Dreamlike

Возвратившись в Гонконг, Фейлон погрузился в работу даже более самоотверженно, чем прежде. Проблемы, которые он пытался решать, помимо своей очевидной пользы, помогали отвлечься от ненужных дум. После отъезда Тао, как связующего звена, в его отношения с Чоем Цанмином вкралась прежняя нейтральная прохладца. Тем не менее, Фейлон видел, что его усилия принесли свои плоды, и с появлением старшего брата жизнь Цанмина может измениться к лучшему. Если он не станет сопротивляться чужой инициативе, конечно же. Тем временем обстановка в Гонконге и на прилегающих материковых территориях и вправду стала напряжённей. Теперь и вовсе казалось, что рядовой случай с Чаном послужил своего рода триггером, малым камешком, за которым неумолимо следовал оползень. То здесь, то там происходили жёсткие разборки между мафиозными кланами, занятыми переделом власти. Схема была похожей: неудача в делах, зачастую мелкая, слухи, словесные провокации, взаимные обвинения. Потом происходила стычка, а на место, оставшееся после, приходили неожиданные влиятельные фигуры, связи между которыми было бы очень интересно исследовать, чтобы понять, откуда всё идёт, кем нагнетается зачастую искусственное противостояние и провокации. С одной стороны, Япония была одной из тех стран, которая на словах демонстрировала полную доброжелательность и готовность сотрудничать, но при этом искала любой шанс, чтобы воспользоваться слабостью и обернуть их как преимущества для себя. На чёрном рынке, в отличие от цивилизованного, это было особенно заметно. А с другой стороны, могло быть и так, что в этом виноваты вовсе не чужаки, а своя, родная полиция, которая всегда была заинтересована в разобщении преступников, пусть даже надуманном, и установлении контроля над городом. А если посмотреть на ситуацию шире, представив границы территорий каждого клана на карте, разрозненные факты и действия обретали свою логику. И чем больше Дракон узнавал о происходящем, тем больше похожего он видел между вроде бы несвязанными ситуациями. И если бы всё это оказалось простыми додумываниями, но нет! Практически все гонконгские группировки из тех, в которых сейчас шёл раздор, служили так называемым внешним поясом, державшим оборону не только против внутренних, но и международных угроз. Глав большинства из них связывала многолетняя взаимовыгодная дружба, поколебать основы которой можно было только в случаях сильной корыстной заинтересованности или личной обиды. Просто так мало кто из нового поколения мог рискнуть бросить им прямой вызов. Здесь весовые категории противников должны были быть более или менее равны. Если выстроить данные конфликты в хронологическом порядке, он мог бы выяснить, на какой из кланов больше всего повлияет дестабилизация конкретной мелкой сошки. Затем, двигаясь всё выше, в конце концов можно было выявить искомое звено. Того, на кого действительно велась охота и кого действительно хотели ослабить в ходе множественных, казалось бы, не связанных друг с другом атак. Сейчас Фейлон видел, что и сам может быть возможной помехой, которую следовало убрать, но далеко не целью (держи карман!). Кем является настоящая дичь, насколько она облечена властью и какова мотивация охотника, только предстояло выяснить. Как и его личность. И то, если очень повезёт. Ведь в «предыдущем жизненном опыте» Фейлона не происходило ничего подобного. Никакой похожести, за которую можно было цепляться, проводя параллели с текущими событиями. В такой ситуации ему кровь из носу нужно было сплотить вокруг себя тех людей, с которыми у него имелся хоть какой-то опыт совместной работы, чтобы чувствовать почву под ногами. Теоретически многие из контактов покойного «босса» могли сослужить ему прекрасную службу. Ведь примерно тогда же, в параллельной жизни, он встал во главе «Змея» и пробовал свои силы самостоятельно. Ничего, что это наступило немного позже. Его текущее «сейчас» и «тогда» не отличались настолько, чтобы его убеждениям не поддались. И, хоть у него слишком мало времени, чтобы собирать своих