Dreamlike

Фейлон остановился в одном из немногочисленных отелей на востоке Цуен Вана: не слишком современном, не слишком отремонтированном, отчего в рейтинге у него недоставало пары-тройки так необходимых для клиентов звёзд. Впрочем, Дракон не обращал на это особого внимания; главным для него сейчас была возможность найти средство связи, а потом, когда первостепенные потребности будут удовлетворены, — привести себя в порядок: помыться, напиться и поесть как следует. Выяснив, что простенький стационарный телефон, которым был снабжён его номер, работал, первым делом он позвонил в Вайчжау. Тао не ответил ему ни после первого, ни после третьего звонка, так что, взволнованный, он перебрал в памяти ещё парочку запомненных на крайний случай номеров, в том числе, номер тётки Тао. На том конце ответили сразу, и Фейлон, изрядно накрутивший себя к этому моменту, даже удивился, как спокойно и радостно звучит её голос: голос человека, которого несколько месяцев подряд не беспокоило ничего, кроме вопросов выбора меню для любимого племянника. — Я звоню просто так, — уверил он, стараясь говорить как можно более безмятежно. — Давно-о мы вас не слышали! — Даже по голосу было заметно, как искренне она волнуется о нём, по сути, незнакомом человеке, облагодетельствовавшем их по странной прихоти. — Даже волноваться начали, не случилось ли чего. Не заболели ли вы… — Нет, нет, со мной всё нормально, тётушка, — поспешно улыбнулся Фейлон. — Просто много работы. А сейчас выкроился перерыв, и я решил узнать, как вы. Не нуждаетесь ли вы в чём-то. Не беспокоит ли вас что-то. Как здоровье вашей сестры? К счастью, с матерью Тао всё было в порядке. Благодаря качественным лекарствам и разнообразному питанию, доступ к которым обеспечивали деньги Фейлона, поступающие со счёта, здоровье её улучшилось. Так что теперь она всецело сосредоточилась на том, чтобы сын вдоволь получал так недостающую ему заботу и любовь. Дракон несколько раз поинтересовался, не беспокоит ли Тао что-то, зашёл то с одной, то с другой стороны — и нет, всё говорило о том, что и сам мальчик, и его семья живут вполне обычной безопасной жизнью, и призраки прошлого не тревожат их. Более того, теперь их дом регулярно посещали медработники, сам район патрулировался полицией. Сам же Тао не отвечал лишь потому, что мать взяла его с собой по магазинам, и, скорее всего, он просто не слышал звонка. Но он совершенно точно был в порядке, и Фейлону не стоило беспокоиться. Во всяком случае, его в этом уверяли. — Мне попросить его перезвонить вам? — Нет, нет, — поспешно ответил Фейлон. Как ни скучал он по Тао, мысль о разговоре с ним, который легко мог оказаться последним, слишком его пугала. — Не хочу его беспокоить. Просто… дайте мне знать, если вам покажется, что что-то не в порядке, хорошо? Когда Дракон наконец нажал на отбой, рука его заметно дрожала от напряжения. Большого облегчения он не испытывал, но, по крайней мере, чувство паники немного отступило. Единственное, что он мог сделать, не высовываясь, — направить в Вайчжау надёжных людей, чтобы присматривать за семьёй Тао. Если сейчас у него, конечно, остались надёжные люди… Положив трубку, он плюхнулся на кровать. Безумно хотелось закурить или иным образом заглушить беспокойство и неуверенность, съедавшие его изнутри. Он не мог сказать точно, что Асами блефовал — так же, как и то, что Тао не грозила опасность. Факт оставался фактом: люди из «Айзава-кай» знали о его слабости. Знали, что его сердце находится в Вайчжау. И у него не было иного выбора, кроме как заставить их замолчать навеки. Уже по собственной инициативе, а не только из чувства долга перед «Змеем». Через час, который был потрачен на то, чтобы набить желудок и обзавестись новой одеждой, Фейлон вновь вернулся в номер, уселся на кровать и принялся размышлять, как стоит поступить. Ему нужно было связаться с отцом или хотя бы с Янцзу. Он в любом случае получил бы свою порцию поучений и самоутверждения от брата; иначе просто не могло быть — после такого-то поражения. И если бы он был хоть чуточку менее толстокож, самым выгодным решением для него было бы послушаться совета Михаила и тихо уехать из Гонконга, а лучше из страны, скрыться с глаз тех, кого он так подвёл и чьих друзей, братьев и сыновей послал на верную смерть. Но Фейлон понимал, что совесть не даст ему спокойно спать, зная, что за отцом охотятся те, кто за короткое время превратились из его партнёров в непримиримых врагов. И в той, и в этой вселенной. Так что в итоге он принял решение позвонить — благо, номер телефона Янцзу он запомнил наизусть. И, конечно, Янцзу был отнюдь не в восторге оттого, что услышал его голос. — Фейлон? — недоверчиво переспросил он, будто заранее уличал сводного брата в чём-то нехорошем. Типа работы на два лагеря. Или крайней безалаберности, которая может стоить жизни всей семье. — Откуда у тебя телефон? Фейлон искривил губы в невесёлой усмешке. Значит, Янцзу был в курсе, что он находился в плену, но не спешил реагировать. — Я звоню из отеля. Мне удалось выбраться, хоть я и до сих пор не верю в это, — добавил он вполголоса, тут же переходя к главному: — Как вы там? — Тебе сообщат, если случился что-то страшное, — усмехнулся Янцзу. — Ты и сам прекрасно знаешь: с каждым таким звонком вероятность того, что нас найдут, увеличивается стократно. Фейлон только вздохнул. Не позвонить он не мог. — Как там отец? — Жив. Отнюдь не твоими стараниями, конечно, — снизошёл до ответа Янцзу. — А ты горишь желанием помочь? Не боишься, что получится как в прошлый раз? Дракон промолчал, пропуская справедливую подколку мимо ушей. То, что он оплошал ненамеренно, не имело значения в вопросах жизни и смерти, как этот. — Мне сказали, Айзава ищет вас. Не думаешь же ты, что я могу спокойно оставаться в стороне… — Именно так я и думаю. На полном серьёзе. Мне стоило бы разобраться с тобой из-за того, что произошло, — с ленивой зловещестью добавил Янцзу, — но сначала нужно позаботиться о безопасности «Змея», так что придумай оправдания покрасивей. А пока жди. Я скажу тебе адрес, когда придёт время. Следующие несколько дней Фейлон просидел на телефоне в ожидании звонка от Янцзу, запоздало пытаясь обеспечить безопасность Тао. Осторожно, исподволь он выяснял, кому из его недавних помощников всё ещё можно было доверять настолько, чтобы поручить присматривать за бывшим воспитанником и безопасностью в квартале, где он жил и учился. Выходил из номера он редко и лишь для того, чтобы перекусить. В остальном же досуг его, наполненный тишиной и непокоем, мало отличался от домашнего ареста, и оставалось только скрашивать его просмотром новостей в попытке быть в курсе событий в городе. Он и не ждал, что отец и брат примут его с распростёртыми объятиями, позволяя по-прежнему вершить судьбы «Белого змея» с руководящих позиций. Он просто хотел быть полезным до конца. Даже если потом ему пришлось бы провести все оставшиеся годы в немилости со стороны Лю Тайрена. Ждал он недолго: вскоре Янцзу позвонил снова. — Как здоровье отца? — принялся допытываться Фейлон, едва услышав его голос. — Сносно. Поездку он точно перенесёт, — сухо уронил Янцзу. Даже не видя его лица, Дракон легко мог представить, как он раздражённо дёргает уголком рта. — То есть вы сможете выехать? Всё выгорит? — Если ты как следует постараешься и поможешь нам. «Как следует». Конечно, он был готов. Он всё это время старался как проклятый, только получалось практически постоянно как всегда. — Когда? — с замиранием