That we call dream

У Этери нет хорошей программы для фигуристок, вышедших из юниорок. Женя — исключение, но вот она ушла и Алина осталась одна. Ей не на кого было равняться, у неё совершенно отсутствовала конкуренция, которая бы заставляла расти. Пришло время уходить. И Алина ушла. Но она, в отличии от многих её бывших коллег, ушла на хорошей ноте, без телевизионных скандалов и всё заранее обговорив с Тутберидзе. Чёрт, она даже подарила женщине букет её любимых хризантем. Алина точно не помнит, как выбор пал на Рафаэля Арутюняна, но на сто процентов была уверена, что это пойдет ей на пользу. Соединённые Штаты встретили тёплой летней погодой. Здесь было совсем не так, как дома, в России. Алина вдыхала такой незнакомый воздух в лёгкие, до побеления костяшек сжимала в руке ручку чемодана и думала о том, что обязательно привыкнет. Она быстро влилась в коллектив, моментально привыкла к новой системе тренировок и чувствовала себя достаточно комфортно, пока из отпуска не вернулась Эшли Вагнер. Как назло расписание их тренировок совпадало и избежать встречи с этой противной американкой у Алины ну никак не выходило. У Эшли прямая спина, уверенная походка, красивое лицо и выпирающие ключицы. Алина смотрела на неё не отрываясь, выискивала в ней хоть что-нибудь, что она могла бы использовать против неё. Но девушка, словно назло, выглядела идеально, каталась идеально и прыгала тоже идеально. И всё же был в ней один недостаток. Вагнер много болтала. Как и всегда. Пустой треп и ничего больше, но почему-то каждый фигурист на этом катке всегда с удовольствием слушал её сплетни. Она болтала обо всем: о политике, погоде и о фигурном катании. О фигурном катании болтала больше всего. Но ещё больше — о Загитовой. — Почему бы тебе просто не замолчать? Эшли оборачивается, желая поскорее разобраться с нахальным нарушителем спокойствия. Её брови взмывают вверх, когда она видит перед собой не абы кого, а саму Алину Загитову, собственной персоной. — А ты грубая, — хмыкает Вагнер, скрещивая руки на груди. — В интервью тебя другой рисуют. — А у тебя прям нимб над головой. — огрызается Загитова. — По крайней мере, я не подхожу к старшим и не выплёвываю им в спину распоряжения. — американка пожимает плечами, усмехаясь. — Ведь так делают только маленькие девочки, которых очень сильно задели. — Кажется, я уже говорила тебе замолчать. — Ну вот, опять. — Эшли цыкает языком и качает головой, осуждающе смотря на девушку перед собой. — Как некультурно. — Тебе ли говорить об этом? — Свобода слова не запрещена ни в твоей, ни уж тем более в моей, на время приютившей тебя, стране. — она наклоняется, проводя ладонью по щеке Алины. — Имею право, деточка. — Да что ты себе позволяешь?! — щёки Загитовой вспыхнули от злости. Ловким движением руки она оттолкнула чужую ладонь от своего лица. — Не трогай меня! — Заметь, не я это начала. — она пожимает плечами, хватает спортивную сумку и покидает раздевалку, оставляя покрасневшую до ушей Алину в полном одиночестве, бросив напоследок: — Но если захочешь продолжить - пиши, телефон тот же. Алина колеблется, расхаживая по квартире и сжимая в руке телефон. Она никогда не звонила ей, не говоря уж о переписке, просто Рафаэль настоял на том, чтобы у каждого из его спортсменов были телефоны друг друга. Писать ей сейчас — верх глупости. Она не собирается это делать. Не собирается. Не… «Это не значит, что я перестала злиться на тебя» «Странный способ сказать, что ты соскучилась» «Только в твоих мечтах!» Алина растягивается на кровати, пальцами подцепив болтающийся шнур зарядного устройства, одиноко забытого в розетке с утра, и втыкает его в телефон. Она улыбается, когда приходит новое сообщение, и тут же прячет заалевшее лицо в ладони. «Можно мне болтать о тебе не только с твоими фанатами, но и с тобой?» Эшли Вагнер любит много болтать о всякой ерунде. Но ещё больше она любит болтать об Алине Загитовой. И Алина потихоньку начинает любить этот недостаток.