людей, люди Чана тоже могут сгодиться на крайний случай. Пусть даже они заинтересованы не столько в нём самом, а в личной безопасности. «Если бы Асами был рядом, было бы легче», — само собой приходило в голову Дракона. Не то чтобы он по-свойски советовался бы с ним, но любое обсуждение, по крайней мере, могло бы навести его на нужную мысль. И точно так же приходило осознание, что сейчас он один и что надеяться на хоть какую-то помощь с его стороны, когда они в разных городах, в разных странах, бессмысленно. Что Асами не отвечает на его сообщения уже какую неделю, а он всё пытается не оскорбляться и воспринимать это как нормальный рабочий процесс, уговаривать себя, что тот может быть занят либо же не хочет лишний раз подставляться, будучи под чужим наблюдением. Порой Фейлону казалось, что он не продвигается ни в чём, ни на самую малость, а только множит подозрения и ненужные детали, связанные с его недавними сделками, неактуальными со смертью То. «Предам ли я его, если полюбопытствую, чем он там занимается?» — думалось ему. — Ведь я еще и беспокоюсь за него. Он никогда не молчал так долго и не говорил, что планирует залечь на дно. А я просто хочу какой-то минимальной обратной связи в такой обстановке. Разве это много — узнать всего одну известную величину во всём уравнении?.. Информированность — не порок.» В конце концов, соглядатаи в Японии стали для него «будущего» таким привычным делом, что он почти не чувствовал угрызений совести за нарушение чьей-либо конфиденциальности. Тем более что они всегда — всегда! — помогали предотвращать конфузы и нести лишние издержки. Но пока он медлил, буквально считая дни до того, когда глупое доверие, ощущение, того, что всё идёт как надо, не сменится на уязвлённость, а потом — на острое желание выяснить, что происходит. Однажды утром, когда Фейлон сидел в офисе, ему поступил очередной рутинный звонок, от которого он отмахнулся бы ещё несколько недель назад, а теперь мгновенно включилось внутреннее чутьё, побуждающее догонять, рыть и, схватив за горло, трясти, пока не разведаешь всё. — Я подумал, что вы должны знать, Лю дай ло, так как вы пытаетесь найти убийцу босса… — нерешительно начал Кит Янхан, один из более молодых помощников Чана, один из тех, что относился к нему менее скептически и не считал излишне, не по возрасту, заносчивым.– На наших уже несколько дней подряд наезжают парни из «Чуэнь». Казалось бы, без причины. Хотя до этого мы даже не пересекались… — Одна чёткая причина у них уже есть. Эти ребята явно не хотят, чтобы мы копали дальше. Осталось только понять, их ли это личная инициатива, или же их к этому подталкивают, — задумчиво проговорил Фейлон, стараясь скрыть радость от самого того факта, что с ним начали считаться. — Так, может, вам стоит поддаться на их уговоры? Но не просто набить морду, а привести сюда и хорошенько расспросить. — Их слишком много, чтобы устроить полноценную потасовку, — отвечал Кит Янхан. — Раньше мы могли обратиться к парням из «Большого круга»*, но сейчаc, когда у них проблемы с «14K», им не до нас. В нашем распоряжении недостаточно людей… Фейлон скрипнул зубами. — Ничего. У меня найдутся способы, как остудить их пыл. В конце концов, всё решали если не связи, то деньги. Используя финансовую подушку, которая образовалась у него после сделок, заключённых с Асами Рюичи и Арбатовыми, Фейлону удалось в короткие сроки прикрыть тылы отрядом лояльных и умелых наёмников. Пусть их было не так много, но они не были конкурентами самому Дракону и умели пользоваться оружием, которым люди Чана могли обеспечить их в избытке. На следующий день, следуя плану Фейлона, они ответили на провокацию, сохраняя контроль в процессе столкновения — вплоть до того, что вынудили противника выбрать выгодное для них место встречи. Лучше всего для этого подходила автостоянка Юэн Лона неподалёку от не слишком плотной жилой застройки: место, достаточно открытое и одновременно снабжённое множеством укромных уголков. Стычка была короткой, но жестокой, несмотря на численный перевес противника: люди Чана прекрасно знали свою территорию и укромные уголки на ней. Так что уже к вечеру атака захлебнулась, и выведенные из строя раненые с проклятиями отступали, заливая асфальт кровью и пытаясь отползти за припаркованные машины. Дождь, так некстати зарядивший во второй половине дня, бил в лицо, заставляя оскальзываться и дезорганизуя и без того неудачное наступление. Но главной удачей было то, что людям Чана удалось захватить пленного достаточно высокого ранга, чтобы тратить на него время. Что-что, а выбивать из людей нужную информацию, нажимая на болевые точки, Дракон умел. Временной допросной им послужил первый этаж заброшенного двухэтажного дома с неработающими кондиционерами и выбитыми стёклами. Кругом царила разруха. У стены зияли опустевшими полками открытые шкафы, а ближе к окну стоял бильярдный стол со вспоротым сукном. Фейлон удобно устроился на чудом уцелевшем стуле, положив ногу на ногу и слегка откинувшись назад. В подобной обстановке он выглядел почти сюрреалистично: в своём новом, с иголочки, костюме, кожаных ботинках и с идеально расчёсанными, собранными в низкий хвост волосами. За его спиной стояли заместители Чана, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего. Перед ними на полу скорчился человек, лицо которого после часа кропотливой «работы» по добыванию улик было похоже на сплошной кровоподтёк. — Имя, — невыразительно сказал Дракон. — Я не знаю!.. — прохрипел тот и с ненавистью уставился на него. Фейлон кивнул стоявшему рядом наёмнику, и тот нанёс пытуемому короткий выверенный удар. Раздался крик боли. Пыль взметнулась наверх, затанцевала под тусклыми софитами солнечных лучей и ушла под потолок вместе с новым стоном. — Имя, — почти ласково повторил Фейлон. Удар повторился, и пленник придушенно всхлипнул. Пришлось наклониться к нему, чтобы разобрать слова. После чего наёмник довольно осклабился, а Дракон записал очередную строчку в своём блокноте. Лёд тронулся. Как и думал Фейлон, нападение на своих соседей не было изначальной идеей банды «Чуэнь»; они и так чувствовали себя достаточно комфортно. Но их вдохновили извне, информацией, которая шла через третьи руки. Если не проявлять настойчивость, можно было остановиться на промежуточной стадии, считая это проявлением амбиций очередного зарвавшегося царька. Тем более что в списке лиц, который удалось в буквальном смысле выбить из пленника, были два их соотечественника. Но Фейлон не зря мониторил обстановку в течение нескольких месяцев и пытался провести между событиями взаимосвязь. Ими управляла какая-то внешняя сила, и всё шло к тому, что она базировалась именно в Японии. — Выясните, на кого они работают, — напоследок велел Дракон, покидая заброшенный дом. Если не вмешаться сейчас, как можно скорее, позволяя сталкивать гонконгские банды и подтачивать их сплочённость, он мог очень ярко представить, чем это может кончиться, если пойдёт вверх по нарастающей, никем не сдерживаемое. Чей клан сейчас являлся одним из старейших и самых сильных в городе, как не «Белый змей»? Мало кто мог бы сравниться с ним по влиятельности. Разве что те же «14К» и «Сун И Он». Лю Тайрен (и тысячу раз плевать, что он — не биологический отец Дракона!) в первую очередь был в опасности. В любом случае, даже если неизвестные не были нацелены конкретно на него, он мог пострадать, как руководитель, лояльный самым крупным группировкам в Ароматной Гавани. И сейчас, немного разобравшись в обстановке, Фейлон мог попытаться помочь отцу, несмотря на все их недопонимания и на вечную укоризну в его взгляде. Ведь сейчас Янцзу не было рядом, чтобы оказать отцу поддержку. Между его виллой и главным особняком всегда было рукой подать, но это расстояние порой казалось непреодолимым. Сейчас же Дракон слишком переживал, чтобы лелеять собственную гордость. К тому же его беспокоил один факт, совершенно тривиальный и неудивительный на фоне происходящего, но он должен был проверить это, пока воспоминания о прошлом опыте не потускнели окончательно. Вечером того же дня он вновь уселся за