Dreamlike

Диада — так это называлось на сленге ученых из «Института сна». Большую часть работы в процессе погружения выполнял именно исследователь-проходчик, а сновидец лишь обеспечивал необходимые для изучения данные. В успешно функционирующей диаде было очень важно сработаться, а для этого требовалось провести в связке достаточно времени. Так проходчик легче адаптировался к специфике антуража, в который его погружают, и приучался реагировать соответственно, а сновидец привыкал к его присутствию и таким образом позволял вносить какие-то изменения в ткань сна. Асами справедливо опасался, что для того, чтобы работать проходчиком, требовалась какая-либо медицинская квалификация или хотя бы опыт, но в его случае достаточно было четко выполнять распоряжения куратора процесса и настроиться на результат. К тому же Асами и Фейлон давно и хорошо знали друг друга, хотя не сказать, что этот опыт был положительным. Но благодаря этому поведение Фейлона в определенной степени подаавалось прогнозу, а предсказуемость, как и острота реакции, обеспечивали достаточно высокую совместимость. По крайней мере, так ему объяснил Чжан Пэн и его специалисты. Было сложно не испытывать недоверие к этому предложению с сомнительной выгодой и еще более сомнительными методами. Еще сложнее — выполнять инструкции конкурентов, ведь в обычной жизни их с якудза разделяла вражда. Спасала наукообразность, с которой все это преподносилось. Асами слушал, запоминал терминологию, выразительно молчал и буквально насильно убеждал себя, что это может работать. В конце концов, им достаточно прозрачно дали понять, что в данном случае официальная медицина сделала все, что могла. И, если обман вскроется, он всегда мог разнести здесь все к чертям и вновь дать ход судебному делу. Даже если к этому времени Фейлон так и не увидит, как восстанавливается справедливость. Думать об этом не хотелось, и Асами, стиснув зубы, продолжал договариваться с Чжан Пэном. Решать банальные вопросы с транспортировкой и оборудованием. Может ли так случиться, что какие-то из агрегатов «Гипнос Фармасьютикалс», необходимых для всей процедуры, окажутся слишком габаритными, и он будет вынужден перевозить Фейлона в Гуанчжоу? Впрочем, эту часть опасений Чжан Пэн развеял довольно быстро. — Наше оборудование достаточно мобильно, чтобы перевезти его в любую больницу, — говорил он. — Все, что может потребоваться от стороннего персонала — это монтаж стойки и дополнительное место рядом с кроватью. Асами незаметно перевел дух. Теперь ему хотя бы не надо было беспокоиться о том, переживет ли Дракон гипотетическое путешествие из города в город. — Вы понимаете, что в таком случае должны будете предоставить нам доступ к палате реанимации, где находится ваш коллега? — так же любезно уточнял тот, едва не потирая руки. — Да, — с неудовольствием отвечал Асами, не слишком пытаясь скрывать враждебность. — У него не настолько стабильное состояние, чтобы везти его в «Институт сна». — Не волнуйтесь, — проворковал Чжан Пэн. — Нам невыгодно избавляться от ценных, — он выделил это слово, — пациентов. «То есть неценных можно ликвидировать не задумываясь? — с сарказмом подумал якудза. — Да вы практически мастер успокаивать». — Так когда вы думаете начинать? — сказал он вместо этого. — Мне не хотелось бы терять ни одного лишнего часа. Чжан Пэн пожал плечами. — К вечеру сегодняшнего дня вам будет достаточно быстро? Асами кивнул, внутренне отмечая, насколько ускорялся темп каждого предпринимаемого ими действия. Впрочем, ему это было лишь на руку. — Хорошо, — невозмутимо ответил Чжан Пэн. — Мне нужно дождаться, пока освободятся кураторы, проинструктировать их и погрузить в машину оборудование. От вас мне понадобятся только координаты больницы в Гонконге. Мои люди могут выехать на место уже через несколько часов. Вот так, благодаря предприимчивости главы «Гипноса» и собственного решения рискнуть, несмотря ни на что, Асами удалось разобраться со всем максимально быстро. Он не стал дожидаться, пока Чжан Пэн выдаст в его распоряжение людей, и отправился обратно в аэропорт. Когда до вылета оставалось менее получаса, он услышал, как в кармане пиджака вибрирует телефон. «Как там ваша сделка? — писал Акихито. Якудза так и не рассказал ему обо всех подробностях, и вся его деятельность в Гонконге протекала под кратким и нейтральным кодовым словом. — Фейлону все еще нужна твоя помощь?» «Идет полным ходом, — отвечал Асами. — И да, все еще нужна. К сожалению.» «Жаль, — последовал ответ, сопровождаемый грустным смайликом. Асами знал, что это, скорее всего, искренняя эмоция, без двойного дна. Такаба не умел выражать сарказм или звучать издевательски, как ни пытался. — Ты