Dreamlike

Якудза провожал взглядом удаляющийся «мерседес», пока красные огни задних фар не растворились на горизонте, слившись с потоком машин на трассе вдали. Он сунул было руку в карман, чтобы достать сигарету, но вместо этого резко развернулся и направился к дверям. Поднявшись в комнаты Фейлона (которые впору было начинать считать общими), он первым делом стянул одежду, насквозь пропитавшуюся потом, и пошел в душ. Передохнул, приводя себя в порядок, поразмышлял немного. А после направился в гараж. Раз уж ему предстояло плотно заняться делами на благо «Байше», он не мог не проверить кое-что важное. Походив между машинами, он выбрал черный «лексус» из коллекции Фейлона — один из наиболее пафосных и явно предназначенный не для рядовых выездов. Он до последнего ждал окриков, каких-то запретов, но механик, копошащийся под капотом красной «феррари тестароссы», даже не поднял головы, когда Асами сел за руль. Асами вывел «лексус» из гаража виллы, и машина мягко заурчала, въезжая на узкую дорогу Мид-Левелс. В девяносто четвертом Гонконг еще дышал колониальным шиком: повсюду сновали красно-белые «тойоты краун», у трамвайных остановок щебетали школьницы в плиссированных юбках, а на стенах домов то там, то здесь притягивала взгляд реклама сигарет «555». Асами проехал совсем рядом с одной из таких. На плакате во весь рост изображалась стильная женщина с палочкой сигареты в руке. Якудза окинул взглядом ее традиционный чонсам до щиколоток и отвернулся — слишком явственными были ассоциации. На перекрестке с Пок Фу Лам-роуд Асами затормозил, пропуская трамвай-даблдекер с рекламой нового альбома Лесли Чёна. Слева за окном виднелся главный кампус Университета Гонконга — отличный образчик колониальной архитектуры, утопающий в зелени. После дорога петляла вниз, уходя в направлении водохранилища Пок Фу Лам (судя по указателю). Многих деталей Асами, конечно же, не помнил за давностью лет, а чего-то ему так и не довелось увидеть своими глазами, но он охотно верил, что в целом в этом районе всё было примерно так, как это в свое время помнил Фейлон. Ведь именно отражение его воспоминаний Асами видел сейчас. Как и обычно, в Абердинской гавани яблоку было негде упасть. Причалы, где теснились десятки паромов, соседствовал с плотно прижатыми друг к другу рыбными магазинчиками и сампанами, на которых проводились экскурсии. Асами продолжал неторопливо ехать параллельно набережной по направлению к докам, ища глазами подзабытые ориентиры: плавучий ресторан с раскаленными жаровнями, рыбный рынок, сампаны и старые джонки, превращенные в жилища. Запах солярки все чаще смешивался с ароматом чеснока и жареной рыбы, постепенно забивая его. Наконец «лексус» Асами поравнялся с одним из причалов, топливом рядом с которым несло особенно сильно. От основной дороги, ведущей к воде, он повернул левее и выше, к небольшому доку с табличкой, надписи на которой, ввиду сходства иероглифов, он мог частично понимать без перевода и в целом затвердил наизусть: «Грузоперевозки. Ремонт лодок. Ло Гам». Лицо его было почти бесстрастным; волнение выдавали только подрагивающие пальцы. Асами припарковался в тени полуразрушенного склада и зашагал к ржавым воротам. Старик в рваной рыбацкой куртке, чинивший сеть у входа, поднял голову, и его мутные глаза скользнули по лицу якудза. Беззвучно кивнув, он сплюнул за борт, и ворота скрипнули, пропуская Асами в лабиринт контейнеров. «Узнали», — промелькнуло у якудза в голове. Внутри дока кипела бурная деятельность. Рабочие в промасленных комбинезонах грузили ящики с условной рыбой на баржу, отрывисто выкрикивая что-то на кантонском. Асами шёл подчеркнуто вальяжно, не торопясь, но пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Всё вокруг было четким слепком его воспоминаний, даже запах: прелый лед и тошнотворный душок тухлых креветок. Контейнер, который контрабандист использовал как кабинет, нещадно скрипел при каждом порыве ветра. Сам Ло Гам сидел на ящике из-под крабов и, закинув ноги на стол, курил вонючий «Золотой дракон». За его спиной висела карта Гонконга, усеянная булавками, и к ее