сердца спросил он. — Через два дня. Морем, через Макао. — А потом? — Мы сообщим тебе точный маршрут позже, — проговорил Янцзу с нарастающим раздражением. — Чем меньше ты осведомлён сейчас, тем лучше для нас, и ты прекрасно это знаешь. Твоя задача на данный момент — обеспечить безопасность отца. Ты ведь согласен с этим? — Да, — выдавил Фейлон. За нежелание откровенничать он брата не винил: он прекрасно понимал, насколько важна сейчас конфиденциальность. О многом ему было лучше не знать. Интуиция подсказывала ему, что, скорее всего, оттуда они вылетят куда-то в Европу, где можно будет скрыться от преследования хотя бы на время, пока недруги «Змея» не задействовали такую тяжелую артиллерию, как международный розыск. Было бы хорошо, конечно, если бы он мог убедиться, что с отцом всё в порядке перед тем, как тот уедет. Но и на это Дракон не рассчитывал: ведь отец мог справедливо затаить на него обиду или же решить игнорировать его. Поэтому наилучшим способом загладить вину и как-то скомпенсировать собственную самонадеянность было смирить гордыню, подчиниться и действовать. — Что мне надо делать? — спросил он, справившись с собой. — О, самую малость. Ты должен приехать к автомастерской рядом с Баттерфляй-бич. В Туен Мун, где промзона. Надеюсь, ты в курсе? Конечно, Фейлон знал о подобных местах не понаслышке. Именно там зачастую складировали «товар». Обширная промзона, о которой говорил брат, была достаточно удалена от суеты большого города, как и всегда на Новых Территориях, и одновременно обеспечивала практически свободный доступ к воде благодаря наличию пристани, только номинально грузовой. — Так вот, — продолжал Янцзу, — сделай так, чтобы во второй половине дня там и муха не пролетала. Ты же знаешь, при желании кто ищет, тот всегда найдет. И решит проводить нас. Сможешь справиться с этим, или нам не стоит облекать тебя подобной ответственностью, раз прошлую операцию ты провалил с треском? Фейлон стиснул в ладони телефонную трубку и опустил голову, стараясь проглотить эту откровенную издёвку и смирить собственное самолюбие. Перед глазами появилась яркая, реалистичная картина их последующей встречи, того, как он набрасывает на шею брата удавку и натягивает, скручивая, изо всей силы, или как вонзает ему между рёбер нож, проворачивая для гарантии. Будь Янцзу сто раз прав, им никогда не работать вместе. Не после такого количества унижений. Только сейчас. Ради безопасности отца. — Смогу, — сказал он. — Сделаю всё, что от меня зависит. Он недолго раздумывал перед тем, как обратиться к своим недавним коллегам — Киту Янхану и его команде. Фактически, это были единственные надёжные люди, с кем он успел относительно неплохо сработаться за несколько месяцев. Он справедливо рассудил, что, даже если «Змей» не рассчитывает на него всерьёз, люди в свободном распоряжении ему не помешают. Дракон не был уверен, что Кит Янхан согласится. По слухам, после неудачного покушения в «Полуострове», которое произошло почти сразу же за мутным убийством босса, их сильно прессовала полиция. Но надежда оставалась всегда. По своему опыту он знал, что когда речь шла о больших деньгах, люди его круга быстро забывали, что такое принципы. — Я пойму, если вы не захотите иметь со мной дела, — говорил он в трубку часом спустя. — Знаю, что вам тяжко пришлось после «Полуострова»… — Ничего, ничего, Лю ло бан. Это обычное дело. Вы сами-то провернули такую авантюру — и опять с головой в пекло! — В моём случае иначе не получится, — со вздохом отвечал Фейлон. — Я перед вами в долгу. Кит Янхан только хмыкнул. — Да какое там. Вы же раскрыли нам дело босса, забыли? Так что скоро мы будем квиты. И правда… Он уже и запамятовал, что собственными полночными бдениями у компьютера и игрой в детектива оказал услугу не только себе, а всем тем, с кем он успел поработать на тот момент. Так что в назначенный день, около пяти часов вечера, Фейлон ехал по направлению к Хо Юн-стрит. Для этого нужно было удалиться от центра максимально, приехав в Туен Мун, самый восточный район Новых Территорий. Так любимый туристами открыточный шик и блеск медленно сходил на нет по мере того, как автомобиль удалялся от центральных районов. Цивилизация заканчивалась вместе с последними магазинами и парками; песчаный пляж как бы представлял собой её метафизическую границу, переходя в обширную промзону: дальше на юг и вплоть до самого берега. Многоуровневая развязка, по которой сейчас нёсся его автомобиль, проходила над верфью. Высоченные бетонные здания сменялись одно– или двухэтажными складами и цехами. Когда-то раньше здесь вовсю кипела работа, но сейчас практически все из них наполовину развалились и выглядели бесхозными. Ряд обшарпанных, местами заржавленных навесов без дверей перемежался одноэтажными бетонными коробками. Проехав мимо таких по параллельной улице, Дракон оказался прямо напротив автомастерской, на вышеозначенной Хо Юн–стрит. «Самое подходящее место для того, чтобы тебя закатали в бетон», — усмехнулся Фейлон, оглядывая высокую стену из профлиста, за которой открывался вход на территорию. Он припарковался сбоку, обошёл ограждение с обратной стороны и нырнул в свободный, ничем не закрытый лаз. Там он побродил ещё немного и через двести метров обнаружил узкую, засыпанную гравием тропку, которая шла перпендикулярно главной дороге мимо складов, к обширной погрузочной зоне, и там же переходила в пристань. «Вот это место», — отстранённо подумалось ему. Где-то рядом находился его отец, который примерно в это же время планировал отплыть в сторону Макао. На одном из катеров, что то там, то сям покачивались на воде, подобно огромным раздутым поплавкам. Или даже на грузовом судне. Неслыханно. Лидер одного из самых влиятельных кланов Гонконга вынужден едва ли не с позором покидать город, как бесправный беженец, которых сотнями перевозят в трюмах. И всё потому, что все официальные пути отступления перекрыты людьми якудза. Фейлон медленно вдохнул и выдохнул, ощущая, как в душе начинает постепенно закипать гнев. Это чистое, беспримесное чувство несло только облегчение, выжигало напрочь глубокую печаль, что владела им всю неделю. Можно было сколько угодно терзаться и продолжать ныть. Волноваться за отца. Или вздрагивать каждый раз, когда ему должен был поступить звонок от людей, отправленных в Вайчжау охранять Тао и его семью. Но ему удавалось выкарабкаться и из большего дерьма. Чёрт возьми, да его жизнь и работа состояли из взлётов и падений. Так почему же именно это оказалось для него столь болезненным? Да, он всегда будет падать, но поднимется вновь. Другого выхода у него не было. И другой семьи тоже. Он проследит, чтобы отец сумел безопасно выехать из Гонконга. А потом выпустит кишки Айзаве Кацуро и всем тем, кому так нравилось играть в его верных вассалов. И вздохнёт свободно. Мысленно поставив точку в своей пятиминутке страданий, Фейлон повернулся спиной к пристани и вынул из кармана пиджака вибрирующий телефон. — Левая сторона склада напротив вас, Лю ло бан, — ответил Кит Янхан на его невысказанный вопрос. — Гляньте туда. Фейлон посмотрел на высокие стены из профлиста с зияющими сквозными проходами, и от одной из них, слева, отделилась тёмная фигура и помахала ему рукой, потом, за её спиной — также двое людей. Еще пара незаметных, как тени, соглядатаев отделилась от стен соседнего помещения. Дракон сложил пальцы в ответном одобряющем жесте и скупо улыбнулся. — Ваши люди на месте? — Да. Не так много, как мы надеялись, но