Dreamlike

Фейлон вздохнул и приоткрыл глаза. Перед самым носом красовалось нечто запылённое и холодное, похожее на плитку. Тело его затекло от долгого лежания в неудобной позе, сведённые за спиной запястья жгло и ломило, а голова раскалывалась от боли при малейшей попытке пошевелиться. Он попытался повернуться, как-то поменять положение тела, и его накрыл приступ почти нестерпимой тошноты. Замечательный, давно не испытываемый экспириенс. Сотрясение. Дракон застыл, пытаясь уменьшить количество движений до минимума. Постепенно через окружающий его кокон болезненной ватности стали просачиваться и другие внешние стимулы: неясный свет, льющийся откуда-то сверху, такой же приглушённый шум, обрывки диалогов на ломаном английском и, кажется, русском. Он болезненно прищурился, пытаясь понять, где он, различить минимальные очертания вокруг. Это было сложно — без помощи рук и с мутной пеленой тумана перед глазами, но он мог предположить, что лежит в маленьком отдельном помещении, а за стеной, совсем рядом, ходят, разговаривают и отдают приказы те, кого он так отчаянно пытался уничтожить всего несколько… часов назад? Сколько он уже здесь? Сколько времени прошло с тех пор, как он пришёл в себя? Безнадёжный, слабый, идеальный объект для манипуляций… Дракон поспешно стиснул челюсти, отгоняя от себя любые мысли о позорном захвате, дабы не погрязнуть в очередном приступе самобичевания. Уничижительные эпитеты и так наваливались на него огромным комом каждый раз, как он неосторожно опускал мысленные щиты. То, что он не смог учесть что-то, вовремя отдать приказ, что он подвёл команду и в очередной раз подставил под удар отца — все эти сокрушительные для самолюбия вещи Айзава — или кто там подсуетился с его захватом — мог в любой момент напомнить ему, чтобы сломать окончательно. А ведь сейчас ему стоило сосредоточиться на текущей опасности и не пасть ещё ниже, сболтнув лишнего. Сын главы триады всегда был необычайно ценным козырем, несмотря на молодость и кажущуюся глупость (а, может быть, благодаря им). Выбивать из него информацию могли долго и с наслаждением. Так что Фейлон мог только надеяться на защитные механизмы собственной психики, которая традиционно пыталась задвинуть самые болезненные переживания максимально глубоко в подкорку. Дверь — судя по звуку, тяжёлая, обитая железом — заскрипела, открываясь, и вскоре туман перед глазами Фейлону сгустился в несколько мутных серых фигур. Трое. Нет, четверо… Похоже, его пленители находились не так уж и далеко. — Что, очнулся? Давай-ка вставай! Максимально язвительная интонация. Характерный акцент. Один из братков Арбатова. Судя по гипертрофированной самоуверенности — приближённый к боссу. Безымянный русский ухватил его за волосы и потянул наверх, ставя на ноги — легко, как если бы Дракон был тряпичной куклой с разболтанными суставами. Крепкие пальцы повернули его голову то в одну, то в другую сторону, бесцеремонно облапали за зад. — Какая куколка, а? И ведь не скажешь, что умеет держать пистолет! –А у него между ног точно член, или нас ждут сюрпризы? — Руки! — тут же рявкнул Дракон, пытаясь вырваться. А потом послышались всё приближающиеся шаги. Гулкий стук каблуков по плитке казался почти непереносимо громким. Юрий Арбатов — это был он — подошёл к нему вплотную, вовсю наслаждаясь ситуацией. — Ну, добрый день, — издевательски поздоровался тот. — Долго же ты спал. — Твоими стараниями, — парировал Дракон. — Что тебе нужно? Арбатов рассматривал его оценивающе, почти голодно, как хищник — шматок свежего мяса. Даже прихватил Фейлона двумя пальцами за подбородок. Дракон нахмурился и уставился на него в ответ, стараясь выглядеть максимально непримиримо. — Как и обычно. Потешить самолюбие и немного информации. Как ты уже понял, теперь мы с Айзавой работаем вместе. А твой драгоценный отец, что неудивительно, возглавляет Сопртивление. Горстку безумцев, которые против прихода «Айзава-кай» в Гонконг. «Вот как они нас называют… — отстранённо