уголку было приколото фото середины шестидесятых: Айзава Кацуро в чёрном кимоно, стоящий рядом с Ло Гамом на фоне грузовика с фирменным логотипом одной из его компаний. На фото контрабандист выглядел моложе и не слишком похожим на себя; рваного шрама, пересекавшего его щеку, на лице еще не было. — Асами-сан! — воскликнул он, стряхивая пепел на пол. Смех его был таким хриплым, что напоминал вороний клекот. Ломаный английский, на котором они традиционно общались, не мешал взаимопониманию — скорее наоборот, так информация воспринималась более четко. — Какими судьбами? — Считайте это неофициальным визитом, — ответил Асами. — Я проезжал мимо и решил проверить, как там мой заказ. Ло Гам пнул ящик, стоявший у его ног, и лед ссыпался с него. Под тушками рыб, лежавших на фанерных подложках сразу под крышкой, тускло заблестели промасленные стволы автоматов Калашникова. — Вы про этот? Асами взял один из автоматов и покрутил в руках, проверяя, не исчезнет ли тот у него на глазах, словно призрак, созданный мимолетным усилием его воли. Но все оставалось на месте — вплоть до запаха ружейной смазки. На миг ему показалось, что карта на стене поплыла, а булавки на ней, обозначающие точки маршрутов, поменяли свои места. Якудза сморгнул, и пространство тут же прекратило сбоить. Как жаль, что он не мог приглядеться к каждой детали более пристально и проверить, что же изменилось… — Не только. Старый склад на Пике, куда вы обычно привозите товар… — начал он как бы между прочим, не глядя на Ло Гама. — Хорошенько проверь, всего ли там хватает. В прошлый визит моим людям показалось, что в одной из паллет не досчитались пары мешков. А босс предпочитает, чтобы все цифры сходились. Асами знал, о чем говорил. Примерно в этот же период, пару недель спустя, выяснилось, что в ящиках с элитным виски, который контрабандой везли через Гонконг несколько раз подряд, были спрятаны пакеты с опиумом, и по прибытии их стало заметно меньше, чем при отправке. Первым человеком, к которому возникли вопросы, оказался сам Ло Гам, как ответственное лицо. Контрабандист до последнего отрицал свою причастность, пока у него в столе не нашли заветные пакетики, которые он не успел расфасовать и сбыть. Ло Гам изменился в лице, и Асами усмехнулся. Потенциальный инцидент еще не состоялся, а старый подлец уже реагирует так, будто ему между ног засунули раскаленный паяльник. Якудза бросил автомат обратно в ящик. — Так о чем я, собственно, — проговорил он негромко, зная, что старик прислушивается к каждому его слову. — Будь осторожен. Найдётся еще один недочёт, и следующий груз пойдет через Макао. Ло Гам угрюмо кивнул, ссутулив плечи. Когда Асами шел обратно, к воротам, в доке стояла зловещая тишина. Участок полиции в Ваньчае, который Асами навестил следующим, ютился в колониальном здании с облупленной вывеской и выглядел… в общем, точь-в-точь как его помнил Асами. Идя по хорошо знакомому маршруту, Асами еще сомневался, увидит ли в нужном кабинете человека, с которым «Айзава-кай» и он сам в свое время общались наиболее плотно. Происходящее и впрямь напоминало популярный сюжет кошмаров: вместо ожидаемых людей за искомой дверью оказываются незнакомые люди. Или двери попросту не существует, и ты просыпаешься, окутанный липкой паникой вперемешку с облегчением оттого, что откровенная дичь, так напугавшая тебя, оказалась всего лишь сном. Но здесь события развивались гораздо прозаичней — и одновременно наиболее невероятно. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, еще в коридоре Асами почувствовал запах знакомых сигарет. Сейчас он старался просто действовать, не задаваясь тысячью неизбежных вопросов, хотя в голове постоянно крутилось «как такое, черт побери, возможно?!» Асами вошёл, не стуча, и Люн вздрогнул, уронив кружку с чаем. По бумагам с грифом «Конфиденциально» начала расползаться коричневая лужа. Кабинет инспектора утопал в полумраке из-за перманентно закрытых жалюзи, а вентилятор на подоконнике скрипел так же надсадно, как и во время их последней встречи с десяток лет назад. Дрожащей рукой инспектор потянулся к телефону. Асами хищно