компьютер, открыл уже привычные папки с файлами, скопированными с компьютера Чана. Дошёл до тех, на которых был запечатлён То в процессе переговоров с коренастыми, невысокими пожилыми мужчинами в темных костюмах — словно клонов друг друга в стереотипном мафиозном боевике. Пролистал несколько фото подряд, ещё и ещё раз, вгляделся в лица с разных ракурсов. Не показалось ли ему? Да нет, скорее всего. Лицо, что он видел перед собой, было более гладким, моложавым, но никакие дефекты съёмки, никакой неудачный ракурс не могли исказить характерные узнаваемые черты. Фудзивара Сатоши, один из советников Айзавы Кацуро. Фотография была сделана в то же самое время, когда То связался с Асами Рюичи в качестве посредника для той самой сделки по торговле оружием. Получается, помимо Асами, на встречу с То приезжал ещё кто-то?.. Фейлон нахмурился. Всё это время он гнал от себя мысль о том, что в его отсутствие, фактически за его спиной Асами может проворачивать махинации, которые потом нехорошо аукнутся и ему, и всем гонконгским триадам, в первую очередь, союзникам «Белого змея». Гнал, но вынужден был смириться. Не то чтобы он доверял деловому чутью отца — напротив, был близок к панике, поняв, что тот намерен прогнуться под чужака. Ведь тот Лю Тайрен, которого он знал, был человеком крайне несгибаемым в плане принципов и очень ревностно относился к своему детищу. Просто Фейлон наивно верил, что Асами Рюичи не станет неприкрыто гадить сыну партнёра. Тому, с кем живёт в одном доме и спит в одной постели. Он понимал, что Асами, как и любому честолюбивому дельцу, хочется закрепиться в Гонконге и расширить свою власть; поэтому, собственно, он и заключил этот договор со «Змеем». Но нечто более масштабное, грязное настолько, что об этом не стоит информировать самого Фейлона… Если Асами и умалчивал о чём-то, то только потому, что не хотел загружать его лишний раз. Так оно и было, правда ведь? Дракон до боли стиснул кулаки. Каким же жалким, бесхребетным, размягчённым как тесто лопухом становится влюблённый человек. А ведь Асами Рюичи не раз разжёвывал ему азы общения с себе подобными. Да что там говорить, благодаря непонятному мистическому путешествию в собственное прошлое, которое он совершил, он обладал бесценным опытом, знанием будущего, которое еще не случилось. И теоретически он мог применять его во благо, пользуясь теми козырями, о которых не мог знать никто. Он мог бы взобраться на самый верх карьерной лестницы с максимальной выгодой для себя. Натыкал бы носом в своё же дерьмо всех недоброжелателей, наладил бы отношения с теми, кто для него важен, и стал бы практически неуязвимым. А вместо этого он принялся активно развивать свою личную жизнь, наплевав на происходящее и закрыв на него глаза. Более того, бросился в омут очертя голову, поверив, что у их совместных начинаний и правда есть будущее и с таким заделом «Белый змей» вне опасности. И вот теперь наступила пора расхлебывать последствия его преступной халатности. Впрочем, он практически всегда вёл себя так: оставался слеп и глух к деталям, сконцентрировавшись на одной-единственной цели. Даже «в прошлой жизни», когда он с маниакальным упорством следил за Асами, его не слишком волновали прошлые связи якудза. Конечно, за практически десять лет, что Дракон управлял «Белым змеем» и наблюдал за взаимоотношениями японских триад, «Айзава-кай”в его прошлом также была у Фейлона на слуху, и их дела с Асами регулярно пересекались. Но к тому времени, когда они окончательно схлестнулись в качестве конкурентов, якудза крепко стоял на ногах. Большинство его бизнес-проектов были совершенно самостоятельны, а гонора традиционно хватало на то, чтобы организовать свою собственную, вполне авторитетную группировку. Была ли она на самом деле этакой ложноножкой, дружественной «Айзаве-кай», Фейлон не слишком задумывался. Он был заинтересован лишь в самом Асами Рюичи и прицельно (даже слишком) следил только за ним. В их приватных кошках-мышках ему везло не пересекаться с другими якудза напрямую. И вот теперь это вспомнилось