подумал Фейлон, отворачиваясь. — Те, на кого стали равняться… А отец использовал меня в качестве своей правой руки…» Было это очень умным ходом или верхом идиотизма — Дракон до сих пор не знал. — Из-за того, что покушение не удалось, — тем временем продолжал Арбатов, — Лю Тайрен ушёл в подполье. По слухам, он вот-вот смотает удочки из страны. Судя по тому, как оперативно всё было обделано, не думаю, что это стало для него неожиданностью. Он готовился к этому. И ты знаешь, где он и куда собирается. — Не имею ни малейшего понятия, — поразился его самоуверенности Фейлон. — Но даже если бы и знал, не сказал бы. Арбатов мимолётно оглянулся на дверь, словно ждал кого-то, а потом хрустнул суставами, будто примеряясь для удара поточней. — Как же хочется преподать тебе урок. Научить смирению. Уважению. Привычке знать своё место и не смущать умы… Но ничего. Айзава быстро обломает твою спесь. — Это чьи умы я смущаю, — не выдержал Фейлон, — пытаясь защитить человека? — Не лезь в дела чужой семьи, толком не разобравшись в своей, тщеславный щенок! — оскалился Арбатов. В низком голосе его зазвенел металл. — Я научил послушанию одного — научу и тебя! Фейлон на мгновение застыл, осознавая услышанное. Раньше он думал, что Арбатов примкнул к «Айзава-кай» из мести и понятного желания отомстить за унижение — пусть даже его свидетелем стал только один человек. Для зарождения подобной жгучей обиды достаточно было и того, что его авторитет уронили и чуть не отпетушили на глазах у младшенького. Но сейчас сомнения окончательно его покинули. В интонациях русского звучало откровенное помешательство, желание контролировать и обладать, и это абсолютно не мешало отрываться подобным образом на ком-то ином — при любом намёке на то, что власть, которую он утверждал годами над более ведомым племянником, у него могут отобрать. — Мечтай дальше, — с издёвкой выплюнул Дракон, вкладывая всю ярость в эту краткую фразу. Он ударил острым ребром подошвой ботинка по голени держащего его мужчины, и тот вскрикнул от боли; пальцы его разжались. Дракон тут же выбросил колено в область предполагаемого паха Юрия, и тот успел отскочить только благодаря развитым рефлексам. Плохо, конечно, что руки его были связаны, а для полноценного удара ногой не хватало дистанции и пространства, но попытка — не пытка… Его ухватили за локти; Дракон отшатнулся, выкручиваясь из захвата сзади, развернулся, и тут сбоку ему прилетел очередной удар в лицо. Мир вокруг него на мгновение вспыхнул ослепительно белым, а пол ушёл из-под ног. Боль, поначалу нестерпимая, оглушающая, стала тускнеть, сменившись звоном в ушах; померк и свет, и постепенно всё вокруг обернулось в вату: наверное, организм сжалился над ним, сузив спектр ощущений до минимума. — На колени его! — послышалось сверху. Под его ладонями захрустела пыль. Он приоткрыл глаза, но вокруг плавал всё тот же молочно-белый туман, а шея была по-прежнему вывернута под неестественным углом. Кто-то в четыре руки пытался стащить с него брюки, будто боялся, что сейчас их прервут, и каждое движение ощущалось несоразмерно болезненно, ударом хлыста по оголённым нервам. — Господин Арбатов? Что здесь происходит? Голос, слышавшийся чуть в отдалении, показался Дракону оглушительным, словно трубный глас в апокалиптическом видении. «Люди Айзавы, — слышалось вокруг на разные голоса, от ненависти и раздражения до раболепного придыхания. — Люди Айзавы Кацуро хотят его видеть». «Вы знаете, кто здесь имеет больше полномочий. Не надо портить нам пленника перед допросом.» Итак, благодаря вмешательству японцев Фейлон был спасён, но ни малейшего облегчения от этого не ощущалось. Его ухватили за ворот, поставили на ноги и, подталкивая в спину, повели через коридор, на противоположном конце которого находилась ещё одна комната. Стараясь двигать головой как можно меньше и вовремя переставлять ноги, Фейлон привычно отмечал для себя детали обстановки. Помещение было почти пустым; на полу стояли коробки