That we call dream

В зале, где проходила конференция после чемпионата Европы, было холодно. Женя поёрзала, застегивая молнию кофты до конца, жалея, что нельзя с головой нырнуть в неё. Хотелось быстрее закончить с этим, вернуться в номер, заварить чай и закутаться, словно в кокон, в тёплое пуховое одеяло. Алина присаживается рядом, окрылённая победой, она, кажется, совсем не чувствует холода. Каролина проходит мимо, мимолетно касаясь ладонью спины, отчего у Жени пробегают толпы мурашек по всему телу. Медведева соскучилась по этим осторожным кратким касаниям. Она не может сосредоточиться и начать думать о чём-то другом, кроме того, насколько приятно становится от этих прикосновений. Тепло медленно расползается по всему телу и так хочется зажмуриться и замурчать от блаженства. — Каролина, это окончательный вариант костюма Вашей произвольной программы? — Я не знаю, у меня не было возможности посмотреть видео-повтор, чтобы принять окончательное решение. — Это было удивительно! — срывается с губ. И Жене не стыдно за свои слова, потому что это было действительно удивительно. Каролина сама по себе удивительная, даже без этого вульгарного комбинезона. Боже, ей не стоило думать об этом, потому что уставший за целый день мозг воспринимает все в прямом смысле. Чертов переходный возраст! — ругается про себя Медведева, краем уха пытаясь уловить суть следующего вопроса. Опять что-то про костюм и алмазы, черт. — Каролина — один сплошной алмаз. — улыбается Женя, опуская смущенный взгляд и поправляя воротник собственной кофты. Её голос почему-то дрожит, а ладони потеют, и она совсем не может найти этому объяснения. — Спасибо, ты тоже! — улыбается в ответ Костнер, пододвигаясь на стуле, чтобы получше рассмотреть собеседницу. Женя снова ерзает, уже совсем не от холода, и отводит взгляд. Внутри все кричит о том, что стоит ей только взглянуть на Каро и она растает прямо на этом месте. «Ты так мило смущаешься» Евгения вздрагивает, когда телефон, лежащий рядом, громко вибрирует. Холодная дрожь пробивает тело сразу же, стоило только увидеть высветившееся на экране имя. Женя резко поворачивает голову в сторону итальянки, но та смотрит на журналиста, оставляя вопросительный взгляд Медведевой без ответа. «И ничего я не смущаюсь. Вот совсем нисколечки» — У меня вопрос к Евгении. Женя откладывает телефон, внимательно слушая вопрос, но совершенно не улавливая его сути. Что-то невнятное про Тарасову и награждение. — Татьяна Анатольевна поздравила меня с возвращением и подарила цветочки. — она смеётся, вспоминая тот трогательный момент. — Да, она подарила мне букет цветов. «Какие цветы ты любишь?» «Ромашки» Женя смущается и снова отводит взгляд, находя рассмотрение обуви присутствующих журналистов интересным занятием. Ей казалось, что Каролина рассмеется и назовёт её ребёнком. Потому что все называли, даже Этери Георгиевна с Алинкой. Но Каролина не назвала и не рассмеялась. Лишь улыбнулась, бросая тёплый взгляд в её сторону. «Должно быть, они тебе к лицу. Медвежонок в ромашках, ну разве не прелесть?» Евгения расплывается в глупой улыбке, бросив очередной растерянный взгляд в сторону итальянки. Загитова, наблюдавшая за этими переглядками уже несколько долгих минут, отчаянно пытается сообразить хоть что-нибудь, но так и не приходит к какому-либо выводу. — Ты вся красная, Жень. — шепчет она подруге на ухо. — Что случилось? — Ничего. Она мотает головой, продолжая свою немую игру в гляделки с Каролиной. Алине вдруг кажется, что она тут лишняя. — У меня вопрос к Евгении и Алине!

***

В дверь постучали. Издав недовольный вздох, Женя выпуталась из своего пухового «кокона», поставила чашку с чаем на прикроватную тумбочку, убавила звук телевизора и поплелась к двери. Отворив её, она на мгновение потеряла дар речи. На пороге стояла Каролина, держа в руках шарик в форме… ромашки. — Привет. — широко улыбнулась она, неловко крутя цветок в руках. — Привет. — выдыхает Медведева, внимательно наблюдая за её движениями. Она пытается подобрать нужные слова, но они комком застревают в горле. Да и, если честно, она совсем не была уверена, что они действительно нужны здесь. — Ромашка — как ты любишь! — нарушает неловкую тишину Каролина, протягивая ей шарик. — Настоящую я, к сожалению, не нашла. Я хотела удивить тебя, но… — Каро, глупышка! — Женя заключает женщину в объятия, носом утыкаясь в плечо. В объятиях Каролины тепло и спокойно, Жене совсем не хочется отпускать её. — Я всегда рада видеть тебя, даже без этих дурацких цветов! — Ромашки помогают делать тебя счастливой, — смеется Костнер, когда Женя утягивает её в номер. — Нет, не они, — Евгения мотает головой. — Ты делаешь меня счастливой. Женя не врёт. Рядом с ней она забывает о ненавистном серебре и собственном проигрыше, потому что есть что-то более важное, чем титулы и признание. Что-то такое неприметное, как лучистые ромашки среди цветущих алых роз, но не менее значимое. И это что-то Женя нашла в Каролине.