усмехнулся, вперил в него свой взор, и тот постепенно отвел руку от трубки, вжавшись глубже в протертое кресло. Между собой якудза шутили, что не зря обивка на нем была шоколадного цвета — как раз на случай приступов медвежьей болезни из-за таких вот внезапных визитов. — Г–господин Асами! — выдавил он. — Приветствую, господин инспектор, — обманчиво благодушно начал якудза, опускаясь в кресло напротив. — Вижу, вы, как и обычно, рады меня видеть… Что же. Чего не сделаешь, чтобы расплатиться за собственную дурость. Люн ощутимо сглотнул — слова Асами попали в цель. Якудза знал, о чем говорил: в своё время Люн проиграл в маджонг крупную сумму и долго компенсировал недостачу, связавшись с японскими бандитами, крышевавшими казино. Маловероятно, что Фейлон знал об этом — Люн был слишком мелкой сошкой, чтобы пасти его. Однако здесь существовал и он, и его долги… — И то п…правда. Вы… — заикание, которым инспектор обычно никогда не страдал, в присутствии якудза усиливалось многократно. — Вы т…так и не сказали, чему обязан… — Я пришел потому, что обеспокоился, найду ли вас на месте, — пояснил Асами, попутно прикидывая, не промахнулся ли он с датировкой нужного события на пару месяцев. Хотя нет, такое не забывается. — Тот случай год назад, когда мы с вами плотно сотрудничали, и пять тонн пластиковых уток превратились в мешки с героином. Помните такой? Вы тогда еще задержали патруль на час, чтобы товар успели перегрузить… Он хорошо помнил, как в реальности ему передали на руки копии конфиденциальных рапортов. Но откуда Фейлону было знать такие детали? Люн побледнел. — Так вот, ваши коллеги узнали об этом и начали расследование, — Асами добавил металла в голос. — Не потому ли, что в свое время вы умудрились жидко обделаться, выполняя работу, за которую вам щедро заплатили? А я, знаете ли, тешил себя надеждой, что мне еще понадобится ваше содействие. Я думал плотно заняться Гонконгом в ближайшие несколько месяцев. Глаза полицейского округлились, рот открылся было, но Асами перехватил инициативу. — Хотите сказать, что вы к этому непричастны? — Я к… клянусь вам! Асами скептически посмотрел на него. — Слышал, вашу дочь перевели в школу Святого Павла. Надеюсь, воздух на Пике ей помогает справляться с астмой? Люн замер. Взгляд его непроизвольно метнулся к фото, стоявшему тут же, на столе, в деревянной рамке. — Откуда вы… — Директор школы — старый друг моего отца, — соврал Асами, не моргнув глазом. В реальности эта информация всплыла в девяносто втором, когда якудза проверял связи капитана через его горничную. Фейлон, опять же, не имел нужды копать так глубоко — в то время их пути не пересекались. Руки инспектора ощутимо тряслись, но прятать их под столешницу он боялся — мало ли какой будет реакция якудза. Асами смерил его брезгливо-оценивающим взглядом и встал. — Держите язык за зубами, господин Люн, — добавил он уже у самой двери. — И не дай вам бог сказать больше положенного, когда вас придут допрашивать. А это случится — рано или поздно. Позже, уже в машине, он наконец перевел дух и на мгновение застыл, сжав ладонями виски и стараясь уложить в голове разрозненные догадки, которые, казалось, вот-вот взорвут ему мозг, если он не остановится и не сложит два и два. Ни об одном из этих мест Фейлон не знал. Не должен был знать на момент, когда Асами туда ехал, тем более что поездка случилась очень спонтанно. И если принять тот факт, что Асами видел ту версию окружающего, которая отпечаталась в памяти Дракона, там не могло быть того, о чем Фейлон не имел понятия или хотя бы не видел мельком. Но, как Асами только что мог убедиться, реальность легко трансформировалась под его воспоминания, обрастая мельчайшими деталями: это было прекрасно видно и по обстановке, и по реакции Люна и Ло Гама. А значит, его недавняя гипотеза подтвердилась. И если он не галлюцинировал в одиночестве, он каким-то образом мог менять реальность Фейлона и дополнять ее — вольно или невольно, опираясь на собственный опыт. Или осознанное желание. Так значит, вот на что намекали Чжан Пэн и Ян Лисинь, говоря о возможностях проходчиков? И