из-под офисной бумаги, у стены — пожелтевший копировальный аппарат и дешёвые тумбы из-под оргтехники. Ярчайшая настольная лампа усиливала сходство с допросной. Интересно, где он? Сомнительно, что они оставались бы в центре или его окрестностях. Скорее всего, у людей Тама Кинмана или даже русских было на примете много укромных мест, которые идеально подходили для того, чтобы вершить правосудие, не ставя в известность полицию. Сам Дракон знал множество таких, как и способов избавиться от тела. Повинуясь руке, подталкивающей его между лопаток, Фейлон опустился на стул, неловко опираясь плечом о жёсткую металлическую спинку, и постарался абстрагироваться от физического дискомфорта, о котором отчаянно сигнализировало тело. Дверь напротив него скрипнула, и в комнату вошли двое. Первым шёл Айзава Кацуро собственной персоной, а вот вторым… Фейлон с вызовом уставился в лицо Асами Рюичи, который следовал за главой «Айзава-кай» так неотступно, как если бы тот удерживал его на поводке, словно цепного зверя, готового броситься в бой по команде. Лицо якудза, по обыкновению, не выражало особенных эмоций: ни самодовольства, ни сочувствия. Хотя Дракон был бы согласен даже на примитивное злорадство — оно в любом случае было бы лучше равнодушия. Айзава Кацуро уселся за стол напротив Дракона, Асами же остался стоять буквально в шаге от него. — Жаль, что мы с вами вынуждены встретиться вот так, — неторопливо и тягуче начал Айзава по-японски, без стеснения разглядывая Фейлона. — Мне много рассказывали о вас. — Даже не буду спрашивать, кто именно, — со всем возможным сарказмом усмехнулся Дракон. Если шпилька и достигла Асами, тот продолжал молчать. — Вынужден признать, что вы проявили необычайное усердие для такого возраста, — Айзава всё ещё пытался быть любезным — насколько это получалось, конечно. — Иные бы люди уже отступились в такой ситуации, а тут… Пытаться продолжать операцию после нескольких неудач, в максимально невыгодное время и место — это насколько же надо быть упёртым и насколько в отчаянии. Вашу бы разрушительную энергию да в нужное русло. Талантливый юноша, нечего сказать. — Говорят, никогда не стоит сдаваться, — нарочно дерзко отвечал Фейлон. — Временем я располагаю… Так что, надеюсь, у меня ещё получится. Наступила тишина. — Научите его, как нужно разговаривать с Айзавой-сама, — негромко распорядился один из заместителей Айзавы, рассматривая свои аккуратно отполированные ногти. Один из дюжих телохранителей, стоявших рядом, вздёрнул Фейлона на ноги и оттащил в сторону. А потом жёстко ударил его кулаком в живот так, что Дракон согнулся почти напополам, хватая ртом воздух в течение нескольких мучительных секунд и не в состоянии это сделать. Крайне эффективный приём, способный вынудить жертву согласиться на всё, лишь бы вновь получить возможность дышать. — Тебе всё ясно? — спросил он, вздёргивая Дракона за волосы. Тот с трудом протолкнул в лёгкие желанный глоток воздуха. — Да, — прохрипел он. Его рывком оттащили к стулу и сгрузили на него, так же не снимая наручников: задыхающимся бесформенным студнем, отчаянно пытавшимся контролировать ситуацию. Айзава Кацуро смотрел на него с прежней безмятежностью, будто в процессе любования пейзажами и струящимися водопадами. Точно так же молча рассматривал его и Асами, словно за это время Дракон успел превратиться для него в нечто неантропоморфное и странно реагирующее — лишь малую частичку человека, с которым он сблизился и строил планы на будущее. — Ваш задор весьма похвален, — с ироничной благодушностью продолжил Айзава. — Но, судя по тому, что вы сидите здесь связанным, вам придётся подчиниться тем, кто сильнее. — Что вы от меня хотите? — с трудом произнёс Дракон. — Я уже сказал вашему… русскому другу, что не знаю, куда направляется мой отец. Так что не смогу осчастливить вас координатами. Какую бы подлость вы для этого ни использовали. Айзава усмехнулся. — В идеале я хочу лояльности. Всё же мы не настолько звери, какими