уже знаешь, когда вернешься?» «Не могу назвать точные сроки. Знаю только, что задержусь. Как ты сам?» «Хорошо! У меня фотовыставка через неделю, — пришел ответ, и Асами вспомнил, что пару раз Такаба заговаривал на эту тему и хотел показать якудза самые удачные его работы. — Ты успеешь к открытию?» «Я правда не знаю, смогу ли, — написал Асами, чувствуя легкий укол вины. — Но я и так признаю, что ты талантлив. Даже без официальных подтверждений». Громкоговоритель, располагавшийся неподалеку, объявил открытие его выхода для посадки, и Асами встрепенулся. Ему еще нужно было успеть известить Тао о том, что, кажется, к вечеру в клинику приезжают спецы из «Гипнос Фармасьютикалс». То, что он будет принимать самое непосредственное участие во всей этой затее, он планировал рассказать уже позже, когда приедет. За те несколько часов, что оставались у него до предполагаемого приезда Чжан Пэна и его специалистов, Асами успел добраться до клиники, переговорить с Чёном и кратко обрисовать ситуацию Тао. Уже в какой раз они сидели рядом с палатой реанимации, в декорациях, знакомых до боли, и каждый из них по-своему пытался приспособиться к стремительным изменениям — одно неожиданней другого, — которые он практически не мог контролировать. Тао был поражен решением Асами сотрудничать с «Гипносом» после того, как они активно копали компромат на них. Казалось, еще немного, и он начнет подозревать самое худшее: что в критической ситуации Асами Рюичи сдался или, того хуже, предал его и Фейлона и теперь придумывает изящные отговорки, чтобы устраниться и при этом получить свою выгоду, не потеряв лица. — Если бы не слышал все своими ушами — ни за что бы не поверил, — произнес он, смотря на Асами искоса и словно бы пытаясь прочесть его мысли. — Вы со своими принципами — и внезапно соглашаетесь участвовать в экспериментах человека, с которым только что решили судиться? Асами встретился c ним взглядом, подбирая слова. Сейчас как никогда хотелось показать искренность своих намерений. — Это не настолько спонтанное решение и не первый наш разговор, — наконец сказал он. — Я долго думал над этим. Но после визита доктора Чёна я понял, что лучше будет действовать, чем сидеть сложа руки. Ты ведь сам слышал: врачи уже успели официально снять с себя ответственность. Они не могут предложить нам ничего нового, а «Гипнос» как раз может. Судя по тому, насколько они заинтересованы в случае Фейлона. — Вижу, вы уже все решили… — с сомнением вздохнул Тао. — А если это ловушка? — Скорее сделка с обоюдной выгодой. Если бы Чжан Пэн хотел убить меня или тебя, он бы уже давно провернул это, самостоятельно или руками собственного сына, а не проводил бы мне экскурсии по Институту. — То есть вы… — Я был там сегодня и видел, с каким размахом они развернули свои исследования в этой сфере. Чжан Пэн вообще подает все так, будто это его главная идея фикс. Наш нетипичный случай выгоден им, потому что совпал с их специализацией, и они горят желанием извлечь из этого пользу. И заодно заставить нас замолчать, если все пойдет хорошо. — «Если», — напрягся Тао. — То есть господину Фею может стать хуже? Асами опустил глаза. — Чжан Пэн не давал мне стопроцентных гарантий и не говорил, что это будет безопасно. Однако же мы всегда вправе прервать эксперимент и попросить о помощи врачей. А вот ухудшение, к сожалению, может наступить, даже если мы ничего не предпримем, но упустим сроки. — Я понимаю, — выдохнул Тао, с силой проводя пальцами по волосам. — Но… А если что-нибудь случится с вами? Вы единственный человек, на кого я мог положиться в этом деле… — Я ведь не буду выключен из жизни постоянно, — сказал Асами, внутренне радуясь, что теперь Тао, кажется, наконец стал считать его частью своего ближнего круга. Завоевать доверие любимого подопечного Дракона было лестным. Своеобразная галочка в списке долгосрочных гонконгских целей. Тао скептически посмотрел на него. Кажется, он начинал подозревать, что уровень подготовки к непредвиденным ситуациям у якудза далеко не всегда бывает идеальным, а где-то он может импровизировать на ходу, как простой смертный. — Вы уверены? — Я этого совершенно точно не планировал, — вовремя поправился Асами. — К тому же я передал тебе все материалы и проинструктировал остальных связываться именно с тобой на случай, если этого не смогу сделать я. Какой стратегии придерживаться, если вы с «Байше» решите дожимать их самостоятельно, ты и сам уже понимаешь. Если очнется Фейлон, вдвоем вы тем более со всем справитесь. Так что главное сейчас — попытаться его реанимировать. Ты ведь согласен? Тао нахмурился. — Я мог бы помочь вам повлиять на него. Меня он послушается! — Знаю. Но лучше тебе