будет ли Фейлон теперь помнить то же самое, что и он? Или как-то наблюдать последствия его действий? Эти мысли занимали его все то время, что он ехал обратно. Даже детализированность окружения уже не настолько впечатляла — ведь его собственная «редакция» прошлого обладала такой же фотографически точной убедительностью. Вернувшись на виллу, первым делом он направился в кабинет Дракона. Это было лучшее место для того, чтобы подумать как следует вдали от посторонних глаз. Здесь, среди массивных шкафов под самый потолок, было уютно — благодаря удобной мебели и дорогой кофемашине прямо рядом со столом, чтобы не спускаться на первый этаж, в кухню. Усевшись в мягкое кожаное кресло, Асами прихлебнул свежезаваренный кофе и наконец позволил себе закурить, выпуская в потолок колечки дыма. Какой же нервный у него был день. Если так будет продолжаться и дальше, он прокурит весь кабинет, и в конце концов Фейлон взъярится и прикончит его за порчу имущества. Интересно, при этом он умрет и в реальности, не завершив миссию, или просто проснется? Еще один вопрос на миллион долларов. Его размышления прервал характерный звук уведомления на ноутбуке, стоящего на столе. В правом нижнем углу экрана появилась иконка входящего сообщения: новое письмо от Лю Тайрена. Асами поспешно открыл почтовый клиент. К письму прилагался объемный файл с пометкой «Конфиденциально». Развернув документ, якудза погрузился в изучение детально прописанных маршрутов, которые старший Лю планировал провести через Токио, и списка потенциальных партнеров. Предполагалось, что на всем их протяжении гонконгцы не должны встречать сопротивления со стороны якудза. То есть, от Асами требовалось заручиться содействием со стороны нескольких кланов. Асами глубоко вдохнул и выдохнул. Еще немного, и перед его мысленным взором не останется ничего, кроме сухих фактов и рассуждений. В одиночку уломать лидеров практически всех крупных токийских (а, быть может, и не только) группировок? Для кого-то с меньшим опытом, чем у него, это могло звучать как чистой воды безумие. Но не в его случае. Особенно, если у него есть такая возможность читерить. Ведь благодаря наработанному за много лет опыту Асами располагал информацией практически обо всех якудза, с которыми глава «Белого змея» планировал сотрудничать. Зная то, что произошло в будущем в сходной ситуации, он мог с высокой долей вероятности предугадать их действия и на этой основе спланировать свои. На самом деле, чтобы представить перспективы дружбы с «Белым змеем» в выгодном свете, не нужно было особо стараться: плюсов хватало. Конечно, у якудза уже имелся выход на китайский рынок, в частности, Гонконг — во многом благодаря собственным усилиям Асами. На невыгодных условиях, буквально кровью и угрозами, им удалось отвоевать лишь малую долю. А тут появился шанс того, что они могут получить кучу плюшек, не особо напрягаясь. Помимо Гонконга, якудза получили бы еще больше выходов на материковый Китай и на международный уровень. Более того, с поддержкой «Змея» все сделки по Китаю и те, что проходят через него, проводились бы проще и легче. Особенно с наработанной сетью китайских контактов. То, что якудза уже контролировали полицию, было похвально, но «Байше» облегчила бы им жизнь, показав, как можно не связываться с органами вообще, минимизировав риск арестов и облав. Тот же легальный и подпольный бизнес в Гонконге, расширенные контрабандные операции, политическая защита в случае, если кто-то из якудза решит воздействовать на местные власти. «Белый змей», несомненно, зарекомендовал себя достойным противником, но еще полезней было бы иметь его в качестве союзника. Большинство кланов якудза согласились бы на это без лишних усилий со стороны Асами. Осталось только обозначить явные выгоды для Лю-старшего и те уступки, на которые он готов был пойти в сделке с японцами. Асами хорошо понимал, кого именно Лю-старший имеет в виду. В первую очередь под «самыми влиятельными кланами», одобрение которых хотел получить Лю Тайрен, конечно, подразумевалась «Айзава-кай»: возглавляющий ее Айзава Кацуро и Сугияма-сан, ближайший