бы бездушными нас ни представляли. В Гонконге пролилось достаточно крови наших противников. С теми же, кто несомненно талантлив и способен мыслить гибко, нам хотелось бы наладить отношения и выстроить бескровное взаимодействие. Надеемся, что вы поступите так же разумно и взвешенно. В ваших силах сделать так, чтобы передача власти прошла максимально гладко, Фейлон. Документы, недвижимость, банковские счета, необходимый человеческий ресурс. Всё это вы можете передать нам своими силами, добровольно, тем самым сделав любые действия Лю Тайрена бессмысленными. Мы знаем, что именно «Байше» стоит во главе оппозиции, и вы — один из тех, кого они используют против нас. Зная это, я могу закрыть глаза на то, что вы пытались убить меня, и предлагаю вам достойную альтернативу: работать рука об руку со мной, напрямую. Вы были палачом «Байше», а теперь можете стать голосом «Айзава-кай» в Гонконге. — Вы серьёзно считаете меня настолько беспринципным? — едва сдерживая гнев, начал Дракон. — Или думаете, что меня можно продавить по похожему сценарию, если однажды не получилось? Один человек, по случайности оказавшийся моим биологическим отцом, уже предлагал мне подобное. Так вот, я ответил ему, что не люблю, когда мной играют, используя шантаж и дешёвые угрозы, и выстрелил бы, если бы мне не помешал ваш… Асами Рюичи. — Почему вы так сопротивляетесь неизбежному? Вы ведь и сами подумывали выйти из-под контроля «Белого змея». Да и с Асами Рюичи вы отлично сработались. — На условиях, что он оставит в покое моего отца! — возмутился Дракон. — Я согласился разделить власть, а не отдавать её! «Байше» нужна молодая кровь. Новые управленцы. Новый взгляд. И я говорю не про себя. И даже не про твоего брата… … Он может спокойно руководить «Байше» сколько душе угодно… …Пойми, Фей. Я делаю это ради будущей свободы действий… Дракон мотнул головой, словно отодвигая воспоминания в сторону. — Тогда вы должны были удостовериться, что и Лю Тайрен настроен симметрично, обговорить это с ним самим, а не действовать через его голову, — заметил Айзава. — Мы с ним были конкурентами много лет и вставляли друг другу палки в колёса ещё полвека назад. Он никогда не горел желанием пускать меня на территорию Гонконга, тем паче делиться с нами прибылью: только через его труп. Ну, или если его вот так прижимают к стене. Продумать ответный ход для него было лишь делом времени. Не гнушаясь использовать собственных сыновей. Особенно тех, кому меньше доверяешь. Так что сейчас самое время сепарироваться от родителя, Фейлон. — Вы лжёте, — отрезал Дракон. Айзава усмехнулся. — Похоже, вы не понимаете, с кем имеете дело. Вам нравится считать собственного отца больной и беспомощной жертвой. Но на самом деле только ему решать, когда всё это кончится. И остановится ли он, пока не истратит всё лояльное ему пушечное мясо. Используя вашу совестливость, чувство вины и вашу верность семье. …Желание разделить территории и расширить мои возможности в Гонконге исходило от него. Не от меня. Я воспринял это как жест благодарности и не видел смысла отказываться… Нижняя губа Фейлона задрожала. — Всё это ложь. Словоблудие! — он сверкнул глазами, бледнея. — Вы просто хотите заполучить больше власти, пользуясь возможностью очернить отца, и вмешиваете в это всех, кто хоть как-то может повлиять на него. Вы проворачивали какие-то грязные игры за нашими спинами, пытались сыграть на наших раздорах и бедах и даже заставили меня поверить, что кто-то из вашей мутной компании может быть во мне заинтересован. Что простая сделка по обеспечению моей безопасности может вылиться в искреннее желание поддержать мою самостоятельность и работать со мной, пусть и со своей выгодой… На самом деле вы оказались абсолютно одинаковыми. С такой же мотивацией и протухшей изнанкой. Вы даже вывели То из игры, чтобы выглядеть благородно и запудрить нам мозги. Даже отец повёлся на это, согласившись сотрудничать с Асами. И, надо сказать, вы прекрасно выдрессировали