те, что в нашем распоряжении, сделают, что смогут. — Хорошо, — сказал он. — Следите за дорогой и подъездами к пристани. Нельзя, чтобы в следующие два часа туда спустился кто-то посторонний. Он был бы рад рассказать им больше, упомянуть такие важные сейчас детали, но и сам многого не знал. А тем временем это вынужденное неведение нервировало всё больше. Ведь при всей его бдительности он мог что-то выпустить из вида, не уследить за чем-то… За его спиной раздался громкий басовитый гудок, от которого волоски на коже невольно поднимались дыбом, и Фейлон вновь развернулся к воде. — Я стою неподалёку от пристани, — доложил он, набрав номер Янцзу. — Я знаю, — последовал ответ. Фейлон невольно обернулся вокруг своей оси, пытаясь угадать, откуда за ним наблюдают. Слева направо, словно красуясь, медленно и неторопливо проплывал большой грузовой контейнеровоз, верхняя палуба которого была плотно заставлена в несколько разноцветных слоёв. И рядом, у берега, и немного дальше на волнах качалось полдюжины барж и паромов поменьше, разной степени заполненности. Фигурки грузчиков на их фоне смотрелись совсем игрушечными. Паром? Один из катеров? Крытый мостик контейнеровоза? Вот же высокомерная сволочь. — Смотри в оба, братец, — вкрадчиво прошелестело в динамике. И, будто в подтверждение его словам, на погрузочную площадку перед пристанью выехал фургон с затонированными стёклами, откуда со всеми предосторожностями выгрузили инвалидную коляску, очень похожую на ту, в которой почти всё время проводил отец в его воспоминаниях. Не отводя взгляда, Фейлон следил за тем, как коляску грузят на один из катеров, как заводится двигатель, заставляющий судно встрепенуться и заскользить по волнам. Вскоре катер подошёл к тому месту, где на контейнеровозе находится лоцманский трап, и общими силами коляску загрузили на борт. Вероятно, совсем недавно таким образом туда попал и отец, с которым Дракону так и не удалось ни увидеться, ни даже поговорить по телефону… — Дорога, Лю ло бан! — донеслось со стороны складов, и Дракон мгновенно повернулся назад, к развязке. На ближайшую трассу неторопливо въезжала группа легковушек. На служебные автомобили работников близлежащих предприятий или просто проезжающих мимо они явно не походили. Первый из них остановился как раз напротив того места, где начинался параллельный проезд; остальные же тормознули чуть дальше, не доезжая до складов и наоборот, проехали немного вперёд, как если бы планировали захватить территорию в невидимые клещи. — Как я погляжу, у тебя уже появились неотложные заботы, — протянул Янцзу и нарочито обеспокоенно добавил: — Не подведи нас. Ты уверен, что за тобой не было хвоста? Фейлон нажал на отбой и медленно отнял телефон от уха, пытаясь осознать происходящее. В глубине души он знал, что так и будет и что, несмотря на все его старания, «Айзава-кай» не оставит в покое свои поиски. Каким бы безопасным и выверенным ни казался его путь сюда, за ним уже давно следили. Быть может, ещё с момента его заселения в отель. «Мне удалось выбраться, хоть я и до сих пор не верю в это…» Или даже раньше. Какие бы благие цели ни преследовал Михаил, они оба оказались пешками в чужой игре. Но сейчас ему уже некуда было отступать. И некогда рефлексировать. На какие действия его ни пытались спровоцировать, всё рано или поздно кончилось бы именно этим. Поспешно вжавшись спиной в стену ближайшего пустующего цеха, Фейлон не отрывал взгляда от дороги. Он видел, как из машин, подруливших к обочине, выбрались полдюжины крепких парней и, оглядевшись, направились вниз — туда же, где совсем недавно прогуливался сам Дракон. Между ними и пристанью оставались только три ряда заброшенных зданий и чуть более дюжины союзников. Фейлон коснулся рукояти арбатовского «грача», с которым не расставался с момента его побега. Магазин был под завязку набит патронами, что до сей поры грело душу. Но он понимал, что очень скоро придётся потратить их, и так, чтобы каждый, мать его, попал в цель. Первые выстрелы прозвучали тогда, когда люди из «Айзава-кай» попытались обогнуть ближайшее из зданий, а кто-то — и пройти через них. Снайперы Кита Янхана, прятавшиеся внутри, оживились; воздух разорвали приглушённые хлопки выстрелов. Пришельцы мигом сориентировались, метнулись к припаркованным рядом машинам, укрываясь за ними и короткими перебежками пытаясь передвигаться всё ниже к пристани. Подобный обмен огнестрельными любезностями не мог происходить бесконечно, у кого-то должно было лопнуть терпение. Ведь и те, и другие прекрасно знали, что Лю Тайрен, который планировал с минуты на минуту отплыть от берегов Гонконга всего в паре десятков метров ниже, отнюдь не станет ждать, пока его проводят. Внимание Фейлона привлекло движение рядом с одной из машин, стоявших неподалёку. В ней было так тихо, что поначалу он посчитал её пустой. Меж тем её задняя дверца открылась, и из салона вышел тот, кого Дракон меньше всего надеялся увидеть здесь: Асами Рюичи. Якудза неторопливо шёл к тому месту, где берег заканчивался небольшим возвышением и можно было наблюдать за работой погрузчиков, а также за тем, как швартуются к пристани баржи и катера. Фейлон мгновенно отодвинулся от стены и вынул увесистый «грач» из кобуры, прицеливаясь. Увы, сейчас якудза был слишком далеко. Дракон отчётливо видел, как он поднёс трубку к уху, и в районе складов раздался громкий хлопок, после чего перестрелка оборвалась. Этот перерыв в несколько секунд стал переломным. Пользуясь замешательством противника, люди из «Айзава-кай» беспрепятственно обогнули склады, после чего начали буквально стекать с холма вниз, к погрузочной площадке. — Ублюдок, — прорычал Дракон, срываясь с места и уже не думая о том, что его обнаружат. Если ему повезёт, можно будет попробовать преодолеть эти несколько десятков метров бегом, после чего прицелиться вновь. Пробежать ему удалось недолго: утрамбованная земля в паре метров от него взорвалась фонтанчиками, и он резко затормозил, буквально откатываясь назад. Он быстро понял, что добраться до Асами ему не удастся и единственной альтернативой будет не давать «Айзава-кай» завладеть катерами и лодками, с помощью которых можно было добраться до контейнеровоза с коляской. А потом думать о перспективах стало некогда: в следующие несколько минут он банально пытался выжить, отстреливаясь. Найти укрытие на пристани было сложно; единственным способом как-то защититься от пуль на суше было уйти к воде, чего он всеми силами не хотел — ведь с каждым шагом назад он вёл своих врагов к тем, кого так отчаянно защищал. Когда в магазине оставалось от силы четыре патрона из потраченных восемнадцати, а он смог поднять голову без риска получить пулю в лоб, понял, что потерял из виду Асами Рюичи — и одновременно подобрался буквально под самый борт к стоявшим на пристани лёгким рабочим катерам. Такую возможность он упустить не мог. Улучив момент, он перемахнул через леера и почти распластался на палубе, переводя дыхание. Потом, поняв, что его в кои-то веки никто не преследует, соскользнул в рубку и увидел, что та пуста. Но если он будет мешкать, это ненадолго. Ключ обнаружился на месте, в замке зажигания, и облегчение затопило Фейлона от макушки до пят. Он почти упал в кресло, запустил двигатель и, ухватившись за рычаг, постепенно сдвинул его максимально вперед, чувствуя, как судно под ним оживает и вздрагивает, отчаянным рывком набирая скорость. Контейнеровоз, к которому шёл катер, становился всё ближе, и в итоге, когда