Dreamlike

Чтобы разобраться с «Цзинь Мао» и с прикрывающей её «Гипнос Фармасьютикалс» глобально и по всем фронтам, Асами посчитал нужным начать поиски с двух концов. Сам он принялся разбираться, как именно «Цзинь Мао» удалось обойти конкурентов без особого сопротивления; задачей же Тао было отслеживать новости и статьи об «Онейрике» в газетах, по телевизору и в интернете. Даже если им не удалось бы найти прямую и подробную информацию о проведении клинических исследований, главным было обнаружить хотя бы какие-то зацепки: название организации, которая непосредственно проводила эти исследования, имена врачей, пациентов или хотя бы журналистов, которые брали интервью у участников. Почти сразу обнаружился интересный феномен. Какой-либо официальной негативной информации, связанной с клиническими исследованиями, было практически невозможно найти. Большинство статей трубили о прорыве в лечении бессонницы, депрессии и тревожных расстройств, а также о стабильных успехах производителя. По опыту Асами, лить в уши населению информационный поток подобной плотности было бы невозможно без значительных финансовых вливаний. К счастью, оставался ещё один способ проверить, какова была реальная ситуация. С развитием интернета появилось множество полулегальных мест, где кучковались обиженные правдоискатели. Именно Тао выпала задача найти что-то похожее — в этой сфере он чувствовал себя как рыба в воде. Конечно, переписку по электронной почте никто не отменял, но гораздо быстрее, проще и удобнее было разговаривать с глазу на глаз, не пытаясь отгадать настроение или намерения собеседника. Поэтому Тао время от времени приезжал в отель, где остановился Асами — иногда с пустыми руками, иногда с лэптопом, — и там они совещались, просматривали какие-то видеоролики, даже просто занимались каждый своими делами, сидя бок о бок. Иногда Асами ловил себя на мысли, что парня успокаивает его присутствие, сам факт того, что кто-то пытается решить его проблему и не оставляет его в одиночестве. Даже если это почти-бывший-враг, конкурент и в целом человек, одно упоминание о котором могло испортить настроение Фейлона за какие-то секунды. То, что у Тао талант к выискиванию спрятанного, стало видно сразу. Парень оказался отнюдь не таким наивным, как могло представляться. Углубившись в тему злоупотребления веществами, он виртуозно обходил блокировки, то и дело оказываясь вне зоны юрисдикции китайской цензуры, и неплохо разбирался в сленговых названиях разнообразных препаратов, которые были в ходу среди местных потребителей. В итоге с помощью парня Асами смог получить доступ к огромному количеству информации, скрытой от него по причине банального языкового барьера. Тао оперативно предоставил ему список наиболее релевантных теме форумов и сайтов и сам регулярно выискивал там интересные факты. По словам Тао, несмотря на то, что «Онейрика» только недавно поступила в массовую продажу, в китайском теневом сегменте интернета о ней и о ее свойствах писали уже довольно много. Большей частью это был обмен опытом «употребляющих» со стажем, но под раздачу попадали и вполне обычные новостные статьи, которые посмели отличиться излишним вольнодумством или выставить какой-то бренд в негативном ключе. После чего их корректировали или, что чаще, удаляли, а любое упоминание в сети пытались стереть или заблокировать без лишних объяснений. Но, как известно, если чем-то сильно интересуешься, то достанешь это из-под земли. Даже если на всех официально доступных сайтах всю информацию уже успели удалить. — И как оно? Нашел что-либо интересное? — спросил Асами, когда они встретились в следующий раз. — Ну, так… — отвечал Тао, отводя взгляд, но Асами видел, каким предвкушением светятся его глаза, и понимал, что это смущение является скорее напускным. Стоя на пороге номера, парень нервно теребил лямку сумки, будто ему не терпелось поделиться свеженайденными новостями. — Нашел несколько статей и видео, которые не находились в поисковой выдаче. Я еще толком не понял, стоит ли доверять тому, что там пишут и что говорят, но раз уж об этом нельзя было прочитать в официальных новостях… Асами открыл дверь пошире и отошел в сторону. — В любом случае проходи, покажешь, — ободряюще сказал он. Тао уселся на диване в гостевой зоне, положил лэптоп на колени и открыл его, быстро водя пальцем по тачпаду. Асами уселся на стул напротив и приготовился слушать. — Как-то раз я ковырялся в кэше