своего помощника. Он смог проявлять максимальную искренность в общении со мной, так что я ничего не заподозрил. Не хотел об этом думать. Даже когда начали убивать тех, кто вокруг нас. Я до последнего считал, что Асами не замешан в этом… А потом он исчез, слился так же молча, когда вы подали ему знак. Он медленно, с горечью зааплодировал, не сводя взгляда с Айзавы. — Я не буду работать с вами. И даже если отец совершил хотя бы малую толику грехов, в которых вы его обвиняете, я его не выдам. По своей воле — даже близко не захочу подходить к такой огромной куче дерьма, которую вы нагенерировали за столько лет. Айзава Кацуро выдержал ненавидящий взгляд Фейлона и мечтательно улыбнулся. — Похоже, после определённого возраста иные убеждения и впрямь сложно развенчать. Особенно с таким-то слиянием с отцовской фигурой, верно, Асами-сан? — он на мгновение покосился назад. — А я так надеялся на то, что молодёжь здесь будет гораздо более сговорчивой. Может быть, нам стоит начинать ещё раньше? Напитывать идеями, так сказать, с молоком матери? К примеру, посетить благополучный Вайчжау и попробовать поработать с вашим драгоценным протеже. Фейлон похолодел, а Айзава, напротив, тонко и с явным наслаждением заулыбался. — Чему вы так удивляетесь? Ваш партнёр, — он особо выделил эти слова, — не преминул сообщить об этом, как только о вас зашла речь. Так что мы уже давно присматриваем за Тао-Тао. Конечно, будет очень печально, если мальчика вырвут из-под крыла матери, с которой он так недавно воссоединился. Но кто знает, может быть, потом этот малыш станет более лояльным нам, чем вы. И поможет вам отрезветь гораздо быстрее. Подумайте над этим. Фейлон прерывисто выдохнул в попытке подавить накрывшее его отчаяние и позволяя гневу и возмущению одержать верх. Любая эмоция, даже такая малопродуктивная, была лучше разочарования и той арктически холодной пустоты, которая вдруг обняла его за плечи. Собрав последние силы, он вскочил со стула и метнулся за спину Айзавы, ближе к Асами. Голова его жестоко кружилась, а запястья, стянутые сзади, окончательно онемели, но после того, что сказал ему Айзава, собственные неудобства и незавидные перспективы резко перестали иметь значение. — Я не буду спрашивать, как ты мог предать нас. У тебя очевидно повернулся язык. Я спрошу, почему, — с усилием выговорил он, как будто не знал, что в ответ получит очередную лицемерную отмазку. Сердце его лихорадочно заколотилось. — Что такого бесценного тебе посулили? Чего тебе ещё хотелось? Ведь мы выполнили всё, что ты просил, и сделали даже больше — — Ты знаешь, что власти никогда не бывает достаточно, Фейлон, — спокойно отвечал Асами. — Но в целом — ничего сверхъестественного и ничего личного. Я, как всегда, делал то, что должен, и выполнял поручение Айзавы-сама. Дракон стоял перед ним молча, опустив голову. Айзава Кацуро встал со стула и принялся не спеша прохаживаться туда-сюда, заложив руки за спину. — Вы сами решите присоединиться к нам, как только здравый смысл возобладает над вами. Если не хотите, чтобы всё стало ещё хуже. Сопротивлению осталось недолго, Фейлон. И вы все это понимаете. А потом… Не пройдёт и месяца, как все кланы Гонконга покорятся нам. Стоит только поманить их выгодными перспективами. Пора оставить этот сомнительный, навязанный вам свыше консерватизм — — Это не консерватизм, — с тихой горечью проговорил Фейлон, не особо лукавя. Сейчас у него уже не возникало желания злиться в ответ на поучения отца и даже Янцзу. Он и правда полностью соглашался с тем, что вёл себя как идиот. — Но таким беспринципным стяжателям, как вы, этого не понять. Он сделал шаг по направлению к выходу, совершенно инстинктивный, а потом опомнился, ожидая, что его в очередной раз схватят и призовут к повиновению. Но его никто не удерживал. Асами пристально наблюдал за ним, впрочем, не проявляя особой эмоциональности, а сам глава «Айзава-кай» только продолжал усмехаться, упиваясь своим всемогуществом. — Фейлон! — негромко, но