наступил момент швартовки, в окне рубки виднелся только высоченный, не менее двенадцати метров над водой, тёмно-красный борт. И хотя лацпорт*, через который зачастую можно было удачно попасть на судно, сейчас был задраен, лоцманский трап* на нём, к счастью, ещё не успели смотать, так что Дракону не пришлось бы изыскивать способы (довольно бессмысленные в случае его отсутствия) проникнуть внутрь. Фейлон заглушил двигатель и выбрался на палубу, щурясь от порывистого, хлёсткого ветра, и потянулся к толстой верёвке трапа. Позади, в десятке метров от него ревели моторы лодок: люди из «Айзава-кай» шли по его следу, оставив малочисленный арьергард отстреливаться от изрядно поредевшей группы Кита Янхана. Тот не мог прикрывать Фейлона вечно, как бы Дракон этого ни хотел. То оглядываясь назад, то смотря вверх, Дракон принялся взбираться по трапу. Ступеньки под его ногами с непривычки вихляли из стороны в сторону, но вид всё приближающихся лодок заставлял сцеплять зубы и продолжать взбираться всё выше. Вблизи контейнеровоз больше не напоминал лодочку, гружёную разноцветными рождественскими подарками. Практически всё пространство палубы было заставлено рядами контейнеров. Громадные сорокафутовики, установленные друг на друга блоками, по высоте равнялись полноценным многоэтажкам, и Дракон надеялся, что сможет укрываться за ними какое-то время, пока не сообразит, где искать отца. Если он не наблюдает за происходящим с мостика, вместе с экипажем, возможно, его с комфортом устроили в одной из кают жилой надстройки*. Каюты с минимальными удобствами должны были быть на всех судах, даже на таких, казалось бы, плохо приспособленных для людей. Не зря же ушлые предприниматели устраивали на них кругосветные путешествия для туристов. В крайнем случае… Что же, пришлось бы поискать бы его в машинном отделении или даже в трюмах — если повезёт и экипаж не начнёт чинить ему препятствия. Оказавшись на палубе, Фейлон поспешил к лебёдке — громадной махине с барабаном и навитым на ней канатом толщиной в половину его руки, от которой верёвочный трап спускался за борт. Едва он нашёл, где располагается массивная рукоятка, и сообразил, как снять автоматический привод с блокиратора, послышался рёв моторов катеров, нагоняющих контейнеровоз. Счёт тем временем шёл буквально на секунды, и он категорически не успевал смотать трап. Ещё чуть-чуть, и люди из «Айзава-кай» поднимутся на борт вслед с ним. По красной, блядь, ковровой дорожке. — Твою мать! Твою мать! Фейлон от души зарядил ногой по толстенному металлическому барабану и подбежал к борту. Там, на катерах, уже шла перестрелка, нескончаемая и яростная, а где-то, где катера успели столкнуться бортами, — и полноценная драка. К сожалению, приспешники Айзавы Кацуро одерживали верх — большей частью из-за численного перевеса, хотя люди, бывшие на стороне Дракона, так же отчаянно пытались удержать их. Трап уползал вверх, но слишком медленно, чтобы до него нельзя было дотянуться с воды. Выхватив «грач» из кобуры и удерживая его обеими руками для большей меткости, Фейлон выстрелил, и первый же человек из команды «Айзава-кай», зацепившийся за нижнюю часть трапа, вскрикнул и упал в воду. Подобным же образом Дракону удалось снять ещё одного, и почти синхронно с его выстрелом прозвучал и чужой, меткий, и крепкий высокий парень из команды Кита Янхана, который выбил пистолет у своего противника помельче, упал навзничь, совсем близко к борту катера. Фейлон проследил взглядом предполагаемую траекторию выстрела и увидел, как вместе с телохранителем или подчинённым, прикрывающим его, из маленькой каюты одного из катеров выходит Асами Рюичи. В руке его дымился пистолет. — Вот же тварь! — возмутился Дракон, молниеносно направляя на него «грач», и нажал на спусковой крючок. Человек рядом с Асами пошатнулся и схватился за плечо, тем самым открывая мишень позади себя ещё немного сильнее. Фейлон зло усмехнулся и выстрелил снова. Пуля смяла обшивку в каких-то сантиметрах около головы якудза, но сам он остался невредимым. Взбешённый собственной косорукостью и тем, что раскрыл своё местоположение, Фейлон выстрелил вновь, но к этому моменту его магазин уже опустел, и он, разразившись ругательствами, поспешно укрылся за невысоким наклонным бортом. Как он мог разжиться оружием, если не подпустив противника ближе, на борт? Что ему ещё оставалось? Он отбежал от борта, прячась за одним из сорокафутовиков, и затаился там, пока не услышал осторожные шаги. Тогда он резко выкинул руку со сжатым в ней пистолетом на уровне предполагаемого лица «визитёра». Раздался глухой хруст ломаемых хрящей, и Фейлон, выйдя из-за угла, завершил атаку коленом в живот. Обливаясь кровью, мужчина свалился на палубу. Парой рывков Дракон затащил раненого за контейнер, обнаружил у него под пиджаком «глок», магазин которого, к счастью, был опустошён только на четверть. Дракон приставил дуло пистолета к подбородку якудза и выстрелил. Потом поднялся и, переступив через лужу крови, скрылся за ближайшим блоком контейнеров. Но постоянно отсиживаться в укрытии, выбирая место для выстрела, у него не получилось. Спрятаться на палубе контейнеровоза, плотно заставленного грузом, было сложно — если только не спускаться на нижние ярусы, но вот этого Дракон как раз не хотел. Если он правильно помнил, инвалидную коляску опускали на палубу отнюдь не в районе надстройки, да и быстро затащить её наверх по узким извитым лестницам было бы проблематично. И если представить, что за это время состояние отца ухудшилось и теперь он не мог обходиться без коляски… Как же хотелось поскорее найти его, пока их вторжением не озаботился экипаж и всё здесь не превратилось в хаос! Думая так, Фейлон почти добежал до надстройки. Лестница с ограждением, обвивавшая каждый ярус, была буквально в нескольких шагах, но взобраться на неё ему не удалось. В последний момент из-за контейнеров к нему метнулась смазанная чёрная тень, сбивая с ног, и они покатились по палубе, осыпая друг друга ударами. Перед самыми глазами Дракона замаячило чьё-то покрасневшее от натуги лицо. Не Асами Рюичи. Ну, так даже проще. Высвобождаясь из почти железного захвата, Дракон оттянул большой палец держащей его руки и резко рванул на себя. Раздался вопль, живой обруч вокруг рёбер ослаб, и дышать стало тут же свободней. Не без труда оказавшись сверху, Дракон навалился на противника всем весом, стараясь передавить рукой трахею. Ведь даже если отец скрывался вовсе не в каютах, пускать «Айзава-кай» в рубку и позволять судну сходить с курса было не в интересах Фейлона. Постепенно японец под ним захрипел, задёргался, и в последний момент Дракон почувствовал, как его правое бедро начинает гореть от характерной боли — острой, режущей, и как стремительно промокает от крови штанина. Он заорал — больше от возмущения и ярости, чем от боли — и изо всех сил ударил противника ногой в область предплечья. Потом, когда его атака наконец достигла цели и лезвие выпало из руки японца, тут же перехватил нож и нанёс противнику несколько глубоких ударов в живот и горло. Адреналин бурлил в его венах, придавая сил и делая окружающее кислотно ярким, и он ощущал почти звериное удовлетворение при виде агонии врага. Но постепенно это ощущение прошло, чувствительность тела вновь вернулась, а бедро так и полыхало огнём в месте пореза. Стараясь как можно быстрее перевести дух, Фейлон поднялся на ноги и огляделся. Было бы неплохо перевязать рану, но увы, отдохнуть ему не светило ещё долгое