вновь — и, более того, вышло на первый план. А Фейлон даже не мог применить свой опыт к текущей ситуации. Вела ли ниточка от «Айзавы-кай» только к Асами или шла глубже, и между предыдущим поколением в их группировках были такие застарелые склоки и вендетты, о которых нынешняя молодёжь и знать не знала? Единственное, в чём был уверен Фейлон, так это в том, кем в этой партии являлся То. В том, что он строил козни «Белому змею», кого бы ни использовал в своих махинациях. И тогда, и сейчас он старался переманить Фейлона на свою сторону и сыграть на его амбициях и сыновних чувствах. Собственно, тем же занимался и Асами Рюичи, пока их взаимоотношения не перешли в нечто иное, мутное, наполовину соперническое, наполовину покровительственное. А потом, во время решающего диалога, он внезапно перешёл на другую сторону и выстрелил, убил То, парадоксальным образом перечёркивая прежние планы. Зачем он это сделал? Чтобы отвести от себя подозрения или… Фейлону в очередной раз пришло в голову, насколько он нуждался в разговоре с отцом. Насколько необходимой была бы его помощь сейчас, когда Дракон крепко запутался в своих, возможно, неслучившихся подозрениях. Сейчас в его руках, возможно, была информация, благодаря которой он мог бы помочь «Белому змею» и даже всему Гонконгу, а он медлил, всячески пытаясь трактовать её как можно менее болезненно для себя. Какие бы планы в отношении «Змея» ни строил его биологический родитель, всё это кончилось с его смертью и сейчас было в прошлом. А Асами Рюичи пришлось так срочно уехать в Токио исключительно по нейтральным деловым мотивам. Стоит ещё немного подождать, и Асами напишет ему письмо по секретному каналу связи, о котором они условились как-то раз, когда обсуждали совместные планы. Извинится за долгое молчание, поделится своими мыслями по поводу происходящего и предложит помощь, если необходимо. Ведь якудза всегда был на его стороне, даже если вся ситуация просто кричала о том, что надо действовать жёстко. Верно же? Телефонная трубка, лежащая рядом, выдала настойчивую трель, и он вздрогнул, нажимая на кнопку принятия вызова. — Как успехи? Нашим гостям удалось вспомнить что-то новое? — Потому я и звоню, — отвечал Кит Янхан. — Имя человека, который может быть связан с именами из нашего списка. Это некий Намикава Рейджи. Не слышали о таком? Фейлон переждал, пока холодный и липкий комок не сползёт ниже, от горла до живота, наконец давая ему дышать. — К сожалению, да, — сказал он наконец. Намикаву Рейджи, одного из самых неприятных типов в «Айзава-кай», Фейлон знал не понаслышке. Вот только вместо привычной ему должности старшего лейтенанта, в которой его привык видеть Фейлон, сейчас он занимал должность регионального управляющего. Видимо, на уровень говнистости это мало влияло. Вот, значит, как. Так просто? Ещё проще, чем он думал? Вместо того, чтобы распутать убийство бывшего босса, он стал случайным свидетелем планов о надвигающемся глобальном переделе власти? Были ли эти непомерные аппетиты идеей фикс самого Айзавы Кацуро? Или Асами Рюичи решил более-менее пассивно поучаствовать в этой многоходовочке, воспользовавшись совпадающими целями и интересами коллег? Знал ли об этом отец? Не мог не знать, на самом деле; он занимался делами клана гораздо дольше, ещё до рождения Фейлона, и не мог не отслеживать своих конкурентов, в том числе и заграничных. И почему в таком случае он заключил с Асами заведомо невыгодный для себя договор? Насколько плохо всё могло быть, если он вдруг — скажем, в период обострения болезни — не осознавал, что делал?.. — Прошу меня простить. Мне нужно идти, — выдохнул он, нажимая на отбой, и почти выбежал из-за стола. Фейлон поехал к отцу прямо из офиса: как есть, в состоянии крайнего смятения и на эмоциях. Будь он более спокоен, вероятно, он никогда не решился бы это сделать, снедаемый чувством вины. Сейчас же, хотя его подпитывало больше отчаяние, чем уверенность в собственных силах, он мог сделать ставку на искреннее желание помочь. Перед самым особняком он увидел, что