наставник Асами. Именно с ними «Змей» враждовал в первую очередь. Другое дело, что авторитет «Айзава-кай», конечно же, был не беспредельным. И приходилось учитывать мнение остальных криминальных синдикатов Токио, столь же влиятельных. Но самый важный нюанс ему еще предстояло выяснить. Айзава-сан и в особенности Сугияма-сан были теми, кто буквально выпестовали Асами. Со временем благодаря амбициям и опыту он смог отделиться от наставников и наработать себе собственные имя и репутацию. К моменту, когда обстоятельства свели его с Фейлоном, у него практически полностью отпала необходимость опираться на Айзаву. Однако было немало работ, в которых клан задействовал его, что называется, по старой дружбе. И сейчас он не мог понять, какой из двух вариантов имел место быть в видении Дракона. Если судить по уже пройденному опыту из реальной жизни, «Айзаве-кай» был только на руку крах, наступивший в «Байше». Возиться с Фейлоном, который сразу же после реанимации загремел в тюрьму, Айзава не желал. Поэтому он и отозвал тогда Асами. Но в этой версии событий реализовался самый мирный вариант из всех возможных. То был мёртв, а весь клан Лю — цел и невредим. И как отнесся ко всему этому Айзава, оставалось только догадываться. Было ли официальное сотрудничество Асами с кланом Лю (и тесные отношения с Фейлоном) отдельным самовольным актом, совершенным им вопреки всем указаниям старших, или Айзава Кацуро все же приложил руку к тому, что Асами работал в плотной связке с «Белым змеем»? Какую выгоду Айзава мог с этого иметь? И как он повел бы себя, узнав, что его многолетний конкурент жаждет сблизиться с ним, да еще и просит потесниться, поделившись территорией, пусть и не безвозмездно? Напряженно размышляя над наиболее изощренными вариантами возможных стратегий, якудза невольно возвращался мыслями к самой безумной из них. С учетом идиллического характера происходящего во сне, всё могло сложиться гораздо проще. Что, если в критический момент здешнему Асами удалось убедить «Айзава-кай» решить эту проблему бескровно (как ему и мечталось в своих воспоминаниях, по пути в больницу)? Тогда его отношения с Фейлоном действительно могли стать своего рода гарантом примирения двух кланов. И сейчас ему не пришлось бы изощряться в придумывании аргументов — ведь план Лю Тайрена уже был бы обречен на успех. В обычной жизни Асами прояснил бы все недопонимания очень быстро. Насколько было бы проще отправиться в Японию ближайшим рейсом, назначить пару личных встреч и оценить расстановку сил… Однако он был ограничен в способах решения проблем — во всяком случае, сейчас. О многом он не мог спросить у наставников напрямую, чтобы не выдать свою чужеродность. Оставалось разве что попытаться понять ситуацию по косвенным признакам… Асами тяжело вздохнул и запустил ладони в волосы, усилием воли прекращая подпитывать бесконечную цепочку размышлений. Уже битый час он крутил эти мысли в голове, обдумывая ситуацию то с одной, то с другой стороны, и совершенно отключился от происходящего. А зря. Кажется, чертов кофе в таком количестве был лишним. Неуверенно поднявшись с кресла, он прошел к окну и открыл его настежь. Оказывается, он провел в своем добровольном заточении так много времени, что и не заметил, как начало смеркаться. Влажный нагретый воздух с улицы мало-помалу замещал собой прохладный кондиционированный, и в табачном дыме, концентрации которого превышали все мыслимые для простых смертных пределы, наконец стал ощущаться живительный кислород. А потом, практически сразу, пришло острое чувство голода. Спускаясь в столовую, он понимал, что в очередной раз, пусть и невольно, нарушает график обычного времени ужина Фейлона. Но две филиппинки в белоснежных фартуках даже бровью не повели, пока обслуживали его, хоть он и не давал конкретных указаний насчет меню. Всё это уже явно успело устаканиться и работало без его распоряжений. Вот и сегодня, буквально через пять минут, перед ним стояла дымящаяся пиала рамена со свининой, идеально соответствующего его вкусу: острый бульон, недожаренное яйцо, тончайшие ломтики хамона вместо традиционной