делать это обычным способом: оставаясь у его постели и разговаривая с ним. Ладно я, мне не привыкать. Но если каким-либо образом пострадаешь ты, Фейлон меня убьет. Тао тяжело вздохнул, но аргументировать ему было нечем. Иными альтернативами они не располагали. А еще через несколько часов, когда солнце только-только начало закатываться за горизонт, в клинику приехала делегация из «Института сна», шесть человек: от ассистентов-техников до управленцев высшего звена. Возглавлял ее сам Чжан Пэн. Он шел по коридорам с видом победителя, оценивающе осматривая все вокруг. Поприветствовать гостей вышел персонал реанимационного отделения и Чён Тайкон, который на тот момент занимался бумажной работой у себя в кабинете. Как приверженец традиционной медицины, он мог думать что угодно о научных методах «Гипнос Фармасьютикалс», но открыто недоверие не высказывал. Ведь со своей стороны он сделал все, что мог, и был бы только рад содействию, пусть даже столь… нетипичному. Тем более что с момента госпитализации Лю Фейлона на счетах клиники, равно как и в карманах медперсонала, регулярно оседали щедрые суммы. Об этом заботился и Тао, и позднее — сам якудза. Благодаря этому к его «экспериментальному» предложению отнеслись очень терпимо. В реанимационном отделении им даже выделили просторную палату, доступ в которую имели и врачи, и специалисты из «Гипнос Фармасьютикалс». Тао, самому близкому для Фейлона человеку, также разрешалось находиться в палате сколь угодно долго. Все они должны были следить за состоянием не только самого Дракона, но и Асами Рюичи, который планировал к нему подключаться: их койки поставили рядом. За последующие сорок минут техники «Гипноса» оперативно установили в палате привезенное с ними оборудование и теперь настраивали его и проверяли работоспособность. Сверху, на стойках, согласно указаниям «Гипноса», разместили штативы для капельниц, пока еще пустые, сами шлемы, а вместе с ними — устройства для обработки данных. Именно они считывали показатели, поступающие от шлемов во время сеанса, и помогали синхронизировать состояние обоих участников диады. Так как ситуация была безотлагательной, первое подключение решили проводить как можно скорей. Период, что Фейлон провел без сознания, подошел вплотную к тому сроку, когда для большинства пациентов шансы проснуться здоровыми резко уменьшались. Поэтому еще час «гости» проводили краткий инструктаж, знакомя присутствующих с самой технологией и ходом процесса. А еще через каких-то минут двадцать Фейлона уложили на носилки и со всеми предосторожностями переместили на подготовленную койку. Вторая койка, которую предусмотрительно поставили рядом, предназначалась для самого якудза. Асами уселся на нее, рассеянно наблюдая, как ученые подсоединяют провода к шлему Дракона, настраивая их в зависимости от частоты пульса, цифр на дисплее тонометра и иных, более тонких показаний, в которых он уже ничего не понимал. На штативы рядом с ними обоими установили полупрозрачные флаконы, в одном из которых должен был находиться раствор «Онейрики», специально приготовленный для инфузий такого рода. Атмосфера неизвестности и всеобщая спешка невольно заставляла напрягаться, а то, что рядом с ним находился Фейлон, который никак не мог себя защитить, действовало как катализатор. — Сколько это займет? — без излишних обиняков спросил якудза у Чжан Пэна, решив сразу брать быка за рога. — Если мы начнем сейчас, будет ли ухудшаться состояние Фейлона? Глава «Гипноса», стоявший у окна палаты, безмятежно оглядел Асами и кивком переадресовал вопрос одному из двух своих сопровождающих — мужчине едва ли за тридцать со слегка удлиненными темными волосами, зачесанными назад. На его именной табличке, прикрепленной к нагрудному карману пиджака, было написано «Янь Лисинь, доктор медицины». Как сообщил Чжан Пэн, именно он придумал, как технически — и химически — реализовать саму идею синхронизации человеческих сознаний, запатентовал ее и, соответственно, курировал весь процесс. — Это зависит от того, насколько быстро вы установите с ним контакт и решите, как действовать, — ответил Янь, подходя ближе к койкам. Несмотря на мягкость черт и легкую улыбку, располагающую к себе, его проницательный взгляд чувствовался даже через очки, которые, помимо интеллектуальности, обычно придавали своему владельцу некий ореол безопасности. Именно этому человеку предстояло следить за состоянием Асами при каждом сеансе, и сейчас якудза активно пытался просканировать его, прочитать его намерения. Вполне вероятно, что Тамура и доктор Чён также останутся рядом, когда он будет в отключке, но не факт, что их знаний и авторитета хватит, чтобы противостоять «Гипнос