поисковиков, — начал Тао, — читал разнообразные статьи про это… вещество и случайно наткнулся на ссылку на одну из передач про опасность аптечных лекарств. Заголовок был самым общим, но я почитал описание. Там упоминалась и «Онейрика». — Что за передача? — тут же поинтересовался Асами. — Образовательная? — Скорее развлекательная. Подборка тематических расследований, выходит на одном из федеральных каналов… — Почему я не удивлен? — пробормотал Асами себе под нос и тут же распорядился: — Продолжай. Тао помедлил было, но, видимо, поняв, что язвительная реплика якудза предназначается не ему, заговорил вновь. — В этом выпуске хотели показать, что некоторые препараты могут быть такими же опасными, как всем известные наркотики. Там брали интервью у нескольких людей, члены семей которых или они сами пострадали от таких случаев. Потом этот ролик был удален с сайта телеканала. Я посмотрел по датам, и это происходило как раз в тот момент, когда «Онейрика» стала получать все большую известность. Как раз во время рекламной кампании. Я подумал, что это очень показательно, поискал немного и нашел этот ролик полностью перезалитым на одном из форумов. — А ты умеешь заинтриговать. Про что там, если вкратце? Тао подумал в течение нескольких секунд. — Ну… Два с лишним года назад дочь и малолетняя внучка некой жительницы Гуанчжоу погибли в автокатастрофе, — сосредоточенно заговорил он. — Женщина начала принимать «Онейрику» по назначению врача, чтобы справиться с горем, и потеряла весь вкус к реальной жизни, потому что все ее существование вертелось вокруг приема таблеток. Ее слишком устраивал тот эффект, который они производили. — Крепкий сон? — уточнил Асами. — Скорее то, что она видела во сне. Свою дочь и внучку. А потом начала увеличивать дозировку в течение нескольких месяцев подряд. В итоге однажды она просто приняла большую дозу «Онейрики», запила ее алкоголем и не проснулась. Интервью брали уже у ее мужа и подруги. Асами помолчал. — И ты думаешь, что таким способом семья жертвы хотела дискредитировать лекарство? — Я хотел бы, чтобы вы сами попробовали дать ответ на этот вопрос после того, как посмотрите ролик, — сказал Тао. — Он на путунхуа, но с субтитрами на английском, я подгрузил их вчера. — Скажи, правильно ли я тебя понимаю, — задумчиво произнес Асами, не отрывая от него взгляда. — Ты хочешь использовать этот ролик в качестве доказательства того, что «Гипнос Фармасьютикалс» выпускает препараты, вызывающие зависимость? — хмыкнул Асами, подвигая стул поближе к экрану лэптопа. Тао неуверенно покивал, уже готовый нажать на кнопку воспроизведения. Якудза усмехнулся. — Честно? Я думаю, у тебя ничего не выйдет. Тао выглядел так, будто ему внезапно врезали под дых. — Но господин Аса… — Я даже без просмотра могу понять, почему передачу удалили с сайта, — продолжал якудза. — Много эмоций, никаких четких доказательств опасности или токсичности, зато налицо передоз и удавшийся суицидальный акт. Зачем смущать потенциальных потребителей? Все эти мысли про зависимость можно высказать и без непроверенной информации. Новость про сотни домохозяек, сидящих на люминале, имела бы больший успех. Мы ведь все знаем, каково действие барбитуратов на психику человека. Те же лекарства против мигрени вызывают больше недоверия, потому что они, простите, наркотические. И при этом их все равно продолжают назначать. Скажешь, что я неправ? Глаза Тао сверкнули возмущением. — Конечно. Неужели вы не видите, какая жесть творится, какая агрессивная рекламная кампания сейчас идет? Производитель нагло скрывает побочные эффекты препаратов. Если бы мы собрали больше данных о том, что «Онейрика» обладает таким неожиданным действием, мы могли бы обязать суд снять ее с продажи! — Как ты собираешься анализировать эти побочные без статистики? — продолжал спрашивать Асами. — Какие критерии будешь использовать, когда их толком нет даже у специалистов? Где ты будешь искать исследования о таких людях? Не приглаженную версию, а именно всю подноготную? — Я надеялся, что вы мне в этом поможете, — выдавил Тао. Асами поднял бровь. — Я и не отказываю тебе в помощи. Но если ты хочешь честной борьбы, на стороне Света, это будет нелегко. Мы должны будем доказать, что такие побочные возникли именно в ходе лечения, при принятии терапевтических доз, в полном соответствии с инструкцией. Ты же понимаешь, что при бесконтрольном употреблении любое лекарство может стать опасным. Если где-то