чашу, соевый соус в изящной керамической посуде. Асами прихлебнул бульон и удивленно хмыкнул: и сервировка, и сам вкус практически не отличались от тех, что он предпочитал дома, в Токио. — Это господин Фейлон сообщает вам такие детали? — спросил он одну из женщин, которая накрывала на стол. Она едва заметно кивнула, избегая его взгляда. Асами неловко усмехнулся и отправил в рот очередную порцию лапши. Когда Фейлон вернулся со встречи, уже стемнело. К этому времени якудза успел выкурить еще пару-тройку сигарет, погруженный в размышления о предстоящих переговорах, и переместиться из кабинета в гостиную, на диван. Какое-то время он тупо пялился в окно, за которым сверкнули фары автомобиля, въезжающего в ворота, потом — в черный прямоугольник невключенного телевизора у стены напротив. В коридоре послышался шум, суета, легкие шаги, и совсем скоро в дверях гостиной появился сам Фейлон: немного уставший, но с едва заметной улыбкой. — Ты еще не спишь, — почти признательно произнес он, подходя к Асами. — Решил дождаться тебя. Как всё прошло? Фейлон опустился на диван рядом с ним. Взгляд его скользнул по пепельнице, битком набитой окурками, к кофейной чашке на столике. — Неплохо. Правда, пришлось долго объясняться с особо упрямыми личностями. Некоторые реально не верят, что я вполне самостоятелен, умею думать и разбираюсь в цифрах. А ты чем занимался? Выглядишь… как будто проиграл битву с собственным мозгом. Асами устало усмехнулся. — Так оно и есть. Твой отец прислал письмо с ценными указаниями под вечер, и я пытался понять, как именно реализовать их. Чувствую, это будет еще та головоломка. — Помни, ты не обязан решать все это в одиночестве и за один день. Ты голоден, кстати? Могу попросить что-нибудь приготовить. Суп? Или… — Нет, я поужинал недавно, твоими стараниями, — ответил Асами, машинально потянувшись к пачке сигарет, лежащей на подлокотнике, но Фейлон мягко, но настойчиво перехватил его руку. — Тогда ладно, — он аккуратно вынул пачку из пальцев Асами и отложил ее подальше. — Не знаю, как ты, а я пойду сполоснусь. От меня чем только не разит сейчас. И табаком, и чем похуже. Ты же еще не будешь ложиться? Асами только помотал головой. У него при всем желании не получилось бы уснуть — с такими-то мыслями и еще в присутствии Фейлона, рядом с которым организм тут же получал очередную порцию адреналина. Двадцать минут спустя, когда Дракон вышел из душа, растрясая волосы, Асами по-прежнему сидел на диване, только включил телевизор практически на беззвучный режим. Кажется, на одном из каналов шел какой-то старый гонконгский фильм. Фейлон неторопливо подошел к дивану. Не считая махрового полотенца, которое он набросил на плечи, из одежды на нем был только шелковый халат. — Что-то интересное? — осведомился он, усаживаясь рядом, на диван. — Понятия не имею, — усмехнулся якудза. — Ты мне скажи. Фейлон мельком взглянул на экран. — Вечная классика, — неопределённо произнёс он и положил голову Асами на плечо. Фильм продолжал идти. Дракон рассеянно наблюдал за происходящим на экране, время от времени поглаживая Асами по руке или груди, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы не вздрагивать от каждого такого прикосновения. В попытках отвлечься якудза оставалось только перебирать волосы Фейлона, зарываться в них носом, купаясь в запахе миндального шампуня, и буквально кончиками пальцев чувствовать, как мокрые пряди постепенно сохнут, а полотенце на его плечах и местами — рубашка Асами становятся все более влажными. Дракон лишь вздыхал в ответ и еще теснее прижимался к нему. — Мне кажется, я тебя замораживаю… — шепотом воскликнул он, приподнимая голову и встречаясь с якудза взглядом. — Ты весь в мурашках. Еще и кондиционер работает на полную… — Это не от холода, — лаконично отозвался Асами. Некоторое время Фейлон вглядывался в его лицо, стараясь различить на нем оттенки эмоций. Потом чуть улыбнулся, словно бы вспоминая о кажущейся бесстрастности якудза, и потянулся к нему, накрывая губами его губы — медленно, почти целомудренно. Асами ответил так же неторопливо. Его ладонь скользнула