Фармасьютикалс». — Может быть такое, что он… не отреагирует на это соединение? — осторожно предположил он. — Может. Но обычно это случается при тяжелых повреждениях мозга или в вегетативном состоянии. Но судя по тому, что мне рассказали про пациента, по степени его мозговой активности, вероятность неудачи очень низка. Какое бы недоверие Асами ни питал к происходящему, какого бы скептицизма ни был преисполнен, при этих словах он невольно ощутил, как вопреки всему внутри начинает теплиться слабый огонек надежды. Он все ещё будет действовать судорожно, вслепую, понятия не имея, с чем столкнётся, но если есть хоть какой-то шанс на победу, то… — Хорошо. Я приложу к этому все усилия. Что требуется от меня? Янь легко хмыкнул. — Это ваша первая синхронизация, так что не ждите от нее слишком многого. Не пытайтесь сразу понять мотивы вашего партнёра или действовать без подготовки. Пока от вас требуется привыкать к своим ощущениям и запоминать, что происходит вокруг. Это не будет длиться долго — максимум несколько часов. Однако имейте в виду, что во сне время может вести себя непредсказуемо и не совпадать с реальностью. Закатайте-ка рукав. Асами подчинился. Янь обернул вокруг его руки манжету тонометра и измерил давление, а затем нажал несколько кнопок на дисплее устройства у его койки, вбивая туда полученные цифры. Ассистенты из «Гипноса», которые то и дело подходили к койке Фейлона, приподняли его и надели ему на голову шлем, ремешками подтягивая его по размеру. Такой же, только пустой шлем свисал со стойки рядом с Асами. Всматриваясь в его вогнутое, чуть поблескивающее нутро, якудза буквально чувствовал кожей взгляд Чжан Пэна — изучающий, любопытствующий, почти торжествующий, — и волоски на его руках невольно поднимались дыбом. Как ни пытался якудза убедить себя и других в том, что у него все схвачено, совсем скоро он действительно перестанет контролировать ситуацию. И что будет после, сдержит ли свое слово Чжан Пэн или предпочтет опуститься до низкой мести, не знал никто. — Ваша очередь, — сказал Янь, опуская стойку ближе к нему, и якудза вновь почувствовал внутреннее сопротивление, которое сам вынужден был преодолевать, раз уж подписался на это сотрудничество. Быть в подчинённым, уязвимом положении ужасно претило. — Надевайте. Асами надел шлем, чуть быстрее обычного расстегнул воротничок рубашки и попытался представить себе самый худший исход. Справится ли со всей этой ситуацией Тао — без него? И можно ли было поступить иначе, придумав более изящный выход из положения, когда ни решений, ни времени совсем не оставалось? — Теперь руку, — негромко скомандовал Янь, и Асами молча закатал рукав и окончательно устроился на койке с ногами, положив голову на небольшую подушку. Янь пододвинул к нему штатив с капельницей, вынул из кармана упаковку с одноразовой иглой-бабочкой, и Асами понял, что бодрствовать ему остается совсем недолго. Он непроизвольно метнул взгляд на лицо Фейлона, потом — на Тао, сидящего неподалеку, и тот сразу подошел к нему ближе. — Не волнуйтесь, — сказал он уверенно, и якудза со смутным удивлением услышал в его словах отголоски собственных интонаций. — Я прослежу, чтобы все было хорошо. С вами обоими. Асами криво и благодарно усмехнулся, кивнув ему. От слов Тао становилось легче, даже несмотря на то, что это, скорее всего, было лишь банальное желание поддержать. Фигура речи. Игла вошла в вену в районе локтевого сгиба, и якудза перевел взгляд на Фейлона, лежавшего рядом. Осознание того, что он согласился участвовать в малопонятном безумном эксперименте, плохо укладывалось в голове. К какого рода умозаключениям нужно было прийти, чтобы решить помогать Дракону и прикладывать при этом такое огромное количество усилий, порой идя против собственных убеждений. Однако же он был здесь по своей воле. Он слишком привык, что Фейлон всегда должен быть где-то рядом, пусть последнее время и на периферии, подпитывать его ощущение собственной значимости и стимулировать к подвигам одним своим присутствием. Похожее воздействие на него оказывал и Акихито, вызывая желание спасать его из жизнеугрожающих ситуаций. Но сейчас прошло достаточно много времени, чтобы понимать, что, несмотря на издержки профессии и умение вечно находить приключения на задницу, у Такабы точно все получится — и быть самостоятельным в том числе. Особенно если учесть, что именно Асами был главным источником опасностей в его жизни. Едва он успел подумать об Акихито — как о луче солнца, о чем-то светлом среди сгущающихся туч, — тело закачалось, словно на волнах, а голову под кожаными ремешками охватила легкая пульсация, которая усиливалась с каждой секундой. «Это будет похоже на