требовательно позвал Асами за его спиной. Видно, подобная степень своеволия пред очами господина в его личный кодекс не вписывалась. — Как же я тебя ненавижу, — прошептал Дракон, не останавливаясь и не оборачиваясь. Встреча с Асами и разговор с Айзавой подействовали на Фейлона как пинок под дых. Боль от предательства якудза оказалась слишком сильной, даже несмотря на все предчувствия и самовнушение. Нельзя было сказать, что Дракон смирился со своей участью, но был крайне подавлен. После первого допроса прошло три дня. Всё это время его держали в той же комнатке, где он очнулся. Из «удобств» в ней был только футон, рядом с которым дважды в день периодически появлялась чашка с нехитрой едой и вода. Примерно столько же раз его выводили в вонючий санузел, где он автоматически удовлетворял позывы собственного тела. Руки ему, ввиду отсутствия желания как-либо сопротивляться, в итоге расковали, но даже этот широкий жест он воспринял максимально равнодушно. Потом первое ошеломление от шока прошло, сменившись всё более нарастающим страхом. Как и всякого пленника, больше всего Фейлона пугали отнюдь не физические истязания, а неизвестность. Он не без основания боялся, что теперь, когда заручиться его поддержкой по-хорошему не удалось, глава «Айзава-кай» перестанет сдерживаться и перейдёт к более изощрённым методам. И если ему понадобится что-то узнать, он будет выбивать информацию из Фейлона, причиняя страдания близким ему людям. То, что он не знал, где находится отец, в его случае было лишь благом. Если всё происходящее было правдой, оставалось только молиться, чтобы Лю Тайрену и впрямь удалось скрыться от Айзавы.Но гораздо сильнее беспокойства за отца Дракона нервировало то, что Айзава и его люди могли что-то сделать Тао. А ведь он так надеялся, что злоключения мальчика наконец кончились… Конечно, это мог быть и блеф, ведь Асами не участвовал в поиске родственников Тао и уже уехал в Токио, когда Фейлон обнаружил нужный адрес. Но менее мерзким якудза от этого не становился, на пару со своим божественным кумитё. А может быть, Айзава уже получил достаточно красноречивых сведений и продолжал методично прочёсывать Гонконг в поисках лидера «Змея». И о результате Фейлона известят на одной из их задушевных встреч… Конечно, как только ему немного полегчало и симптомы сотрясения мало-помалу улеглись, он обшарил свою комнату с ног до головы, пытаясь найти в ней изъян, который облегчил бы побег. Но место, где его держали, оказалось необыкновенно удачно спроектированным: обычный каменный мешок в пару квадратных метров, напоминающий то ли пустовавшую ванную, то ли кладовку. Единственное окно наверху и то не открывалось. Так что все мечты о потенциальном оружии, которое можно было бы обратить против своих тюремщиков, оставались только мечтами. Поэтому Фейлон продолжал ждать, стараясь не слишком накручивать себя и не впадать в апатию, балансируя между отчаянием, здоровой злостью и равнодушием. Гораздо проще для него было бы поддерживать общение с самим Айзавой или тем же Арбатовым, чтобы получать хоть какие-то крупицы информации, даже если каждый их разговор кончался бы травмами и побоями. Но, как и ожидалось, в курс дела его вводить не спешили. Однажды, когда время перевалило за три часа пополудни, Фейлону опять послышались шаги в коридоре — слишком лёгкие и неуверенные для охранников, которые обычно сопровождали Дракона в комнату для очередного «разговора». На этот раз это не походило на галлюцинацию, вызванную излишним напряжением в процессе ожидания; шаги становились всё более громкими, а потом стихли аккурат напротив его двери. Послышалась какая-то возня, шорох. Дракон приподнялся на футоне и напрягся, слыша, как в замочной скважине проворачивается ключ — также с максимальными предосторожностями, будто факт внепланового визита старались скрыть и открывается дверь. — Фейлон! — громким шёпотом окликнул его вошедший, поспешно откидывая капюшон куртки защитного цвета, и