ворота, которые обычно всегда превентивно открывались к его приезду, теперь были закрыты наглухо. Дракон оглядел крепкие высокие створки сверху вниз, подождал немного. Нет, въезд для него был всё ещё закрыт, хотя он был уверен, что ещё до того, как он запарковался перед воротами, на него были нацелены сразу несколько камер: фронтальная, верхняя и ещё парочка сбоку, чтобы как следует разглядеть каждого посетителя и номера на машинах. Неудивительно, если в такой обстановке его уже заранее начали считать беспомощной куклой. Марионеткой, бесповоротно обработанной своим любовником. И мог ли он доподлинно знать, что они были неправы? Дракон вышел из машины так, чтобы его было видно со всех ракурсов, встал ближе к глазку видеодомофона и нажал на кнопку звонка. Ах, если бы мистические высшие силы ниспослали ему больше терпения в разговоре с отцом и умения находить нужные слова. — Назовите себя, — послышалось в динамике после нескольких гудков. Незнакомый голос. И его самого, похоже, не узнают. Может быть, отец слишком торопился нанять новый персонал, чтобы ввести его в курс дела и рассказать о членах семьи? — Лю Фейлон, — покорно представился Дракон. — Могу я попасть внутрь? — Господин Лю принимает посетителей только по предварительной договорённости, — сухо ответил его собеседник. — На какое время у вас назначено? — У меня не назначено ни на какое время, — сказал Фейлон, стараясь звучать спокойно и одновременно как можно убедительней. — Не думал, что это распространяется на членов семьи. Вы можете переключить меня на отца? Раздался однократный писк, после чего в динамике зазвучал слегка надтреснутый, чуть более слабый, чем прежде, но всё ещё величественный тембр хозяина дома. — Можешь войти. Замок щёлкнул, и притяжение между массивными створками исчезло. Фейлон смог пройти во внутренний двор, ещё более тихий, чем прежде, а потом прошёл к самому входу — под молчаливыми взглядами камер. Если в доме оставались слуги из прежнего состава, то и они, вероятно, получили инструкции не высовываться лишний раз, поэтому в холле царила почти гробовая тишина. Даже в кухне и столовой, где обычно суетились горничные, было непривычно тихо. Как он и думал, отец нанял охрану. Бдительные секьюрити сопровождали каждое перемещение в доме и отслеживали любое его движение, в том числе и в сторону комнат отца. Что ж, в подобной обстановке подобная паранойя оказывалась совершенно оправданной. Дракон и сам поступил бы так же перед лицом собственной немощности, оставшись один, без поддержки сыновей. По лестнице на второй этаж он поднимался с тяжёлым сердцем; ноги в тонких кожаных туфлях ощущались неподъёмными, словно гири. Сейчас ему предстояло не только выдержать все упрёки, побороться с чувством вины, но и публично признать свои заблуждения, расстаться с иллюзиями, которые он питал эти два месяца. — Проходи, — раздалось из-за высоких старинных дверей спальни, едва ему стоило остановиться перед ними в попытке собраться с мыслями. «И здесь камеры», — запоздало подумал Фейлон. Он выдохнул, как перед прыжком в воду, и вошёл. Тут же, у порога, сдержанно и одновременно почтительно поклонился. Первое, что бросилось ему в глаза, это то, что отец сидел в кровати, а не в кресле или за столом, как обычно. Под спиной у него громоздились несколько пухлых подушек, на плечи был накинут плотный домашний халат, левая рука, лежащая на матраце, слегка подрагивала. «Неужели ухудшение?» — подумал Дракон. Его так и подмывало спросить, как здоровье у отца, но он тут же прикусил губу, увидев, каким тяжёлым, оценивающим взглядом смотрит на него Лю Тайрен. И немудрено. Родными по крови они и так не были, так что, возможно, учитывая всё произошедшее, о нём уже давно не думают ни как о приёмном сыне, ни как о члене клана и считают, что его уже перевербовали. — Простите за неожиданный визит, — как можно более покорно и искренне начал он. — Пустое. Я и так вижу, что случилось нечто из ряда вон, раз ты наконец решился показаться мне на глаза. Фейлон завёл руку за спину и как можно сильнее сжал