засыпание, — вспомнились ему слова Янь Лисиня, — и лучше всего этому не сопротивляться. Воспринимайте это как одно из ваших обычных сновидений». Асами хмыкнул (ученому легко было давать наставления, как и любому теоретику), и его мысль вновь обратилась к Фейлону, такому близкому и такому далекому одновременно. Он и представить себе не мог, как произойдет их мнимая синхронизация и случится ли она вообще. Будут ли это яркие видения, полные приключений, или долгие молчаливые диалоги в темноте? Но в любом случае, где бы Дракон не блуждал сейчас, ему стоило бы быть послушным, как только они встретятся… Эта нарочитая угроза была последней мыслью перед тем, как его веки отяжелели окончательно и наступила темнота. *** Пробуждение было постепенным и, казалось, максимально растянутым во времени. Сколько он пролежал так, слепой, оглохший и лишенный чувствительности? Он и понятия не имел. Даже если эксперимент «Гипноса» по какой-либо причине провалился и синхронизация не удалась, рвать и метать, как и искать новое решение, он будет потом. Но сейчас, как и любое существо, сделавшее осознанный вдох, он эгоистично радовался тому, что наконец оживает вновь. Беззвучное, ватно-черное небытие перед глазами постепенно расступалось, и на смену ему приходили сцены за сценами: совсем как в кинотеатре, единственным зрителем которого он являлся. Еще толком не понимая, где он находится, Асами попытался привстать, затем — пошевелить рукой и ногой, но это удавалось с трудом. Тело реагировало заторможенно, как под слоями песка. На ум тут же пришел феномен сонного паралича и все прочитанное на эту тему, и, немного поразмыслив, он решил не сопротивляться и дать организму прийти в себя естественным образом — раз уж он просыпается, а не собирается отдать концы. Мозг продолжал ошалело впитывать информацию; перед глазами, как при быстрой перемотке кинопленки, возникали яркие, местами сюрреалистичные картины. Пузырьки воздуха, всплывающие в высоченном стеклянном столбе подсвеченной янтарной жидкости, увенчанной шапкой пены. Смутно знакомые ряды высоток, лентой несущиеся по обеим сторонам от него, словно за окном автомобиля. Почему-то — отполированные деревянные доски под ногами, вместе с которыми он легонько покачивался, как на волнах. Не успел Асами удивиться тому, что видит, ландшафт вновь сменился. На этот раз перед ним величаво проплывали шапки сочной зелени, перемежающиеся скалистыми сопками. Ниже, у самого берега, виднелись бледные песчаные полосы, и все это было заключено в оправу ярко-бирюзовой воды и бескрайнего неба с пышными облаками. Морской пейзаж перед ним напоминал Гонконг, но совершенно не открыточный, с россыпью отдаленных необитаемых островов. Пока Асами обдумывал эту мысль — мучительно вяло, как застывшую карамель, — видения продолжали захлестывать его: слишком многочисленные и насыщенные, чтобы осознать их полностью, но настолько яркие и интенсивные, что вызывали все большее недоумение. На смену природным красотам, откуда ни возьмись, пришли ладони и губы — вроде бы незнакомые, но одинаково нежно скользящие по телу. Сверху лились капли воды, сменяясь горячими струями, а те, как по волшебству, вновь превращались в прикосновения и поцелуи, и якудза понимал, что совершенно беспомощен перед трансформациями, частью которых становился. Кажется, его уносило куда-то не туда. Разве это Чжан Пэн и доктор Янь упоминали в инструктаже? Не то чтобы он был не рад, но, признаться, он ожидал, что его первый контакт пройдет в гораздо более… интеллектуальном ключе… И в этот момент ошеломляющий наплыв видений наконец прекратился. Мир сжался до единственного стоп-кадра, который оживал и неумолимо обрастал реальностью. Асами осознал, что лежит на просторной кровати, в интимном полумраке комнаты, похожей на каюту, и что в постели он не один. Некто более хрупкий (не Акихито!), кого он практически накрыл своим телом, умудрялся обвивать его руками и ногами в ответном желании быть ближе. Они прижимались друг к другу так тесно, что Асами было видно только ямочку между шеей и плечом и гладкую, умеренно тронутую загаром кожу. А потом компаньон Асами пошевелился, и из-под махрового полотенца, накрывавшего его голову, вниз, по плечам и спине, поползла волна длинных влажных волос, черных как смоль. Пропустив сквозь пальцы шелковистые пряди, Асами понял, что прекрасно знает их обладателя. И почему он только решил, что понятия не имеет, кто с ним? Пока якудза осознавал, что лежит на Фейлоне в чем мать родила, в провокационной позе и, кажется, абсолютно добровольно, тот взглянул на него, потер глаза и покраснел. — Прости, — хрипло проговорил он, тут же пытаясь отвернуться. — Ты настаивал, а я… умудрился