говорится прямым текстом, что люди запивали таблетки алкоголем, принимали их дольше предписанного, а то и горстями, все наши аргументы не будут стоить и выеденного яйца. Если ты и впрямь хочешь подать иск к «Гипнос Фармасьютикалс», ты должен собрать серьезную доказательную базу, иначе все твои усилия могут не иметь смысла. Как бы нам всем не хотелось думать, что «Онейрика» — опасный препарат, на продаже которого хотят несправедливо нажиться, эффект может получиться обратным. Более того, может оказаться так, что это всего лишь обычное снотворное. Да, недоисследованное, с новым составом и серьезными побочными, но их можно будет свести к нулю, сделав выдачу строго рецептурной, а прием — под четким контролем врача. Тао приоткрыл рот, но в итоге смолчал, будто подавившись собственными словами. — Я не пойму, вы вообще на моей стороне или нет? — выпалил он, изо всех сил стараясь справиться с дрожью в голосе. — Я не виноват, что не дипломированный т-токсиколог и нахожу то, что нахожу! «Ты почти ребенок, — запоздало подумалось Асами, — и я не имею права требовать от тебя демонстрировать опыт и интуицию в решении таких сложных задач.» — Так ведь и я не специалист. Пойми, я не пытаюсь обижать тебя или расхолаживать, — сказал он уже мягче. — Я лишь хочу показать тебе, где в твоей логике натяжка. Помнишь, с чего мы начали? Мы хотели понять, может ли эта информация помочь Фейлону очнуться, но полностью дискредитировать это вещество мы не сумеем. Придется слишком глубоко забираться в научные дебри, а специалистов подобной компетенции мы не знаем. Тем более на настоящий момент «Онейрика» практически никем не изучена. Ну, кроме своих создателей. — И что тогда делать? Мне вообще продолжать это расследование, раз так? — проговорил Тао с горечью, опустив голову. — Раз все, что я нахожу, несерьезно и ничего толком не доказывает? Мысленно застонав, Асами попытался представить, как на его месте поступил бы Фейлон. Лучше не стало; любая этическая модель утешения шла вразрез с привычным ему поведением. Окончательно задавив в зародыше желание присовокупить к своей речи еще парочку убойных аргументов, он поднялся на ноги, шагнул к Тао и положил руку ему на плечо. — Я не это имел в виду, — с усилием сказал он. — Наоборот. Те вещи, которые ты находишь, это бесценная информация. Очень важная для меня. Но все еще недостаточно весомая, чтобы гарантированно прижать к ногтю Чжан Сянмина и его отца. Просто потому, что слишком двойственная. Обоюдоострая. И нам может потребоваться много месяцев, чтобы выстраивать доказательства именно от самого лекарства. В чем ты абсолютно не виноват. У тебя ведь есть флэшка? Тао кивнул, все ещё не глядя на него. — Скопируй на нее ролик, — мягко посоветовал Асами. — Я его обязательно посмотрю. И приму к сведению. Даже если в итоге буду действовать совсем по-другому. Не потому, что ты неправ, а потому, что к нашей цели есть гораздо более легкий путь. Он отошел от Тао на шаг, вновь усаживаясь на стул напротив. — Ну что, выслушаешь меня? — Да. Извините. — И ты меня извини за то, что невольно провоцировал тебя на спор, — сказал Асами неожиданно для себя. Но с Тао искренность казалось уместной. В кои-то веки он не участвовал в многоходовках, чтобы обернуть действия членов «Байше» в свою пользу. Сейчас они с Тао были на одной стороне и находились в совершенно одинаковом затруднении. Разница была только в наличии опыта и возможностей. Тао недоверчиво уставился на него, и якудза невольно усмехнулся. Видимо, сейчас его действия и впрямь слишком отличались от прежней матрицы поведения Асами Рюичи, к которой привыкли здесь, в Гонконге. — Н… ничего… Вы все правильно говорили. — Даже если «Онейрика» окажется совершенно рядовым лекарством, — продолжил тем временем якудза, — гораздо важнее здесь то, что в «Цзинь Мао» его использовали как орудие при покушении на убийство. Как минимум одно. А то и несколько. Раз уж оно настолько принципиально новое, что не определяется большинством стандартных токсикологических тестов. Ну, а вывести Фейлона из игры при переделе власти на фармацевтической арене — это прекрасный мотив. Ты сам это сказал. И я как раз работаю над этим, чтобы тебе помочь. Пока ты искал информацию о лекарстве, я пытался узнать что-то новое в этой мутной истории с «Цзинь Мао». Я обнаружил, что многие из тех, кто каким-то образом перешел дорожку Чжан Сянмину за недавний период, погибли в результате несчастных случаев