время. Якудза шли по его следу, словно акулы, привлечённые запахом крови при любой мало-мальски серьёзной потасовке. Сразу стало понятно, что несмотря на все усилия, удерживать якудза подальше от кают уже не получится. Самая ожесточённая и кровавая схватка завязалась рядом с жилой надстройкой, и отбрасывать их от лестницы выходило всё трудней. Людей, которые были на стороне Дракона, становилось всё меньше, а тем, кто жив, не оставалось ничего, кроме как драться. Даже не будучи уверенными, где именно находится их вдохновитель Лю Тайрен. В сторону Фейлона бежали сразу трое. Узкое пространство палубы, практически полностью заставленной контейнерами, было плохо приспособлено для драк, и приходились переходить к ближнему бою, максимально сокращая дистанцию без какой-либо возможности отступления. Резко отшатнувшись вбок от подбегающего к нему сурового качка с пистолетом, Дракон выбросил ногу вперёд, целя в пальцы. Корпус контейнера, на который он навалился боком, отозвался глухим гулом. Было чертовски тесно. С первого удара выбить оружие не удалось, и он рубанул предплечьем по суставу кисти, ещё и ещё раз, отводя дуло от себя и постепенно выворачивая вытянутую в его сторону руку. Когда ему почти удалось отобрать нож, он почувствовал скользящий удар по корпусу и сразу — другой, в голову. Увернуться полностью не получилось, и теперь, выставив отобранный нож и пистолет в сторону своих неудачливых противников, он пытался отступать, одновременно не подпуская к себе обоих. Голова его пульсировала болью и кружилась: всё-таки с момента недавнего сотрясения прошло еще слишком мало времени, и Фейлон был особо уязвим к подобного рода атакам. Пошатнувшись в очередной раз, он сумел выхватить пистолет из кобуры и выстрелил: тому, кто стоял ближе — в грудь, а второму — в колено. «Наконец», — пронеслось в его голове при взгляде на кровь, пятнающую настил палубы, на то, как падают атаковавшие его якудза — безвольные, обмякшие, как мешки с сеном. — Держитесь, Лю ло бан! — донеслось сзади. Огибая длинный ряд контейнеров, к нему бежал Кит Янхан с двумя прикрывающими его помощниками. Дракон ещё раз взглянул на верхние этажи надстройки. Он до сих пор не был уверен, куда идти в первую очередь. Но сейчас, когда подошла помощь, у него появилась возможность удостовериться в правильности своих предчувствий. — Прошу, не подпускайте их к лестнице, пока я не вернусь! — почти взмолился он. — Мне надо проверить кое-что. Это займёт не больше пяти минут. Пожалуйста! Мой отец… Кит Янхан не дал ему оправдываться дальше. Хотя ему самому сейчас было очевидно нелегко: и руководить всем, и одновременно обороняться, выбиваясь из сил. Он просто посмотрел на Фейлона и без лишних споров согласился, сняв пистолет с предохранителя. — Без проблем, Лю ло бан, я понимаю. Идите! Невысказанная благодарность комком подошла к горлу. Фейлон развернулся как мог быстро — это уже не получалось делать столь ловко — и, прихрамывая, побежал по палубе, ища глазами люк, ведущий в машинное отделение, или что-то похожее. Буквально через несколько метров, рядом с кормой, он наткнулся на металлическую дверь и нырнул в мерцающий бледным светом лестничный пролёт, углублявшийся вниз на бесконечных пять ярусов. В самом низу обнаружилась маленькая комната, вдоль стен которой высились ряды распредщитов, мигающих красными светодиодами, напротив сиял дисплей, где менялись цифры, ниже располагались многочисленные пульты и панели с десятками безымянных кнопок. По счастью, ни механиков, ни операторов там не было. Напротив же располагалась ещё одна дверь, с предупреждающими наклейками, которую Дракон и рванул на себя. Помимо душного жара под семьдесят градусов, который окатывал всё тело от макушки до пят, его моментально оглушил шум сотен работающих одновременно механизмов. Нет, Фейлон, конечно, чувствовал, что смутный рокот и грохот усиливался с каждым шагом вниз по крутой лестнице, но сейчас… Было непонятно, как можно находиться здесь более одной минуты без беруш, особенно — не слишком здоровому человеку. Впрочем, вопрос стоял совсем по-другому, если твоя задача — выжить любой ценой. Он помедлил и двинулся в направлении, противоположном ядовито-жёлтым стрелкам «выход», нарисованным на полу. Вероятно, они обозначали основной и самый краткий путь наружу — из глубины. И именно там, в любом из пригодных для ожидания помещений, мог оказаться его отец — вынужденно загнанный в самые низы, словно бездомная шавка. Начиная своё сомнительное предприятие, он и представить не мог, к чему могут привести его самонадеянные попытки наладить бизнес отдельно, не советуясь со «Змеем»… В глазах его периодически темнело, но он держался. Стиснув зубы и изо всех сил стараясь не хромать, Фейлон двинулся вперёд по крашеным стальным плитам. Он повернул налево раз, другой, ухватился за ограждение и ступил на трап, задрожавший под его шагами. Каждый поворот сейчас казался бесконечным. Окровавленная рука неожиданно соскользнула по узкому металлическому поручню, и он чуть не сорвался на нижний ярус, чудом удержав равновесие. Не время было расклеиваться. Он должен был найти отца. Огромное грохочущее нутро судна вокруг него, казалось, жило своей жизнью, а извивы толстенных трубопроводов, многочисленные цистерны и бачки только усиливали сходство с брюхом гигантского живого чудища. Заворожённый слаженной работой механизмов, Фейлон невольно уставился на многоцилиндровый двигатель в середине и на соседней платформе увидел что-то металлически поблёскивающее, чужеродное и одновременно знакомое… Коляска. Он так заволновался, что едва не съехал вниз по очередному трапу. — Отец! — крикнул он, сбегая на обитую металлом палубу и забыв о собственном ранении. — Отец! Его зов остался без ответа. Дракон выждал немного и спустился по лестнице, беспрестанно оглядываясь и уже понимая, что рядом с коляской и в машинном отделении, кажется, никого нет. Кто-то занёс её сюда в качестве очередной приманки для якудза, проникших на судно? Или забросил вниз, как ненужный балласт, потому что отцу она уже не понадобится? Он почувствовал, как спина его, от шеи до самой поясницы, покрывается ледяными мурашками ужаса. Нет, он не будет думать об этом. «Белый змей» не собирался так просто сдаваться Айзаве Кацуро! Скорее всего, его расчёт не оправдался и отец сейчас находился в более безопасном месте. Возможно, на мостике или в одной из офицерских кают, и они наконец-то поговорят, когда ему удастся подняться в надстройку. Дракон ощупал ногу через намокшую от крови штанину и тут же хватнул ртом воздух от ослепляющей боли. Стоило посмотреть на вещи здраво. Могли ли они обезвредить «Айзава-кай», когда людей на его стороне было втрое меньше, а самого его ранили? Реально ли найти на судне отца, одновременно отстреливаясь, безопасно усадить в шлюпку или довести до катера? Куда ему стоило бежать в первую очередь, пока не кончились силы? Иначе он просто не успеет ничего толком: выдохнется и истечёт кровью, в панике бегая по каютам и открывая едва ли не каждую дверь. Конечно, нет. Вместо этого ему стоит сэкономить время, прекратить эти издевательские игры в кошки-мышки и потребовать у Янцзу выдать ему местонахождение отца. Он опустил руку в карман пиджака, нащупывая там телефон, и тут за его спиной раздался окрик, смутно различимый в шумах многочисленных моторов. Дракон медленно обернулся. Асами Рюичи стоял недалеко от входа в машинное отделение, перегнувшись через ограждение. Поняв, что его услышали, он сбежал