отключиться. Надеюсь, я не испортил тебе вечер. Асами не мог не отметить, что сейчас Дракон выглядел гораздо моложе, чем в их последнюю встречу. Конечно, он удивился такой трансформации, но, в сущности, не имел ничего против. Во сне это принималось как данность. Именно такой Фейлон, юный, уязвимый и странным образом доверчивый, вызывал у него самые сильные эмоции и, чего греха таить, самое стойкое влечение. Словно со стороны, он услышал свой собственный голос: услышал, как он по-доброму усмехается и говорит, наклоняясь к Дракону еще ближе и касаясь лбом его лба: — Такой, как ты, не может испортить вечер, Фейлон. Ты всего лишь устал после душа. К тому же мы можем продолжить в любой момент, если я хорошо попрошу. Скулы и уши Фейлона вновь вспыхнули, но это не помешало ему, словно проверки ради, тут же потянуться рукой к паху Асами. Якудза легко вздрогнул. Это ощущалось очень… интенсивно. Несмотря на очевидное смущение, Фейлон трогал и наглаживал его жадно и даже требовательно. Он сомкнул пальцы кольцом на члене Асами и повел ими вверх-вниз раз, другой, третий, и нега, непроизвольно разливавшаяся по телу Асами, усилилась многократно. — Ты же кончил меньше часа назад… — шепнул Дракон, завороженно наблюдая за его реакцией. Асами вспомнил картинки, которые совсем недавно проносились перед его мысленным взором. Если он и задавал себе вопросы, почему попал в этот внезапный эротический сон, и что делать, то лишь несколько секунд. — Ты тоже, — сказал он в ответ, с трудом удерживаясь от того, чтобы не стонать. — Но это никому не мешает, верно? Фейлон опустил ресницы и вновь поднял на него взгляд. — Нет, — сказал он, словно смиряясь с собственной слабостью, а потом раздвинул ноги еще шире и недвусмысленно потерся пахом о пах Асами. — Ты всегда можешь меня уговорить. Это прозвучало настолько доверительно и одновременно заводяще, что сердце Асами гулко стукнуло и пустилось вскачь, а фантазия мигом принялась рисовать перед ним множество возможностей и перспектив, одна зажигательней другой. Он видел огонь, тлеющий в глазах Фейлона, и чувствовал, что останавливаться тот не собирается. Ему нравилось то, что он делает. И двойнику Асами во сне совершенно определенно нравилось тоже. Все выглядело так, будто они спали вместе не первый раз, но от каждого прикосновения друг к другу дыхание все еще пресекалось, а голова кружилась. Ни дать ни взять молодожены. В памяти сразу же всплыло все, что Асами глушил более десятка лет подряд, все недолгие моменты их взаимодействия вскоре после первой встречи — и тем крепче запоминалось каждое объятие, поцелуй, прикосновение. Оказывается, его ладони и губы все еще помнили и самое невинное, и самое откровенное из их взаимодействий. Чувствуя, как возбуждение стремительно охватывает его, Асами постарался максимально сосредоточиться на происходящем. Он погладил Фейлона по животу, затем потискал смелее, обхватывая пальцами мягкий член и лениво подрачивая его. Потом облизнул пальцы и запустил их меж ягодиц Дракона, слыша, как тот болезненно шипит. Даже наощупь, в полутьме, можно было сказать, что там все неплохо разработано, хоть и изрядно припухло — как после недавнего секса, явно не единичного и весьма интенсивного. — Как ты? — спросил Асами, останавливаясь на несколько секунд. Причинять Фейлону боль ему не хотелось никогда, и сейчас — в том числе. — Мне остановиться? Фейлон упрямо мотнул головой, сведя брови и закусив губу, хотя на глазах уже вскипали слезы. Асами послушался, терпеливо ввел пальцы глубже, стараясь тревожить самые болезненные участки по минимуму, и немного согнул их, направляя вверх и вперед. Член Фейлона мгновенно вздернулся при этом прикосновении, на головке выступила прозрачная капля. Асами удовлетворенно улыбнулся и вновь взял его напрягшийся ствол в ладонь, одновременно не прекращая поглаживать изнутри другой рукой — самыми кончиками пальцев. От такой стимуляции Фейлон выгнулся перед ним почти в мостик, прерывисто выдыхая, раздвинутые бедра его напряглись, а соски окончательно отвердели. Он все еще слегка кривился от боли, но не сопротивлялся. Похоже, он и впрямь не мог отказать Асами, даже если ему было в какой-то степени некомфортно, и осознание этого подхлестнуло возбуждение якудза еще сильней. Он вынул пальцы, сплевывая себе в ладонь и стараясь по мере сил увлажнить Фейлона изнутри. В идеале сейчас пригодился бы любрикант, но он и понятия не имел, где тот мог находиться, да и взгляд Фейлона, умоляющий и требовательный одновременно, словно пригвождал к кровати. Чувствуя, как сердце набатом колотится в груди, Асами закинул ноги Фейлона себе на плечи и приставил член к раскрытому пульсирующему входу. Глаза Дракона