стянул с носа тёмные очки. Перед Драконом предстал немного бледный и нервничающий Михаил Арбатов. Фейлон недоверчиво оглядел его, стараясь скрыть удивление: после того срыва перед уходом проявлять какие-либо эмоции в плену казалось ему особенно унизительным. Он не заметил Михаила на допросе, но вот уже второй раз оба русских навещали его неофициально. Не добившись от него информации наскоком, Юрий решил поменять тактику? Посмотреть, как отреагирует Фейлон на своего менее брутального родственника? — И что от меня требуется на этот раз? — с вызовом спросил он. — В смысле? Дядя не знает, что я здесь, — ответил Михаил и прибавил, немного запнувшись: — Я пришёл помочь вам. Видимо, недоверие так ярко отразилось на лице Фейлона, что Арбатов начал торопливо пояснять: — Это правда! Я не разделяю убеждений дяди! Мне, конечно, пришлось немного… потрудиться, чтобы получить сюда доступ. Но это нормально. Я всё-таки должен вам за тот раз. — Вы ничего не должны мне, — вздохнул Фейлон, но интонации его немного смягчились. — А где остальные? Охрана? — закономерно поинтересовался он. — Один удалился перекусить, — пожал плечом Михаил. — А второй… — Он мотнул головой, и Фейлон, невольно проследивший за его взглядом, увидел край ботинок и форменных брюк, торчащий в проёме открытой двери. — Я его обезвредил. Пусть поспит немного… Дракон вздохнул. — Вы ведь понимаете, что сейчас рискуете репутацией ради меня? Арбатов вновь пожал плечами. — Она и так-то была не очень. И не пошло бы оно всё. На кой чёрт такую репутацию, если я не могу сделать то, что считаю нужным? Фейлон иронично фыркнул, поднимаясь с футона. Вот он, правильный подход… Он накинул на себя изрядно измятый пиджак, отряхнул брюки. Только сейчас ему пришла в голову неуместная мысль, что от него, должно быть, разит потом, как от скаковой лошади. — Я правильно понимаю, что сейчас мы можем попытаться выйти отсюда? Арбатов оглянулся на дверь, прислушиваясь к малейшим шорохам в тёмном коридоре. — Да. И не просто попытаться, — он вытащил из кармана массивный железный ключ, какими раньше запирали ворота. — Правда, у нас мало времени, не более пяти минут, но можно попробовать, если мы поторопимся… Дракон похлопал себя по карманам. Отсутствие оружия сейчас ощущалось почти как свежеампутированная конечность: настолько он привык носить кобуру на бедре или на поясе. — У вас есть какое-нибудь… Михаил мельком посмотрел на него, засунул руку во внутренний карман куртки и протянул ему новенький «пэ-я». — Это подойдёт? — Да, — сказал Фейлон, взвешивая пистолет в руке и тут же обретая половину утраченной уверенности. Возможно, всё действительно так и есть и Михаил пришёл к нему с искренним намерением отдать долг. А даже если и не так, неужто он не воспользовался бы шансом и не попытался бы сбежать? Они прошли по тёмному коридору, настороженно замирая у дверных проёмов и вслушиваясь в каждый шорох, но их действительно никто не встретил, и они смогли беспрепятственно добраться до выхода: массивной двери, обитой железом. Пока Михаил отодвигал засов, подбирал ключ и колдовал над замком, Фейлон стоял настороже, до побелевших костяшек сжимая рукоятку пистолета. Лёгкость, с которой ему удалось покинуть место своего короткого, но такого безнадёжного заключения, до сих пор ощущалась нереальной, как и собственная роль беспомощной барышни. Впрочем, любой выход считался хорошим, если в итоге он мог действительно оказаться на свободе… А потом дверь открылась, и в лицо ударил такой непривычный солнечный свет, порыв ветра взметнул волосы. Пресловутый воздух свободы… Подставив ладонь к глазам козырьком, Дракон мельком огляделся вокруг. Место, где его держали, больше всего напоминало промзону, а сами они находились у одного из малоэтажных служебных зданий рядом с… судя по запаху, водоочистными сооружениями. Они где-то в Юэнь Лоне? Но всё это было неважно, тем более что Арбатов-младший, ориентировавшийся в обстановке гораздо быстрее, уже тянул его за