по щеке Дракона, большой палец невесомо очертил линию скулы. Фейлон чуть запрокинул голову, подставляясь под ласку, и Асами припал губами к открывшейся шее, покрывая ее легкими поцелуями. Фейлон прерывисто вздохнул, перекидывая через него ногу и практически оседлывая его. Губы его ответно мазнули по щеке якудза, а ладони скользнули ему под рубашку. Асами чувствовал, как от этих нехитрых прикосновений мелко дрожат мышцы живота — отголосок внутренней бури и химического коктейля в крови. Фейлон расстегнул нижние пуговицы на рубашке Асами, молнию строгих офисных брюк, которые тот так и не успел снять, оттянул резинку боксеров и приспустил их. Сам он как-то незаметно развязал поясок, вынул руки из рукавов халата, и тот волной стек на пол. Дракон медленно наклонился к Асами, начиная целовать его под подбородком, в ямочку между ключиц. Пальцы его обхватили член якудза и начали мягко подрачивать, плавными, изучающими прикосновениями скользя от яичек до самой головки. — Какой же ты красивый… — выдохнул он, и в этой затасканной фразе сквозило почти благоговейное желание. Чувствуя, как от шепота Фейлона по телу разливается мучительно-сладкая истома, Асами сглотнул, в очередной раз заставляя себя расслабиться и поплыть по течению, отдаваясь на волю инстинктов… и тут руки его затряслись. Даже не от волнения или возбуждения, а от неконтролируемого напряжения, которое разливалось по телу, заставляя мышцы каменеть почти в судороге. И сейчас, когда Фейлон ласкал его с такой нежностью, когда каждый его вздох обжигал кожу… оно просто отказывалось подчиняться. — Ты в порядке? — тут же спросил Фейлон, отстраняясь. То, что член Асами в его ладони практически не реагировал на стимуляцию, его, кажется, не волновало. — Ты весь как натянутая струна. Асами стиснул челюсти, пытаясь справиться с раздражением — на собственное тело, на обстоятельства, на то, что не мог просто взять и отключить голову. Нервы были натянуты до предела, и организм давал сбой именно тогда, когда это было меньше всего нужно. — Просто… — выдавил он с трудом, — слишком много думал сегодня. Слишком много всего. Несколько мгновений Фейлон молчал. А потом мягко перехватил его запястье и принялся нащупывать пульс. — Да у тебя сердце колотится, как у марафонца на финише, — озабоченно проговорил он. — Сколько ты сегодня выкурил? И кофе сколько выпил? Якудза хмыкнул, пытаясь скрыть неловкость. — Не считал. Всё как обычно. — Обычно для кого? Для паровоза или терминатора? — парировал Фейлон. — Так дело не пойдет. Ты сейчас на пределе. Асами хотел сказать «да всё нормально», но слова застряли в горле. Под пристальным, обеспокоенным взглядом Фейлона готовые отговорки куда-то испарились. Он лишь сжал губы и отвел глаза. — Знаешь что, — решительно произнес Дракон, поднимаясь с его колен и вновь надевая халат. — Сиди здесь. Я сейчас вернусь. Якудза остался один на диване, под мерцающим светом экрана, с ощущением странной пустоты и стыда за свою слабость, которая так явно открылась Дракону. Он привычно поискал взглядом пачку сигарет, осекся и сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Через несколько минут Фейлон вернулся с небольшим подносом в руках. — Вот, — он поставил на стоящий рядом столик фарфоровый чайник и чашку, от которой шел легкий ароматный пар. Асами скептически глянул на светло-зеленую жидкость. От яркого флэшбэка, ударившего по нервам, так и тянуло съязвить и отшвырнуть чайник прочь, но сейчас Асами уже не был уверен, что Фейлон распознает аллюзию. К тому же любой намек на реальные события между ними мог иметь слишком непредсказуемый эффект. — Что это? — наконец спросил он. — Лекарство, — просто ответил Фейлон, устраиваясь рядом. Усмиряя разгулявшееся воображение, Асами взял чашку, чувствуя, как теплая керамика согревает ладони, и сделал пробный глоток. Привкус у чая оказался с легкой горчинкой и едва уловимой сладостью. И не было никаких гарантий, что его не выключит в последующие несколько секунд… Фейлон мягко погладил его по бедру. — Это травяной сбор, — вполголоса пояснил он. Асами невольно взглянул на него, и тот криво