распахнулись, но крик вышел придушенным — Асами превентивно накрыл его пересыхающие губы своими, в несколько плавных толчков входя в него до самого конца, чувствуя, как внутренние мышцы охватывают его член плотно и бархатно, почти без сопротивления. Справившись с остро-сладостными ощущениями, он притормозил и вгляделся в лицо Фейлона. Дракон замер и едва дышал, будучи совершенно распластанным под ним, но с готовностью обхватывал его за голову и плечи. Асами чувствовал, как напряжен он изнутри и как отзывчив одновременно, и продолжил целовать его, стараясь хоть немного облегчить дискомфорт при проникновении. — Прости. Ты такой, что у меня крышу сносит. Мне точно продолжить? Фейлон упрямо стиснул зубы, притягивая якудза к себе. — Точно, — ответил он, непроизвольно вздрагивая. — Не останавливайся! Он продолжал повторять это, даже когда каждое движение стало особо чувствительным, и вздохи превратились во всхлипы. На лбу и груди его выступили капельки пота, а по вискам струились слезы. Асами отдал бы многое, чтобы выяснить причины этой покорности на грани самоповреждения, но сейчас она опьяняла настолько, что мыслить трезво почти не удавалось. Лучше всего бороться с чувством вины получалось единственным доступным способом. Асами не без труда разжал пальцы Фейлона, впившиеся ему в плечи, и приподнял его голову за подбородок, заглядывая в глаза. — Я и не собираюсь. Просто у меня появилась идея, хорошо? Фейлон помолчал буквально пару секунд. В его взгляде последовательно промелькнули растерянность, почти обида, осознанность, относительное спокойствие, а потом он постепенно опустил руки, кивнув. Послушался. И Асами уже в который раз поймал себя-здешнего на мысли, что хочет всецело оправдать его ожидания. Он помог Фейлону повернуться на бок, а потом вздернул на четвереньки, пропуская его волосы меж пальцами. Затем собрал пряди в конский хвост, держа их в кулаке, и слегка оттянул голову Дракона назад. Свободная ладонь его заскользила по покрытой испариной шелковистой коже — от лопаток до самого копчика. Фейлон рвано выдохнул и прогнулся в спине, приподнимаясь на дрожащих руках ровно настолько, чтобы продемонстрировать максимально выставленную на обозрение задницу. Между раздвинутых ягодиц нетерпеливо пульсировало приоткрытое розово-коричневое колечко мышц. Член среагировал на такое зрелище моментально, очередным всплеском возбуждения, и якудза на мгновение зажмурился, стараясь совладать с собой. — Потерпи секунду, — выдохнул он, вставая с постели и удивляясь, как просяще звучит его голос. Он скорее уговаривал сам себя, а не Фейлона, который часто и тяжело дышал, но подчинялся каждой команде Асами: даже не словам, а прикосновениям. К его удивлению, любрикант таки был найден — в собственных штанах, которые обнаружились у входа в «каюту». Асами нёс тюбик к кровати, едва ли не сияя, как неандерталец, запаливший ветку путем случайного трения. Фейлон наблюдал за ним вполоборота, спрятавшись за гривой волос, и казалось, что во взгляде его, помимо нетерпения, сверкало что-то вроде благодарности. — Знаешь, к чему это? — шепнул Асами ему на ухо, распределяя смазку по стволу и чувствуя, как у самого сердце так и подскакивает и едва ли не кувыркается в груди от предвкушения. — Нас ждёт долгий, долгий вечер… И, к своему удивлению, услышал, как Фейлон тихонько смеётся, пряча лицо за волосами. Он действительно выдохнул от облегчения, когда Асами ввел в него смазанные пальцы. Но это длилось всего мгновение — потом он явственно вздрогнул от сладкого спазма, цепляясь за плечо Асами. — Вставь мне, — взмолился он. — Я уже не могу… Больше ему упрашивать не пришлось. Асами ухватил его за волосы, раз за разом вбиваясь в него по самый корень. Фейлон взвыл, всхлипнул, и Асами тут же закрыл ему рот рукой, испытывая чистый кайф от того, что Дракон позволяет проделывать с собой подобное. Но тот не возражал — напротив, со смазкой им обоим действительно удалось расслабиться. Теперь член Асами скользил в нем так глубоко, что глаза Дракона закатывались при каждом толчке, а самого якудза захлестывали волны жара и какой-то полубезумной жажды. Глядя на лицо Фейлона, на его трепещущие ресницы и полураскрытые искусанные губы, Асами мог сказать, что это одно из самых прекрасных зрелищ на свете. Казалось, сердце его расширилось до размеров грудной клетки и бешено колотилось о нее, грозя разломать ребра. Он уже почти ничего не слышал и не понимал, кроме грохота пульса, стучащего у него в висках. Еще немного, и у Фейлона подогнулись колени. Он буквально стек на подушки лицом вниз, и Асами подмял его под себя, улегшись сверху и не прекращая с энтузиазмом вбивать его в постель. Это не могло длиться