по трапу ещё на ярус ниже, и Фейлон немедленно выхватил из кармана нож, позаимствованный в недавней драке. — Ты чертовски не вовремя! Не подходи! Асами продолжал решительно идти к нему, будто не слышал угрозы. Дракон покрепче перехватил рукоять ножа и приготовился атаковать — быстро и как можно более экономно. Не думая останавливаться, якудза выбросил ногу вперёд, коротким и жёстким ударом, и запястье Фейлона мгновенно онемело, пальцы сами собой разжались, а нож, словно бумеранг, отлетел в сторону, намертво застряв под одним из грохочущих агрегатов. — Я сказал, не мешай, пока я не убил тебя нахер! — зарычал Дракон и без раздумий бросился вперёд, невзирая на то, что обезоружен. Он увидел, что ткань пиджака на предплечье Асами распорота и пропиталась кровью, как от пореза, и с мстительным удовольствием надавил на это место пальцами. Царапина мгновенно взбухла алым, Асами застонал сквозь зубы и несколько раз ударил его коленом по раненому бедру. В глазах Дракона немедленно потемнело от боли; и так измотанное тело перестало слушаться, а нога начала постепенно подгибаться. Падая, он повис на якудза всем весом, стремясь увлечь его за собой, и услышал: –…нет на судне! Он недоверчиво уставился на Асами, испытывая почти осязаемое отвращение при мысли о том, что он опять находится столь близко к предателю, перевернувшему и сломавшему всю его жизнь. Якудза встряхнул Фейлона за плечи, нависая сверху, потом метнул быстрый взгляд на инвалидную коляску. — … слышишь меня? Лю Тайрена нет на судне! Тебя провели, как и всех нас. Предали. Это ловушка. — Ты лжёшь! — закричал Дракон. — Если бы! Открой глаза! Почему ты так сопротивляешься правде? Думает ли он сейчас о тебе, когда ты бегаешь и ищешь его по всему судну? «Именно он заменил меня на посту, когда это было так необходимо. Мои сыновья, мои поддержка и опора…» «…Он не остановится, пока не истратит всё лояльное ему пушечное мясо…» — И даже если и так, — усмехнулся Дракон. — Разве это важно, если речь идёт о его спасении? И тут где-то рядом, в соседних трюмах, прогремел взрыв. Он был таким мощным, что громадное судно явственно покачнулось. В беспрерывно работающем механическом нутре раздался глухой удар, скрип, а потом где-то рядом с котлом, из того места, где свивались воедино гигантские трубы, со свистом пошёл пар. Немного придя в себя после накрывшей их ударной волны, Дракон приоткрыл глаза. Авария… Невозможно! Бомба? Быть того не может! Неужели «Айзава-кай» удалось переиграть «Змея», заложив взрывное устройство заранее? Но как, если люди Айзавы проникли на судно всего четверть часа назад? — Предпочитаешь думать, что это моих рук дело? — ядовито поинтересовался Асами, сверля его взглядом. — Всё ещё не хочешь включить мозг? — Я включил его достаточно, чтобы понять твою гнилую натуру, — процедил Дракон. — Может быть, в этом и заключается моя миссия. Отправить тебя в ад и оставить Айзаву Кацуро в одиночестве. Я уверен, вскоре его ожидает та же участь. — Ну уж нет. У меня на тебя другие планы, — выдохнул Асами, и по его губам проскользнула усмешка предвкушения, дикая в такой ситуации. А учитывая, насколько он был лоялен Айзаве Кацуро… Фейлона передёрнуло от одной мысли о возвращении на территорию якудза в качестве пленника. — Не желаю иметь с тобой ничего общего! — выкрикнул он, отталкивая Асами. Ярость и паника придали ему сил. — Не прикасайся ко мне! — Не собираюсь, пока ты вновь меня не вынудишь, — усмехнулся якудза. — Ты пойдёшь сам, своими ногами. Лучше посмотри-ка туда. Он указал на очередной трубопровод в нескольких метрах от них. На нём с помощью изоленты была примотана небольшая, но увесистая коробка с аккуратно обвивающими её проводами, а посередине был прикручен дисплей, цифры на котором зловеще мигали, показывая всё уменьшающийся временной промежуток между текущим моментом и часом икс. Судя по таймеру, в их распоряжении оставалось всего лишь пять с небольшим минут. — Твою мать! — Именно. Нам надо уходить отсюда. — «Мне»! — упрямо выкрикнул Фейлон. — Мне надо уходить! Дракон поспешно вскарабкался на четвереньки, на колени, более не давая повода касаться себя, и поковылял к выходу. Якудза последовал за ним, тяжело дыша и одним своим присутствием заставляя ускоряться всё сильнее. Уже на самой лестнице раздался второй взрыв в трюмах, ещё мощнее предыдущего. Судно вновь качнуло так, что Фейлон побоялся за целостность собственной руки, слетая со ступеньки. Сейчас уже был заметен крен, который не выправлялся, а наоборот, увеличивался на какую-то долю градуса с каждой минутой. Задыхаясь от бега, они выбрались на палубу, где от притока свежего прохладного воздуха у Дракона закружилась голова. Асами не стремился нападать на него вновь — лишь кивнул в сторону надстройки. — Собираешься проверить мои слова и подняться в каюты? Уверен, что у тебя есть время? Фейлон замер. Ещё недавно полдюжины оставшихся в живых человек дрались там не на жизнь, а на смерть, переступая через трупы и используя контейнеры как прикрытие. Сейчас же там стояла зловещая тишина: ведь практически все люди, помогавшие Фейлону, были либо тяжело ранены, либо мертвы; на стороне «Айзава-кай» в живых оставалось максимум четверо. Он увидел, как бледный в синеву Кит Янхан неподвижно застыл в позе полусидя, опёршись спиной о лестницу. На его животе расползлось огромное бруснично-красное пятно, почти насквозь пропитывая левую брючину. Дракон заскрипел зубами, осознавая, что именно через него Асами пришлось пройти, чтобы проверить каюты и понять, что отца наверху нет. Он понимал, что без жертв в подобном противостоянии не обошлось бы, но вот так… — Как думаешь, действительно ли заинтересованный в тебе человек довёл бы ситуацию до такого? — меж тем продолжал Асами. — Ты всё ещё считаешь, что обязан выполнить великую миссию по уничтожению кровного врага? Не лучше ли снять розовые очки и признать, что такой ты, со всей своей совестливостью и любовью к папочке, воспринимаешься им как разменная монета? Так-то они тебя ценят, отправив умирать? По щекам Фейлона потекли яростные слёзы. — Да мне плевать, что ты думаешь о нём! Каким бы чудовищем ты его ни представлял, какие бы доказательства ни выискивал! Он — всё, что у меня есть! И тебе этого не понять! В кармане пиджака Асами запиликал телефон, и тот поднёс его к уху, не отрывая взгляда от Фейлона. Дракон лишь отступил от него ещё на шаг, дальше, несмотря на то, что стоять ровно на медленно, но плавно кренящейся палубе становилось труднее. — Всё ещё не веришь мне? Смотри. Частный самолёт, на борту которого находился Лю Тайрен, только что вылетел из Кайтака* в Лондон, — сказал якудза, поднося дисплей с номером рейса почти к самому его носу. Но как? Ведь в последнем разговоре Янцзу говорил ему о Макао… — Всё ещё не понимаешь, как ловко тобой сыграли? Можешь узнать и сам, если не доверяешь мне. Сделаешь это, когда мы спасёмся. — Нет, — сказал Фейлон, смахнув слёзы рукавом, и направил на него трофейный «глок», который всё это время лежал в кобуре и ждал своего часа. — Не «мы». Такого выражения на лице Асами он не видел давно. Последний раз, наверное, в прошлой жизни, когда был опасно ранен Такаба Акихито. Смесь разочарования, изумления, близкого к отчаянию, и ещё нечто, с трудом поддающееся описанию. Что же. Тяжело осознавать, что твои собственные коварные замыслы не сбываются, когда ты в шаге от их реализации. В буквальной степени. Настало время и Его Всемогуществу ощутить, каково это. — Я не позволю тебе сбежать