнёт говорить. Выболтает всё, что на душе. А потом будет сожалеть об этом — особенно после того, как получит отлуп. Пусть даже интеллигентный, но ни один уважающий себя мафиози не оставит это без внимания. Вне постели привязанности следует держать под контролем — в клетке, на цепи, в строгаче. Так было всегда. Ради спокойствия и безопасности в клане. Он как мог старался сдерживаться: за завтраком в столовой, куда они спустились вдвоём, за два часа раньше обычного, по пути в аэропорт, в машине, сидя рядом с Асами и смотря строго перед собой, и уже в самом терминале, где он крайне внимательно слушал все объявления, следил за меняющимися табло, а когда якудза отворачивался или отвлекался на что-то — пялился на него самого, будто не мог наглядеться в последний момент. Ему было крайне важно проводить Асами из пункта А в пункт Б, не пропуская ни одного этапа: ведь именно их он потом перебирал бы в памяти, доказательства того, что всё было временным расставанием, а не бегством. Асами Рюичи уезжал по делам, не скрываясь, предупредив его заранее, хоть и внезапно. Они точно не поссорились; между ними не стояло ничего недосказанного. И у него нет повода изводиться и воспринимать отлёт Асами как нечто из серии «раз и навсегда». Верно же? Большую часть времени в зале ожидания они просто сидели рядом, перебрасываясь малозначащими репликами. Только когда пришло время предполётного досмотра и прозвучало соответствующее оповещение, Фейлон встрепенулся. — Пора идти, — сказал якудза. В его интонациях послышалась непривычная для него мягкость. — Да, — эхом отозвался Фейлон, посмотрев на Асами прямо и не скрываясь, наверное, в первый раз за это утро. — Всё же будет в порядке? — тускло сказал он, хотя на языке вертелось совсем, совсем другое. Но вместо этого он стоял связанным по рукам и ногами условностями, этикетом, собственными принципами. Асами слабо улыбнулся и ободряюще взял его за плечи. Даже такое выверенное вежливое прикосновение приносило облегчение, но благодарить за это было бы, наверное, слишком глупо. — Уверяю тебя. Он мимолётно коснулся волос Дракона и направился к пункту досмотра. Фейлон смотрел ему вслед, пока глаза не начало резать от напряжения, и только тогда моргнул, обхватив себя руками. Тут же опомнился, выпрямившись, и медленно пошёл к выходу, попутно дожидаясь объявления о том, что посадка на рейс до Токио завершена. Сизые тучи за окном, которые сгустились над городом за ночь, наконец прорвались, и полил дождь: как обычно, с обильным и яростным началом, словно репетиция перед библейским потопом. Всматриваясь в залитое водой стекло машины, он невольно подумал, что сегодня природа чудесным образом синхронизировалась с ним, выражая его внутренний настрой более явно и эмоционально, чем он сам. Однако же когда он выехал из аэропорта, меланхоличные думы мало-помалу начали выветриваться, как бы ни тянуло погрязать в них. Сегодня день был насыщенным: ему ещё предстояло встретиться с Арбатовыми. И пусть он, по всем прикидкам, должен был добраться туда раньше времени, это было лучше, чем опоздать. Дождаться встречи и заодно прийти в себя будет гораздо проще.