при невыясненных обстоятельствах. Тао слегка напрягся. — Они были убиты? — В том-то и дело, что не все. Только некоторые из них. Погибшие были членами мафиозных группировок Гонконга, поэтому их дела не расследовались настолько тщательно. Большинству полицейских было на руку избавиться от очередного криминального авторитета. — Почему вы думаете, что к их смерти причастна «Цзинь Мао»? — Видишь ли, у всех из них имелись какие-то недопонимания и выяснения отношений с Чжан Сянмином. И все они умирали похожим способом. Без шума, после внезапной смерти во сне и даже не во время непосредственной встречи с самими членами «Цзинь Мао». Просто ложились спать и не просыпались наутро. У кого-то остановилось дыхание, кто-то перепил и захлебнулся рвотными массами, и смерть в итоге списали на злоупотребление алкоголем. Казалось бы, что такого. Но в свете того, что произошло с Фейлоном, невольно начинаешь обращать внимание на все случаи такой «нелепой» смерти. — И вы хотите начать разматывать этот клубочек, пока «Цзинь Мао» не предпринимает более радикальных действий? — Верно. Сейчас у них возникло слишком много проблем личного характера… — криво усмехнулся якудза. — Мне надо успеть воспользоваться возможностью и действовать самому, пока Чжан Сянмин зализывает раны. Ведь какие-то из почивших конкурентов могли быть дружественными к «Змею», поэтому ничего не мешает мне встретиться с их родственниками или заместителями. Особенно в связи с таким печальным поводом. Как думаешь? Тао вздохнул и покачал головой. — Не думаю, что когда-нибудь расплачусь с вами за всю ту помощь, которую вы нам оказываете… Асами развел руками. — Чем больше я узнаю обо всем этом, тем больше убеждаюсь в том, что это было неизбежно. Похоже, мне не остается ничего иного, если я не хочу, чтобы моя — и ваша — спокойная жизнь в Гонконге покатилась в тартарары. *** Отступаться от своих планов, которые он озвучил в разговоре с Тао, Асами не спешил. Уже через день, в час сорок пять пополудни, он сидел за столиком на открытой веранде одного из коулунских ресторанов. Мягкий стул с высокой спинкой напротив него пустовал, но он не спешил паниковать. Он знал, сколь нарочито небрежными могли быть женщины, когда речь идёт о времени. Днем ранее Асами связался со вдовой одного из криминальных авторитетов, возглавлявших одну из многочисленных группировок Гонконга: мадам Вон Кинсай (или, как её называли в прессе, Рейчел Вон). Якудза вкратце намекнул ей, о чём хочет поговорить, и она недолго раздумывала перед тем, как встретиться. Наконец по истечении ещё пятнадцати минут на парковку у ресторана въехал массивный чёрный «ленд крузер», подавляющий своими габаритами и агрессивностью практически все машины по соседству. Из него, едва не пронзая асфальт тончайшими шпильками, вышла сама мадам Вон, в безукоризненном деловом костюме, чёрной шляпке с вуалью и солнцезащитных очках, и безошибочно двинулась навстречу Асами. Подойдя, она так же царственно уселась за столик напротив него, положив ногу на ногу. Эта женщина явно привыкла отдавать приказы, а не снисходить к просьбам конкурентов, но, судя по оценивающему взгляду, которым она одарила якудза, тот явно мог стать исключением в череде её потенциальных деловых партнёров. — Господин Асами Рюичи, насколько я понимаю? Асами вежливо улыбнулся. — Совершенно верно, госпожа Вон. Рад, что вы пришли. — Не могу сказать то же самое, — усмехнулась она. — Я выслушаю вас. Но вам придётся постараться, чтобы убедить меня. Она не доверяла ему. И немудрено. Её муж, Вон Вайип, был найден мёртвым после двухчасовых посиделок с Чжан Сянмином, на которых они долго пытались прийти к консенсусу. И действительно, почему он, а не иной коренной гонконгец, кому было бы гораздо естественней печься о переделе власти между местными группировками? — Я полагаю, вас мало в чём нужно убеждать, госпожа Вон… — начал Асами. — Вы, как и я, не верите, что смерть вашего мужа была случайностью. — Разве это имеет какое-то значение? — с горечью осведомилась она. — Для меня — да. Я считаю, что общей угрозы в лице «Цзинь Мао» достаточно, чтобы мы объединили усилия против них. В наших силах свершить маленькую локальную справедливость, пусть даже руками правоохранительных органов… — Только не надо говорить мне о правосудии! — внезапно воскликнула Вон Кинсай, сжимая кулак. — Мой муж делал всё, чтобы оно никогда не восторжествовало! — Кем бы он ни был, вы достойны знать