с этого судна, даже если мне придётся уйти под воду вместе с ним, — проговорил Фейлон, снимая пистолет с предохранителя. Рука его дрожала. Его несло, но остановиться он уже не мог. — И я никогда не буду на твоей стороне, каких бы выгод ты мне ни предлагал. Гонконгу не быть вашим. Я не позволю, чтобы такой человек, как ты, ходил со мной по одной земле. — Фейлон, пойми, у нас очень мало времени, — почти ласково заговорил якудза, протягивая к нему руку. — Ты опять начинаешь? Дракон стиснул «глок» крепче, упрямо сцепил зубы и выстрелил. Он даже не осознал толком, как это произошло: аффект и рефлексы сделали всё за него. — Разве я неясно выразился? — выкрикнул он звеняще, будто в попытке самооправдания. Но Асами не отвечал. Девятиграммовая пуля пробила его грудь на несколько пальцев выше сердца. Якудза сделал шаг назад, пытаясь удержаться на ногах, но не смог, и словно нехотя осел на колени, а потом постепенно опустился спиной на палубу. Фейлон отмечал всё это отстранённо, как если бы выполнял очередное рутинное задание на службе у Янцзу, хоть с этого момента утекло уже много, много воды. Вот объект теряет равновесие и падает, обливаясь кровью. Иногда прицелиться можно было столь удачно, что сознание покидало жертву уже через несколько минут. Оставалось только приблизиться и засвидетельствовать смерть, а если таковая ещё не наступала, поспособствовать ей, чаще всего выстрелом в голову. То ли подчиняясь привычному регламенту, заведённому с начала работы, то ли попросту заворожённый последними моментами жизни его врага, Фейлон сделал несколько шагов навстречу Асами, всё ещё держа его на прицеле. Губы якудза беззвучно шевелились, а сам он неотрывно смотрел на Дракона, будто хотел что-то сказать, но шок и слабость не давали ему собраться с мыслями. Он всё пытался привстать, опереться на локоть, развернувшись к Фейлону почти боком. Под его спиной стремительно растекалась кровавая лужа. Рука его поднялась — и вновь упала по направлению к спасательным шлюпкам, как бы указывая, куда побежал бы он сам и, возможно, потащил бы за собой и Дракона. — Прости, — глухо проговорил Фейлон, чувствуя, как навечно заледеневает, отмирает что-то внутри, и вновь навёл на Асами пистолет. Сделать контрольный выстрел Дракон не успел. Почти одновременно с его словами прогрохотал очередной взрыв — уже в машинном отделении, откуда они только что выбрались. Палуба под ногами покачнулась, накрениваясь, и Фейлон упал на бок, роняя пистолет и слыша, как громко и гулко скрипят — почти стонут — металлические опоры позади него. Он инстинктивно обернулся и увидел, как ряды контейнеров напротив него сваливаются с направляющих, подчиняясь сокрушительной силе, что корёжила всё вокруг. Как ни тошно ему было, как ни хотелось закрыть глаза и смириться со своей участью, инстинкт самосохранения по-прежнему повелевал его телом. И, когда он увидел, как на него несётся многотонная неотвратимая смерть, первое же решение, которое принял его организм в обход мозга, было: «бежать». Судно продолжало крениться, и удерживаться на ногах выходило всё сложней. Задние ряды сваленных в беспорядочную кучу контейнеров и то место, где лежал Асами, охватило пламя, и даже на таком расстоянии чувствовался опаляющий жар, от которого моментально высыхала роговица и едва не воспламенялись волосы. Удушающе запахло гарью. Горло тут же перехватило, глаза начали слезиться. За его спиной закричали, засуетились люди, и он обернулся на голоса, охваченный почти мистическим страхом увидеть Асами рядом с собой: окровавленного, с багровой дырой в районе сердца, этакое воплощение мести восставшего из мёртвых — или не собирающегося умирать, пока не воплотит в реальность свои неведомые планы насчёт него. Но это были всего лишь члены экипажа. Перепачканные копотью, они суетились около ярко-оранжевых шлюпок, закреплённых на высоких, снабжённых лестницами шлюпбалках*, совместными усилиями отматывая от них стальные тросы и запуская приводные механизмы. Стрелы то одной, то другой из шлюпбалок кренились к воде, и шлюпки опускались вниз на талях под силой тяжести. Чувствуя, что практически теряет сознание, Фейлон с трудом забрался в ближайшую из свободных шлюпок, выдвинул вперёд рычаг, заводя двигатель, и без сил опрокинулся на спину, раскинув руки. Его крупно трясло. Шлюпка отплывала дальше и дальше, и постепенно Дракону удалось увидеть судно целиком: заполучившее трещину в нижней части борта и охваченное огнём; его трюмы стремительно наполнялись водой. Больше половины контейнеров повалились с направляющих, словно кубики; густой удушливый дым вырывался из трюмов и распространялся по палубе. Постепенно, постепенно фокус его внимания вновь переключался из режима отстранённого зрителя в кинотеатре на непосредственного очевидца, и это запоздалое осознание происходящего ударило его не меньше, чем взрывная волна тогда, на палубе. Он отвёл взгляд от клубов чёрного дыма, уходящих в небо, и заорал — бессильно, яростно, срывая голос и чувствуя, как по щекам и шее побежали струйки горячих слёз. Если хотя бы на мгновение поверить в то, что Асами Рюичи сказал правду, теперь он остался совсем один. И неважно, что некоторые важные для него люди по-прежнему были живы. Если раньше он мог назвать минимум три причины порадоваться своему чудесному шансу начать всё сначала, сейчас они исчезли или не имели значения — благодаря стечению обстоятельств или потому, что он сам этому поспособствовал. Разжав кулаки, он, в лучших традициях фильмов ужасов, увидел на ладонях незасыхающую кровь. Словно наяву, увидел лицо Асами, искажённое болью агонии, за секунды до того, как взорвалась не только бомба в машинном отделении — пошёл прахом его собственный мир, Высокая Башня на непрочном основании из иллюзий. Теперь уже окончательно. Фейлон вцепился в воротник рубашки, словно разрывая на себе невидимый ошейник. Истерзанное тело подводило его; горло перехватывало, а грудь сдавливало, отчего хотелось взрезать себя ножом, разломать рёбра и вытащить, наконец, наружу трепыхающийся кусок плоти, который так мешал ему жить. Он поступил как должно, по всем канонам патриотизма и сыновней верности, и теперь Лю Тайрен мог бы гордиться им. Где то облегчение от осознания собственной правоты, в которое он вцепился бы, как в спасательный круг? Вокруг ширились, затягивая в мутный водоворот, лишь пустота, одиночество и боль. И только сейчас он смог понять, что шептали губы Асами перед самым взрывом; только сейчас этот бредовый ребус сложился. «Прости меня… Я обещал тебе, что всё будет в порядке…» Похожие слова Асами Рюичи говорил единственный раз: в момент их расставания и краткого объятия в аэропорту. Сейчас, уже постфактум, жизненная ирония никогда не была настолько горькой. Где-то в глубине сознания зародилась мысль, которая становилась всё более отчётливой. А потом окружающая действительность и вовсе отошла на второй план под её интенсивностью: «Я больше не хочу быть здесь». Смысл выгрызать себе кусок пространства в этом новом настоящем стал окончательно утрачен. Сейчас Фейлон отдал бы всё, чтобы опять оказаться в своём привычном окружении, хоть и далеко не идеальном. Настолько не идеальном, что его периодически подмывало со всем покончить. Но там были люди, которые искренне его любили и которым он был важен. Рядом был Тао, во многом ставший смыслом его существования. Память о приёмном отце, относившемся к нему с гораздо большей нежностью, пусть ему и пришлось показать свои истинные чувства