локоть: — Сюда кто-то идёт. Давайте, за мной, пока нас не заметили! Украдкой, стараясь как можно меньше отсвечивать, они обежали дом, и Михаил тут же направился к «чероки», припаркованному у самого входа на территорию. Едва Фейлон уселся на переднее сиденье, колёса завизжали, прокручиваясь по асфальту, и джип буквально вылетел на дорогу. Они проехали мимо больших недостроев с утыкающейся в небо арматурой, мимо цехов сталелитейной компании, мимо облупившихся бетонных стен, которые ограждали проезжую часть. Михаил ещё раз оглянулся, убедившись, что их не преследовали, и выдохнул, убирая ногу с педали газа. Теперь стало видно, насколько он волновался: не меньше, чем сам Фейлон. А потом он, наконец, заметил испытующий взгляд Фейлона и смутился. — Чт…что-то не так? — Как вы узнали, где я нахожусь? Я думал, вы с Юрием не общаетесь.  — Я и не общался, — немного нервничая, ответил Михаил. — Сначала скрывался, потом старался жить сам по себе. Следил за происходящим со стороны. А потом дядя внезапно вышел на связь. Позвонил мне и сказал, что хочет наладить со мной отношения. Хочет, чтобы между нами всё стало, как раньше. — И вы уступили, — утвердительно произнёс Фейлон. Ему были очень хорошо знакомы эти «родственные» чувства, которые не имели ничего общего с реальностью и зачастую оказывались совершеннейшей иллюзией. Арбатов кивнул. — Мне показалось, что он и впрямь одумался. Потом я приехал к нему, и слово за слово… В итоге он рассказал о своих планах, о том, что ему предложили кое-что, гораздо более выгодное. Что теперь он собирается сотрудничать с «Айзава-кай» и что скоро Айзава со своими людьми приезжает в город. Ещё за день он заметил, что происходит что-то неладное, и… дальше вы знаете. А потом его люди захватили вас. Фейлон продолжал испытующе на него смотреть. — Как вам удалось убедить Юрия пустить вас в дом? — Просто. Приехал увидеться с ним под каким-то предлогом, пошарахался по территории и узнал, где вас держат. Дальше было дело техники… — он виновато вздохнул. — И немного мордобоя. — Да уж. И куда вы планировали меня везти? — спросил Дракон. — До ближайшего паромного причала. В Макао я знаю достаточно укромных мест, а потом… Оттуда можно организовать любой международный перелёт. Куда посчитаете нужным, если захотите на время залечь на дно… — Не хочу вас разочаровывать, но так не пойдёт, — негромко, но уверенно проговорил Фейлон. — Я не собираюсь никуда скрываться, пока мой отец в опасности, Михаил. — Тогда… что вы предлагаете? Голос Арбатова звучал растерянно; видно, что он не рассматривал другой вариант действий, помимо своего наполеоновского плана. Задумчивость его отражалась на управлении, и сейчас скорость «чероки» приблизилась совсем уж к пенсионерской: около сорока километров в час. Впрочем, за ними и не гнались: кроме них, на полосе было всего несколько машин, державшихся на приличном расстоянии. Дракон подумал немного, сориентировался. Они уезжали всё дальше и дальше от промзоны, в самое сердце Юэнь Лона, где одни спальные районы сменялись другими, а высотки новеньких торговых центров выстреливали из скоплений зданий вертикально вверх, словно маяки. — Можете довезти меня до ближайшего отеля, а там я уже сам разберусь. Арбатов кивнул. Было видно, что это согласие далось ему с трудом и шло вразрез с его изначальными планами, но он не спорил. Просто подъехал туда, куда велел ему Дракон (пусть это и заняло у них не меньше получаса), а потом почти стыдливо вручил ему свёрнутый в несколько слоёв пластиковый пакет, который вытащил из щели между водительским и передним пассажирским сиденьями. — Это вам, — пояснил он. — Должно хватить на первое время. Фейлон принял пакет и засунул за пазуху. — Ещё раз спасибо вам за всё, Михаил, — сказал он, приоткрывая дверцу. Голос его на мгновение дрогнул. — Я… правда благодарен вам за помощь. Он пожал Михаилу руку на прощание и вышел из машины, стараясь не чувствовать осязаемый взгляд, направленный ему между лопаток.