правду, — подчёркнуто спокойно проговорил Асами. — И наша судебная система — всего лишь один из способов докопаться до истины. Разве вы не хотите доказать, кто убил вашего мужа, особенно если у вас имеются конкретные подозрения? Разве вы не хотите поставить на место выскочку, который несправедливо лишил вас шанса на спокойную семейную жизнь? Зловещую природу пламени, невольно вспыхнувшего во взгляде Вон Кинсай при этих словах, якудза знал слишком хорошо. — Пусть так, — сказала она наконец уже более спокойно, хотя в голосе её буквально клокотали эмоции. — Но почему я должна вам верить? — Потому что у меня самого есть причины поступать сходным образом, — сказал Асами ровно. — От рук Чжан Сянмина и, косвенно, его отца пострадал человек, авторитет которого в этом городе я принципиально хотел бы сохранить. Все эти годы я поддерживал его из… ностальгических соображений, потому что по тем или иным причинам нахожусь перед ним в долгу. Он пережил многое, чтобы достичь этой должности, и я считаю, что он заслужил на ней находиться. Её изучающий взгляд за стёклами очков был почти осязаемым — настолько, что Асами подавил желание передёрнуть плечами. — О ком вы? — Думаю, вы знаете главу «Белого змея». Судя по тому, как неуловимо изменилось выражение её лица, группировка Фейлона всё ещё имела вес в Гонконге. — Так он… — она осеклась. — Он тоже…? — Нет, — ответил Асами. — Пока нет. Но всё может измениться, если мы промедлим. Вы работали вместе? — Не так тесно, как вы можете подумать. Мы занимались каждый своим делом, но не мешали друг другу жить. Ещё наши отцы соблюдали нейтралитет. Так же поступали и мы. Благодаря этому жизнь в Гонконге была спокойной в течение многих лет. — Тогда вы сможете меня понять, — сказал Асами. — Вместе с Фейлоном пострадала сама стабильность, которая для меня очень важна. Поэтому я приехал сюда. Чтобы помочь ему и одновременно вернуть всё, как было. Разве вы не хотите того же? — Это как раз та самая причина, чтобы сказать вам «нет». Как бы я вас ни понимала. В отличие от вас, мужчин, для которых территориальные войны — средство самовыражения, моя задача — заботиться о семье. У меня ещё есть дети и внуки, помимо моих амбиций. И я не хочу, чтобы с ними произошло что-то подобное. Асами посмотрел на неё, не скрывая скепсиса. — Разве вы можете гарантировать, что всё успокоится, если вы будете демонстрировать полную бездеятельность? Даже если вы решите молчать, уверены ли вы, что вас не тронут? Что со временем Чжан Сянмин не решит позаботиться не только о вашем супруге, а и о его наследниках? Вон Кинсай глубоко вздохнула. Она явно колебалась. — Я не стал бы просить вас о помощи, не будь я уверен в успешности дела, — сказал Асами, стараясь звучать как можно более искренно. — Я выбил из Чжан Сянмина признание, что именно он стоит за несчастным случаем с Лю Фейлоном, и даже то, каким образом он этому поспособствовал. Хотя на поверхности всё красиво, не подкопаешься: диалоги о сотрудничестве, деловой ужин, а потом — внезапное ухудшение самочувствия. Скажите, что за причина смерти была указана в результатах вскрытия? Вон Кинсай медленно сняла очки. Даже большое количество умело наложенной косметики не могло скрыть, какими опухшими и красными были её веки и каким усталым — взгляд. — Геморрагический инсульт, — медленно проговорила она. — И это несмотря на то, что для своих пятидесяти восьми мой муж был на редкость здоровым человеком. Покуривал, выпивал, конечно, но как и все… Если что и могло его добить, так это постоянные мысли о работе. Эти переговоры были настолько трудными, что не оставляли его даже во сне… Асами вздохнул — вполне искренне, чувствуя в груди неприятный холодок. «Больше всего страдает печень. И мозг», — тут же вспомнились ему слова Чёна Тайкона. — Хотелось бы, чтобы вы понимали, госпожа Вон, — сказал он. — Я уважаю ваше право на скорбь и желание защитить близких, но времени у нас не так уж и много. Я оставил ублюдка живым, и он вот-вот начнёт извиваться, как уж на сковороде, чтобы не получить срок. Возможно, он опять постарается использовать связи и деньги своего папаши или усилить своё влияние в Гонконге. Видите ли, одного его признания недостаточно, чтобы он сел в тюрьму на долгие годы. И даже результатов анализа, показывающих, что за дрянь подсунули Лю Фейлону. Поэтому я хочу собрать больше сходных доказательств. И я вижу, что похожие случаи были, и не один. Уж слишком много общего в наших ситуациях. И