только на пороге смерти. И даже Асами Рюичи, который постоянно бередил его раны свидетельствами своей успешности в карьере и личной жизни, был жив. Боль при мысли о нём вновь пронзила Фейлона словно копьём так, что перед глазами потемнело и закачалось. «Это кара за то, что я сделал с тобой», — успел он подумать, в немой мольбе уставившись в небо, но то выглядело по-прежнему равнодушным и неумолимым. Фейлон мысленно зацепился за образ Асами в сознании, пытаясь запомнить его именно таким, живым, а не бледным и окровавленным. Вокруг всё содрогнулось и закружилось ещё сильнее, будто волны подхватили его в стремлении вытряхнуть из шлюпки и утянуть на дно. Чувствуя, как мутнеет в голове и пресекается дыхание, он из последних сил приподнялся в попытке захватить лишний глоток воздуха… …и рывком вскинулся на койке, окутанный сетью датчиков и проводов, толком не понимая, что происходит. Перед глазами плавал белёсый туман, и зрение с опозданием различило в его оттенках едва заметные разводы и трещины. Потолок? Над ухом пронзительно запищало, а ощущение инородного тела в горле только усилилось. Фейлон неуверенно потянул мигом ослабевшую руку к лицу в попытке как-то его уменьшить и наткнулся ладонью на изогнутую пластиковую трубку, тянувшуюся к его раскрытому рту. Горло довольно сильно саднило. — …очнулся, только что. Господин Лю! Он различил как минимум несколько голосов вокруг него. — Вы слышите меня, господин Лю? — продолжал настойчиво спрашивать женский голос у его уха. Дракон неуверенно ощупал трубку, засунутую глубоко в его трахею, и медленно, так, чтобы это заметили, зажмурился и вновь разлепил веки. Его руку осторожно, но настойчиво перехватили, и он поспешно разжал пальцы, слыша, что суета рядом с его койкой всё усиливается — пропорционально тому, как он приходил в себя. Запищали невидимые кнопки, и режим подачи воздуха в его горло ощутимо изменился: заработали его собственные лёгкие, и необходимость принудительной вентиляции отпала; включилась более слабая, вспомогательная. Оставив бесплодные попытки поменять положение тела и избавиться от причиняющей столь явный дискомфорт трубки, Фейлон уставился в потолок (теперь он уже понимал, что находится в больничной палате). Вместе с постепенным прояснением сознания приходила растерянность и недоумение. Что произошло? Где он? Он всё-таки отключился в шлюпке, сам того не заметив, и его спасли, вовремя госпитализировав? Но не успели эти мысли начать осаждать его, как послышался звук открываемой двери, шаги, и у кровати показался… Фейлон с трудом опознал в высоком подростке лет пятнадцати, склонявшемся над ним со слезами на глазах, своего Тао — прежнего, выросшего. Воспоминания о нём уже почти успели заместиться более ранними (или всё-таки несуществующими?), болезненно яркими, когда тот был (или вновь стал?) ребёнком. Дракон застыл, глядя на его искажённое плачем лицо. Одна реальность в его голове буквально сталкивалась с другой, оставляя его в отчаянии и замешательстве. Неужели полузабытая явь, что он видел сейчас, не была мечтой, сном или галлюцинацией? Он ведь ещё не отошёл от практически предсмертного состояния, от необыкновенно реального ощущения жгучей боли в раненом бедре и едва ли не сильнее — в сердце при одной мысли о том, что он сделал с Асами Рюичи и что, не колеблясь, сотворили с ним приёмные отец и брат… — Господин Фей, вы живы! Вы проснулись! — между тем, дрожащим голосом повторял настоящий (?) Тао, сжимая его прохладные неподатливые пальцы в своих и то и дело пытаясь его обнять. Фейлон в ступоре смотрел на ладонь воспитанника, размер которой практически сравнялся с его собственной, и невольно вспоминал, какой маленькой, почти кукольной, была эта ладошка в детстве. — У него получилось! Получилось у кого? Получилось что? Должно быть, Тао считал его вопросительный взгляд, хотя пока что ему не удавалось произнести ни слова. Он молча посмотрел куда-то вбок, и Фейлон невольно повернул голову следом. Он обнаружил, что рядом с его койкой, буквально в паре шагов, стояла такая же, с мониторами и аппаратом ИВЛ. Сначала Дракон увидел очертания ног лежащего под простыней, провода, тянущиеся от системы жизнеобеспечения и десятка датчиков, о назначении которых он не имел понятия. Он увидел загорелую руку, тыльную сторону ладони которой прочерчивал знакомый шрам меж пальцев, и сердце его так и замерло в груди. Ему даже не надо было заглядывать в лицо, чтобы понять, кто перед ним, но он всё-таки сделал это: он не верил своим глазам. Бок о бок с ним в палате лежал Асами Рюичи. Нос и рот его закрывала полупрозрачная маска. Датчик на мониторе пациента рядом с койкой Асами запищал, и на помощь дежурной медсестре явились двое врачей, которые начали хлопотать над ним. Из их разговора Фейлон уловил обрывки фраз типа «Сознание угнетено. Оксигенация? Семьдесят пять. — Плохо. Интубируем!». Он попытался привстать и невольно поморщился: вина ощущалась почти физической тяжестью в груди. Если бы не чёртова трубка в горле и общая слабость, он бы уже давно вскочил с койки, чтобы убедиться, насколько был жив сейчас Асами, смерть которого он ещё не успел оплакать. Но ни скорбеть, ни беспокоиться, даже пребывать в шоке в полной мере не получалось. К нему регулярно подходил медперсонал и неопознанные светила в халатах, горячо обсуждая почти синхронную последовательность двух событий: чудесное возвращение к жизни одного пациента и такое же стремительное ухудшение состояния второго. Дракон мог только ошарашенно молчать и хлопать глазами — говорить он, понятным образом, был не в состоянии. Почему он и Асами Рюичи внезапно оказались рядом, на больничных койках? Что тут вообще происходило? Но чтобы услышать какие-то объяснения от Тао и работников больницы, ему пришлось вытерпеть детальный осмотр от врачей, а потом экстренный консилиум, на котором решали, в том числе, когда более оптимально отлучать его от аппарата ИВЛ и переводить на обычный режим питания. Через несколько часов, убедившись в стабильности его состояния, врачи перевели его в палату, где трубку респиратора, наконец, вытащили из него и заменили на более удобную маску, а угрозу вновь (!) поставить зловещий назогастральный зонд так и не привели в исполнение. А ещё через пару часов на его прикроватном столике появился специальный питательный коктейль в закрытом стакане с трубочкой. — Не самый лучший обед в моей жизни, но, кажется, большего я пока не заслужил, — бледно усмехнулся Фейлон, покручивая стакан перед собой. Есть совсем не хотелось. — Вот увидите, вы скоро поправитесь, и я лично закажу вам ужин вашей мечты, — горячо уверил Тао. Он сидел рядом с его кроватью и смотрел на него едва ли не благоговейно, как на воскресшего Лазаря, и смахивал влагу с регулярно намокающих ресниц. Да, что и говорить, Фейлон и сам смотрел на него, как будто видел впервые, и с трудом осознавал, что бок о бок прошёл вместе с ним и детство, и уже практически весь подростковый возраст, щедро делясь поддержкой и любовью. — Так ты введёшь меня в курс дела? — нарочито мягко (сказывалась привычка терпеливо вести себя с воспитанником) спросил Фейлон. Он был слишком слаб, чтобы вытрясти информацию из докторов, а собственные воспоминания, особенно самые недавние, предшествующие тому, как он попал в реанимацию, резко обрывались, сменяясь не менее невероятным приключением в «параллельном мире». Тао глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, нервно сцепил пальцы в замок и начал рассказывать.