долго, как он ни старался. В какой-то момент, когда они крепко прижимались друг к другу в попытке слиться воедино, эмоции Асами достигли своей кульминации. И, как это обычно бывает во время сна, он почувствовал, что просыпается на самом интересном месте — именно потому, что теряет контроль. Фейлон в его объятиях исчез, растворился, как и не бывало, оставив после себя неизбежное чувство потери — сначала острое, затем — смутное. Потом потускнело и это ощущение, и вообще все эмоции, которыми он, кажется, обладал, и какое-то время Асами еще плавал в абсолютной темноте, пустоте и дезориентации. Но вскоре перед глазами начало проясняться, и он увидел над собой смутно знакомый потолок и лампы на нем. Рядом материализовался силуэт в униформе, в котором Асами постепенно опознал анестезиолога из «Гипноса». Тот помахал ладонью перед его лицом и меланхолично поинтересовался по-английски: — Сколько пальцев? — Пока все на месте, — одними губами проговорил якудза, прочищая горло. Анестезиолог хмыкнул. Асами почувствовал, как игла выходит из его вены, а на локтевой сгиб наклеивается пластырь с ваткой под ним. Стараясь сфокусировать взгляд, перед которым все слегка расплывалось, он медленно повернул голову налево, в ту сторону, где стояла койка Фейлона. Дракон лежал на ней так же тихо и недвижимо, и какие бы реалистичные воспоминания ни проносились в голове Асами, он не мог сказать, было ли это его персональным приходом, или они с Фейлоном действительно переживали это видение вместе. — Если вы шутите, значит, и правда очнулись, — послышался голос чуть поодаль. Асами повернул голову в другую сторону и увидел Янь Лисиня, который сидел на стуле практически напротив его койки, у окна. — Вам виднее, — попытался сыронизировать якудза. — И что вы скажете? Губы Янь Лисиня искривила тонкая, не доходящая до глаз улыбка — и тут же пропала. — Скажу, что это поразительно. У вашего друга действительно впечатляющая мозговая активность для его состояния. Это хороший знак. — Правда? — невольно переспросил Асами. Янь вновь усмехнулся его неприкрытой заинтересованности и кивнул. — При этом уровень вашей синхронизации достиг свыше восьмидесяти девяти процентов, а это очень неплохо для первого раза. Якудза потянулся ко лбу дрожащей рукой, словно пытаясь физически собрать в кучу разбегающиеся мысли, и тут же опустил ее на простыню. Взгляд его опять приклеился к лицу Фейлона, лишенному какого-либо выражения. — То есть вы хотите сказать, что у нас все получилось? — Да, согласно нашему отчету. Теперь осталось научить вас осознавать и интерпретировать то, что вы видели, прежде чем работать с этим. Что вы чувствовали, кстати? — Ровно то, что вы и говорили, — ответил Асами, чувствуя, как медленно отступает сонная тяжесть, тело реагирует все адекватней, начиная с кончиков пальцев, а в голове проясняется. — Я засыпал. И видел сны. Янь Лисинь посмотрел на распечатку записей, лежавших перед ним на легком металлическом столике на колесах, а потом опять на Асами, чуть с прищуром. — Вы помните что-нибудь? Асами медленно вздохнул и так же длинно выдохнул, смотря перед собой. — Я не уверен, — наконец сказал он. — Простите, мне… срочно нужно в уборную. Сделав над собой нечеловеческое усилие, он встал с койки и, пошатываясь, метнулся в сторону туалета — благо, подобные палаты были сконструированы так, что все удобства находились под рукой. Там он закрыл дверь на замок, оперся о раковину и открыл кран. Потом всмотрелся в безумные глаза собственного отражения в зеркале и как следует поплескал себе в лицо ледяной водой. На его плечах и боках все еще чувствовались прикосновения Фейлона и жжение от царапин, оставленных его ногтями. Губы ощущались зацелованными до боли, а в белье — он явственно это чувствовал — остывала совершенно не фантомная мокрая и липкая лужица. Более того, несмотря на столь явную реакцию организма, возбуждение все еще спало не до конца, и штаны все еще предательски бугрились при одной мысли о произошедшем. Асами даже снял рубашку и посмотрел на себя в зеркало со спины. Кожа была чистой, но мозг выдавал реакции, абсолютно идентичные реальной стимуляции. Впервые за много лет ему, как незрелому юнцу, приходилось вручную приводить себя в порядок и застирывать последствия собственной несдержанности. Он и сам не понимал, что так поразило и сконфузило его: абсолютная потеря контроля над собой, неожиданный «мокрый сон» в крайне неподходящей обстановке или же то, с кем он так отчаянно занимался любовью в этом сне. Хотя, казалось бы, ничего не предвещало. Ему срочно нужно было взять себя в руки. И он даже думать не хотел о том, что делать, если такие экзерсисы будут продолжаться каждый сеанс.