я почти уверен, что перед смертью у вашего мужа могли быть похожие симптомы. Просто о них предпочли умолчать. Повисла многозначительная пауза. — Допустим, я помогу вам, — сказала она. — Чего конкретно вы хотите? Чтобы я добыла вам изначальные результаты экспертизы? Уголки губ якудза приподнялись. — Не уверен, что они всё ещё лежат где-то, не будучи уничтоженными. Но даже если и так, с вашим опытом и талантами вы вполне могли бы разговорить судмедэксперта и узнать, как всё обстояло на самом деле. А я, со своей стороны, сделаю всё, чтобы наши с вами случаи оказались как можно более резонансными и дошли до суда. Договорились? Вон Кинсай потянулась к очкам, как бы прекращая сеанс откровенности — и заканчивая разговор. Её покрасневшие глаза вновь скрылись за тёмными стёклами. — Я попробую сделать, что смогу, — сдержанно отозвалась Вон Кинсай, поднимаясь со стула. — Но ничего не гарантирую. Поэтому не смотрите на меня так. Вам ещё не за что меня благодарить. Каблуки Вон Кинсай бескомпромиссно застучали по асфальту. Перед тем, как усесться обратно в «ленд крузер», она до последнего момента держала спину до неестественности ровно выпрямленной. Асами не был полностью уверен, что она прислушается к его доводам, а не поддастся инстинктивному желанию обезопасить семью. Ощущение, что он упускает драгоценное время, побуждало Асами совершать радикальные поступки. И, хотя он не мог помочь Фейлону непосредственно, как делали это врачи, он мог действовать в своей компетенции. Поэтому поиски не получалось вести столь же ювелирно, как обычно; вместо того чтобы отслеживать нужных людей многие месяцы, незаметно выуживая факты у них из-под носа, кого-то приходилось трясти как грушу, с кем-то быть излишне прямолинейным и настойчивым. Ведь несмотря на то, что вдова Вона формально согласилась ему помочь, это ничего не значило. Она имела полное право поддаться осторожности и передумать в самый ответственный момент. Тем не менее через четыре дня курьер принес на адрес Асами плотно запечатанный картонный пакет. В нем были и фотографии, и письмо из суда о закрытии недавно возбужденного уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления — все на двух языках, на английском в том числе. «Следовое количество неизвестного вещества в крови», — прочитал он в заключении судмедэксперта. Видимо, настолько следовое и настолько неизвестное (либо же принципиально новое), что доказать, что это самое вещество использовали как средство совершения преступления, было нельзя. Или кто-то посчитал нужным прийти именно к такому выводу. А зря. Он отфотографировал лабораторные исследования, прилагавшиеся к заключению судмедэксперта, и отправил Тамуре по электронной почте с пометкой «срочно». Потом проверил график намечающихся встреч — завтра он должен был попытаться разговорить еще одного гонконгского бизнесмена, Фона Поусоя, которому «посчастливилось» столкнуться с Чжан Сянмином почти тогда же, когда и «Байше». Отличие было только в том, что в конфронтацию, как Дракон, он не вступил с ними сразу, предпочитая, по типичной азиатской привычке, увиливать, и таким образом их противостояние вылилось в многодневные переговоры. В попытке понять, как они проходят и чего добивался Чжан Сянмин, Асами рискнул встретиться с ним лицом к лицу — и, как ни странно, не получил отказа. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы гипотеза его мечты оказалась рабочей. Допустим, ему выпадет джекпот, и у него на руках окажутся результаты экспертизы (или пусть даже вскрытия!) всех недавних жертв «Цзинь Мао» в Гонконге. Если представить, что хотя бы несколько из них окажутся похожими, со сходными причинами смерти и повреждениями внутренних органов, можно ли будет на этом основании — и на основании имеющегося мотива — связать между собой несколько отдельных, казалось бы, несчастных случаев и переквалифицировать их в предумышленные убийства, совершенные членами одной и той же группировки, да еще и с помощью «Онейрики»? Ирония заключалась в том, что единственным живым доказательством «криминального» использования «Онейрики» был сам Фейлон. И то его состояние считалось нетипичным (и Асами не хотел, чтобы оно ухудшалось! Никаких инсультов!). А гораздо более неудачливые коллеги Дракона уже не могли никому ничего рассказать. «Легкий путь». Пфф. Он и думать не хотел, сколько возни ему предстоит в этом случае. Конечно же, огромное количество. Как и затрат на специалистов, с