пальцы в кулак. «Эти месяцы ты был вполне счастлив, живя и работая в тандеме своей мечты, — как бы говорил тяжёлый, внимательный взгляд отца. — Как бы убеждал всех, насколько я был прав, приблизив чужака к нашей семье. Зачем ты пришёл? Убедить меня поступиться ещё чем-то?» — Вы, наверное, знаете, что недавно произошло убийство человека, с которым я работал, — начал он, тщательно подбирая слова. — Чан Хинвай, торговец оружием, — с расстановкой произнёс Лю Тайрен. — Тот случай, когда себялюбивость в человеке удачно дополняется патриотизмом. Я знал его. Более того, имел с ним дело. И? Лицо Дракона, как и обычно во время напряжённых разговоров, окаменело, интонации превратились в совсем механические — всё, лишь бы не дать понять, насколько он сникает, подбираясь к самому главному. — За убийством Чана стоит старший лейтенант «Айзавы-кай», — сказал он. — Я бы хотел думать, что это личные мотивы, месть, попытка расквитаться за что-то. Но это не так. Чану Хинваю не повезло оказаться излишне самоуверенным и самостоятельным, и его просто устранили после неудавшейся вербовки. Сочли, что за его спиной никто не будет стоять. Но это не так. Его люди и я… мы нашли множество случаев с похожим почерком, когда начали расследовать это дело. Всё это похоже на целенаправленную подрывную деятельность. Разжигание вражды. Пока весь Гонконг не превратится в пороховую бочку. Он поднял голову и посмотрел отцу прямо в глаза. — «Белый змей» может капитулировать к концу этого месяца, если ничего не предпринимать. И вместе с ним — весь Гонконг. — Я надеюсь, эти ценные факты до тебя донёс именно Асами Рюичи? — спросил Лю Тайрен. Он всё ещё смотрел свысока, но в его интонациях начало вырисовываться нечто похожее на недоверчивое удивление. Почти так же, как тогда, с Асами, во время одного из первых их серьёзных разговоров. — От Асами не было новостей уже больше недели с тех пор, как он уехал в Токио, — выдавил Фейлон. — Он сказал, когда вернётся? Сказал, что конкретно ему требуется решить? Дракон вновь покачал головой. Отец смерил его каким-то не до конца понятным взглядом и, словно смирившись с необходимостью объяснять очевидные вещи, продолжил: — По твоей реакции я вижу, что ты ещё не в курсе. Правда, я думал, ты и сам догадаешься, живя с ним бок о бок. Или он не считал нужным тебе доверяться, даже признавая тебя своим партнёром?.. Фейлон уставился на него, даже забыв скрывать, насколько он задет этими словами. — Ты не знал? Асами Рюичи всегда ходил под крылышком советника Сугиямы, второго лица в «Айзава-кай». А где-то с год назад он стал одним из ближайших доверенных лиц самого кумитё. Фейлон окаменел. Вот, значит, как. А он ещё наивно уповал на исключительные таланты… На самом же деле всё было гораздо проще. И это отвечало на все вопросы Фейлона. Именно благодаря этому, ещё не достигнув и тридцати лет, Асами сделал такую головокружительную карьеру и именно поэтому обладал почти чудодейственной неприкосновенностью и денежными запасами. Этот фундамент позволил ему построить собственный бизнес и привлечь на свою сторону людей, набрать которых и проверить на лояльность в обычных условиях заняло бы годы… И именно поэтому, скорее всего, «настоящая» версия Асами так решительно укатила в Японию, буквально по щелчку пальцев. Вопрос выбора приоритетов даже не стоял. Всё было максимально ясно. Как и сейчас. Лю Тайрен положил ладонь на грудь, у сердца, с усилием потёр её, как бы уговаривая боль на время стихнуть. — Вот тебе урок, дорогой сын. Одно из неизбежных свойств самостоятельности, что идёт к ней прицепом. Знать всех наших конкурентов в Японии, особенно таких давних. Айзава Кацуро давно искал повод, чтобы утопить «Змея» и подобных ему и захватить власть в Гонконге. Между нами было мно-ого разногласий. И так было ясно, что вся дестабилизация, доводящая до гражданской войны между группировками в Гонконге — их рук дело. Неудивительно, что То решил переметнуться к ним и оттяпать себе кусочек повкуснее… И тот факт, что Асами Рюичи призвали обратно в Японию, говорит