усмехнулся, будто прочитав его мысли. — Если тебе это поможет, я сам его пью, когда борюсь с бессонницей. Асами опустил взгляд и медленно поднес чашку к губам. Глоток за глотком, он постепенно допил чай, чувствуя, как по горлу, груди и животу разливается теплая волна. Когда чашка опустела, Фейлон забрал её и поставил на столик. Выключил телевизор, притушил свет, уменьшив до максимума количество внешних раздражителей. А потом откинулся назад, на подлокотник дивана, и потянул якудза за собой — так, чтобы тот оказался между его ног, спиной к его груди. На несколько мгновений Асами завис, словно со стороны наблюдая, как Фейлон обхватывает его за плечи, как устраивается так, чтобы находиться чуть выше: и физически, и фигурально в том числе. — Фейлон, ты… — Тише, — мягко прервал его Дракон, начиная медленно массировать ему виски. — Просто позволь тебе помочь. Расслабься и ни о чем не думай. Пальцы Фейлона двигались неторопливо, размеренно, словно он точно знал, где именно скапливается усталость. Асами невольно прикрыл глаза. — Где ты научился таким приемчикам? — спросил он, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. — Когда работал под началом Янцзу, — ответил Фейлон. — Я, конечно, младше тебя, но у меня тоже был период, когда… приходилось срочно справляться со стрессом. — И ты тренировался на брате? — уточнил Асами, про себя отмечая, как царапнула эта мысль. Фейлон замер на мгновение, а потом коротко хохотнул. — Что? Нет, конечно. Сам на себе. На прислуге. Пару раз — на отце. Вроде бы ему помогало. Его руки переместились к шее Асами, аккуратно массируя затылок и основание черепа. Якудза чувствовал, как тело наконец начинает расслабляться. Мысли, еще недавно метавшиеся как испуганные птицы, начали замедляться, терять свою остроту. Страх не справиться, страх разоблачения, гнетущая ответственность — все это не исчезло, но отступило на шаг, перестав сжимать голову обручем. — Лучше? — тихо спросил Фейлон. — Мм, — только и смог ответить Асами, откидываясь на его грудь. Потом помолчал немного и добавил: — Спасибо. — Да за что? — вздохнул Фейлон. — За то, что помогаешь. За то, что не стал настаивать. — В смысле? — в голосе Дракона послышалось изумление и легкая обида. — Ты думал, что я буду требовать от тебя секса в таком состоянии? Асами повернул голову, стараясь встретиться с ним взглядом. — Обычно мужчины в таких ситуациях думают только об одном. — Я думаю о тебе, — насупился Фейлон. — О том, что ты измотан и тебе надо отдохнуть. О том, что будет, если ты себя угробишь из-за стресса… Он не договорил, но всё было понятно и так. Они сидели в полном молчании, и Асами почувствовал, как что-то сжимается у него в груди — то ли от признательности, то ли от смутных угрызений совести. Он накрыл руку Фейлона своей, и тот так же молча обнял его сзади, утыкаясь лицом ему в волосы. Постепенно сердце Асами перестало колотиться так заполошно, дыхание начало выравниваться, а веки — тяжелеть. Травяное зелье делало свое дело, но главное — благодаря тому, что Фейлон был рядом и обнимал его, он наконец смог в какой-то мере ощутить иллюзию спокойствия. — Засыпаешь? — шепнул Фейлон. — Наверное, — сонно пробормотал якудза. — Не думал, что это возможно… — Всё возможно, — тихо ответил Дракон, продолжая гладить его по волосам. — Спи. Всё будет хорошо. Я никуда не денусь. Асами хотел поблагодарить его еще раз. Сказать, что это «хорошо», по сути, не имеет значения, если в реальности Фейлон находится на грани жизни и смерти. Что это о нём сейчас надо беспокоиться, и что на самом деле столько людей пытаются его разбудить… Но веки уже слипались, руки и ноги наливались такой тяжестью, будто весили тонну; химически индуцированная нервозность сменилась полнейшим изнеможением. Оставалось только надеяться, что Дракон знает, о чем говорит. Что когда он очнется в следующий раз, связь между ними не прервется и все наработанное не пойдет насмарку. В последней попытке хоть как-то взять ситуацию под контроль он стиснул пальцы Фейлона, чувствуя ответное пожатие, и позволил себе провалиться в глубокий, лишенный сновидений сон.