которыми ему придется консультироваться, чтобы грамотно увязать факты между собой. К счастью, он не стремился доказать причастность «Цзинь Мао» к каждому преступлению такого рода — он понимал, что, скорее всего, провернуть подобное просто невозможно. Недаром за эти расследования никто не брался всерьёз. Ему нужно было во многом создать шумиху, в которой преступникам станет невыгодно действовать открыто. Жаль только, что блеф здесь будет эффективен лишь до определенного момента: пока у Асами на руках не появятся настоящие доказательства, связанные с «Онейрикой». Но в идеале, если Чжан Пэну дорога репутация его компании, во избежание ненужной огласки он должен будет ограничить влияние «Гипнос Фармасьютикалс» на китайском рынке фармацевтики, оздоровив конкуренцию на нем. Во всяком случае, это могло бы заставить его отступиться от Гонконга — хотя бы из-за неосторожности собственного сына… А назавтра Асами поступил звонок с незнакомого номера. Он как раз собирался ехать на очередную встречу с гонконгскими «коллегами» Фейлона и так и затормозил — усевшись обратно в офисное кресло, с которого было поднялся. — С кем имею честь? — привычно осведомился якудза. — Думаю, вы знаете, кто я, — известил его довольно возрастной, низкий, почти уходящий в сиплую хрипотцу тембр. — Моё имя — Чжан Пэн. — Рад столь стремительному знакомству, — проговорил он, внутренне подбираясь. — И чего хочет от меня господин генеральный директор? — Всего лишь пытается воззвать к разуму, — отвечал тот. По-японски он говорил очень уверенно, хоть и немного старомодно. — Я знаю, чем вы так целеустремленно занимаетесь в попытке сохранить свою власть, и просил бы вас не доводить дело до суда. Для начала — в тандеме с той же Вон Кинсай. Асами вздохнул, изображая крайнее утомление. — Боюсь, в текущей ситуации у меня нет выбора. Я понимаю ваше желание защитить сына… — Я звоню вам не для того, чтобы его выгораживать, — с нажимом произнес Чжан Пэн. — Я с превеликим удовольствием оставил бы вас разбираться самостоятельно, но так вышло, что здесь затронута и моя репутация. На разработку этого препарата ушло несколько лет моей жизни. И не в моих интересах, чтобы мое детище ассоциировалась с криминалом сразу после выхода на рынок. Асами прищурил глаза, автоматически нашаривая в кармане зажигалку. — Это вы должны были говорить не мне, а собственному сыну перед тем, как он начал заявлять свои права на чужие территории. Всему виной его неосмотрительные… поступки, а я всего лишь сообразно действую в ответ. Мне жаль, что так случилось, но факты говорят сами за себя. Если вам и стоит кого-то винить в том, что ваша работа пошла насмарку, то не меня. — Полноте, — с легкой усмешкой протянул Чжан Пэн. — Вы всегда казались мне слишком расчетливым для необдуманной мести. Сколько вам нужно, чтобы вы прекратили эту бессмысленную браваду? Сигарета, которую Асами прихватил было губами, собираясь закурить, выскользнула у него изо рта, и якудза поспешно поймал ее в кулак. — Если бы я нуждался в финансовых вливаниях, — подчеркнуто ровно сказал он, чеканя каждый слог, — я бы договорился с вашим сыном, а не выбирал столь долгий и трудозатратный способ. Мне нужны не деньги, а гарантия того, что семья Чжан не будет рассматривать Гонконг как свой запасной плацдарм и оставит попытки сместить «Байше». Я недвусмысленно дал ему понять, что мне не нравится то, что он делает, и не хочу никаких рецидивов… — Я слышу вас, господин Асами. В отличие от своего сына, мне не нужно повторять дважды. Я ведь знаю, почему вы примчались в Гонконг и почему так отчаянно действуете. Вовсе не потому, что горите желанием мстить или облагодетельствовать «Байше». У вас слишком мало времени, и вы пытаетесь сделать хоть что-то, чтобы облегчить свою совесть. Но, знаете, когда человек находится между жизнью и смертью, никакие судебные процессы не помогут его воскресить. Даже если вы пересажаете всех виноватых. Асами почувствовал, как волоски на его руках невольно становятся дыбом. Нет, он не делал особой секретности из собственных перемещений или визитов в клинику, где лежал Фейлон, но именно сейчас осознал абсолютную уязвимость Дракона и всю опасность, которой он был подвергнут все это время. Чудо, что никто не осмелился нанести ему визит в реанимацию: точно так же, как это делал и сам якудза, под видом нежданно объявившегося родственника или сопереживающего коллеги. — Что же вы замолчали? Думаете, о степени