о том, что кумитё надоело играть в игрушки и его терпению пришёл конец. — Если вы всё понимали, почему вы допустили заключение этого договора между вами? — не выдержал Дракон. — Это ведь чистой воды убийство, отец! Этот договор невыгоден для всех нас! — Если честно, вначале я надеялся, что ты быстро поймёшь, с кем имеешь дело. Ты ведь всегда был умненьким мальчиком. Старательным. Послушным. Но Асами Рюичи одурманил тебя сладкими речами. Призывал к самостоятельности. К сотрудничеству с То. А потом, в какой-то момент, решил, что ты пригодишься ему самому больше. И ты не имел ничего против. Сердце Фейлона стукнуло. Ему было нечего сказать. Он действительно был сражён без боя с первой их встречи. То, как неожиданно мягко и заботливо Асами вёл себя по отношению к нему, обезоруживало. Даже несмотря на то, что якудза умудрялся утирать ему нос в процессе и щеголять своей крутостью. А помощь, вкупе с таким близким взаимодействием, с химией, которая возникла между ними, и вовсе действовала как удар под дых. Они так удачно взаимодополняли друг друга во время недолгой совместной работы… Может быть, и правда был шанс того, что Фейлон мог бы стать для него настолько близким и _своим_, что помешал бы изначальным планам его японских покровителей? Лю-старший неторопливо сканировал его взглядом, как подопытную бабочку, нанизанную на булавку нетерпеливого учёного. — Знаешь, когда Янцзу призвал тебя в особняк и Асами пришёл за тобой, в какой-то момент я подумал, что в нём ещё остались зачатки совести. Он действительно был искренен в своих поступках, пытался защищать твои чувства и, главное, как-то умудрился разглядеть нездоровую мотивацию моего собственного сына. Тогда Янцзу… действительно вёл себя отвратительно. Ревность окончательно обуяла его, и он представлял опасность для Клана. И я подумал, что Асами Рюичи мог бы стать для тебя лучшим наставником, чем семья, которую ты так быстро покинул и которая так скоро стала для тебя чужой. «Но ведь это не так! — изумился Фейлон. Мысли его были вязкими, как в меду. — Я ушёл только потому, что был возмущён твоей реакцией! Янцзу постоянно унижал меня, не давал проходу. А я… я выкладывался на сто процентов именно ради тебя. Ради толики твоего одобрения. Мне даже не важен был ни То, который считался моим настоящим отцом, ни моё положение в клане»… Но, как ни клокотало всё внутри, ни одну из этих фраз он не произнёс. Он не был уверен в том, что его мнение всё ещё важно в такой ситуации. — Впрочем, тебе было сложно поступить иначе, — сочувствующе проговорил Лю Тайрен. — Ты молод и склонен принимать скоропалительные решения. Как бы то ни было, поначалу я не увидел настоящей угрозы в Асами Рюичи. В нём не было агрессии непосредственно ко мне, как к главе «Змея». Так что мне стало интересно дать ему шанс. Подпустить врага близко, дать ему почувствовать себя частью Семьи. Если бы случилось чудо и он перешёл бы на нашу сторону, общаясь с тобой, мы были бы только в плюсе. Без влияния То он мог бы стать неплохим союзником в наших делах. И, в конце концов, я видел, как он себя ведёт, как на тебя смотрит, и понадеялся, что это сработает. В любом случае, ведь я не вечен, а такого талантливого человека лучше держать при себе. Согласен? «Как себя ведёт… Как смотрит на тебя…» Фейлон почти наяву почувствовал на своих плечах уверенные горячие касания, крепкие ладони, которые так уверенно касались его, притягивали к себе и всячески присваивали каждую ночь, когда они были рядом. В горле его вновь образовался противный комок, который мешал вздохнуть, и всеохватывающее чувство, которое он, по обыкновению, долго не мог определить, понять, что с ним происходит. Обида. Горькая и яркая, как антидот, проглатываемый в спешке, всухую. Он на мгновение прикрыл глаза и кивнул. — Жаль, что ты начинаешь одумываться только сейчас, когда нас всех хорошенько клюнули под хвост, — подытожил Лю Тайрен. — Но ещё не слишком поздно. Ты ещё можешь помочь нашим людям. Не забыл, как это делается, за время офисной работы? — Нет, отец. Будь уверен.