тесноты вашего, хм, сотрудничества знают только пара посвященных? — продолжал Чжан Пэн. — А зря. Мои аналитики тоже в состоянии сложить два и два. Так что советую вам умерить свою враждебность. Вы ведь понимаете, что сейчас разговариваете с человеком, который может дать вам ответы на ваши вопросы? Современная медицина, как вы, наверное, уже поняли, в данном случае только отсрочит неизбежное. А в моих силах предложить вам решение, которое устроит нас обоих. Единственным выходом в такой ситуации было бы уцепиться за соломинку, так сказать, обратиться к инновационным разработкам… Асами стиснул зубы и замолк, сжав кулак до побелевших костяшек. Он не мог держать паузу слишком долго, чтобы не выдать себя с головой, свои эмоции, которые — вот бы Фейлон сейчас позлорадствовал, глядя на него, если бы был в состоянии! — заставляли его дрожать от напряжения. — О чем вы говорите? — наконец сказал он, протолкнув образовавшийся в горле комок. Чжан Пэн довольно хмыкнул. — На тот случай, если вы вдруг не знали, «Гипнос Фармасьютикалс» не только производит препараты, но занимается исследованиями проблем со сном в частности и человеческого мозга в целом. Поэтому если вы изъявите желание сотрудничать, у вас может появиться неиллюзорный шанс попробовать разбудить вашего замечательного коллегу. Вы ведь хотите, чтобы он очнулся, так ведь? Уверен, у меня найдется, что предложить вам даже без криминальных разборок, — тут тягучий голос Чжан Пэна сделался совсем низким. — С вашей стороны потребуется лишь умерить свой пыл и не включать в эту вендетту «Гипнос Фармасьютикалс». Асами медлил с ответом, понимая, что любая его реакция — и молчание, и самая гладкая и продуманная речь — будет выглядеть одинаково беспомощной. На какое-то мгновение он вновь представил Фейлона, лежащего перед ним на больничной койке, и Тао, который кажется, повзрослел буквально за несколько дней после случившегося. Сможет ли он поступиться принципами и нарушить обещания ради них? Дозрел ли он до такого осознания или будет по-прежнему продолжать вершить справедливость, пока не решится развязать настоящую войну, вовлекая все больше людей и ресурсов в свою маленькую личную заварушку? — Давайте так, — сказал Чжан Пэн, словно бы решив пощадить его воспаленное самолюбие. — Какое-то количество дней у вас еще есть. Так что решайте. Вы, конечно, можете отказаться и превратить дальнейшие месяцы в выматывающую судебную тяжбу, которую вы еще не факт, что выиграете, учитывая отсутствие весомых доказательств. А можете поступить более адекватно. Так что если надумаете сотрудничать, звоните, и мы все обсудим. Теперь мой номер у вас есть. Он первым нажал на отбой, не дожидаясь ответа. Якудза и сам с наслаждением проделывал подобное великое множество раз, не давая собеседнику опомниться и одержать верх в споре. А теперь ему самому приходилось тупо пялиться на дисплей и слушать короткие гудки в динамике как доказательство собственной беспомощности. Асами стиснул корпус сотового телефона так, что тот затрещал, и поспешно разжал пальцы. Ему пришлось сделать паузу перед тем, как набрать очередной номер. — Прошу прощения, что звоню в неурочное время, Тамура-сан, — сказал он, помявшись. — Но так сложились обстоятельства, что это срочно. Вы можете проверить, как чувствует себя Фейлон? — Не скажу, что его состояние улучшилось, но оно достаточно стабильное. Я был у него прошлым вечером… — Мне нужно знать, как он именно сейчас, Тамура-сан! Вы можете связаться с медсестрами или с теми, кто за ним присматривает? — Да, если вы настаиваете, — недоуменно ответил Тамура. — Одну минуту. В динамике послышались характерные попискивания кнопок внутреннего проводного телефона — Тамура решил не сбрасывать звонок. Асами продолжал ждать, борясь с желанием обтереть влажные ладони о колени. Наконец Тамура заговорил вновь. — Он в порядке. В относительном. У него слегка повышенная температура тела последние несколько дней, но в целом ничего нового. — Это нормально? — В его состоянии — да. Это большая нагрузка для организма, и он пытается справляться, как может. — И никаких посетителей за это время? — Насколько я знаю, нет, кроме его воспитанника. У вас странный тон голоса, Асами-сан. Что-то случилось? — Да так, решил удостовериться между делом. Я скоро заеду к вам, и мы обсудим все подробней. Простите еще раз, что отвлек. Он нажал на отбой, опершись затылком о подголовник кресла. Дрянь, а не самоконтроль.