That we call dream

Очень темно. Особенно для только что принявшего чемпионат мира катка. И почему, чёрт возьми, американская раздевалка так далеко? Погорилую передёргивает, ещё не хватало, чтобы здесь сейчас никого не оказалось, и тогда весь проделанный путь по всем этим потёмкам будет приравнен ни к чему иному, как к пустой трате времени. Угораздило же её забыться и не поздравить именно Вагнер! Будь на её месте кто-нибудь другой, Аня бы даже не парилась и забила бы на все эти пресловутые официальности, но Эшли — другое дело. Эшли Вагнер всегда славилась своим длинным языком и пренебрежением к русским спортсменкам, такое неуважение только развяжет ей язык и руки. Аня вздрагивает. Вместо заголовков грязных статей, мозг подкидывает совершенно другие картинки, где американка умело использует язык и руки. Боже, Погорилая совершенно не хочет об этом думать. Или хочет? Эшли была привлекательна. Даже слишком. Когда Анна увидела её в первый раз, она бросила фантик от батончика мимо урны. Сидящая рядом с ней Царёва поспешила сообщить девушке о том, что пялиться на чужих людей с открытым ртом — как минимум неприлично. А уж мусорить при этом — тем более. Аня тогда только отмахнулась, подняла фантик и сделала себе пометку в голове, чтобы обязательно изучить её. Это уже потом она, просмотрев тысячи фотографий Эшли, пришла к выводу, что такие, как Вагнер, должны быть на сайтах в разделе «Бест Видео», для взрослых зрителей, а на ней самой должно красоваться ограничение «18+». Аня даже потратила лишний час на то, чтобы разобраться в телефоне и запаролить целый альбом с обнажёнными фотографиями американки для какого-то журнала. Эшли иногда смотрела на неё. Долго и пристально, словно изучая. В такие моменты Ане хотелось послать всех к чёрту и грубо прижать её к стенке. Постучать и выждать несколько секунд — как показатель уважения чужого личного пространства и собственной воспитанности. Погорилой хочется наплевать на всё это и поскорее уйти оттуда, но за дверью раздаётся тихое «войдите» и отступать уже не имеет смысла. Она распахивает дверь и в растерянности замирает. Тусклый свет мигающей лампы кое-как освещал единственный в раздевалке силуэт Эшли, которая зашнуровывала кроссовки. — Ты? — отрываясь от шнуровки, грубо спросила Вагнер, совсем не радуясь появлению Погорилой. — Что тебе надо? — Какие вы, американцы, недоброжелательные, — фыркнула Аня, проходя в глубь помещения. — Я пришла принести свои извинения за то, что забылась и не поздравила тебя на награждении. Ну и исправить свою ошибку, собственно. — Могла бы и не тратить своё драгоценное время, — хмыкнула Эшли, вскакивая со скамейки и собираясь покинуть раздевалку. — Мне наплевать. — Ой, какие мы гордые, — Аня закатила глаза, скрещивая руки на груди. — Корона не давит? — Держи язык за зубами, — прошипела Вагнер, наклоняясь к её лицу и злостно заглядывая в чужие глаза. — И это говоришь мне ты — главная балаболка Америки? — Иди ты к чёрту, Погорилая! — почти выплевывая слова, кричит в ответ Эшли. — Ой, да ладно тебе, — хмыкает Аня. — На правду не обижаются, так ведь? Эшли в возмущении открывает рот, чтобы что-нибудь ответить, но слова так просто в голову не идут. Пару секунд она стоит, то открывая рот, то закрывая, словно рыба, выброшенная на берег. — Да знаешь, кто ты… — она замолкает, пытаясь подобрать слова. Хочется сказать что-нибудь колючее и очень оскорбительное, но весь словарный запас будто в один миг испарился. — Самовлюблённая стерва? — помогает ей Аня. — Да! — со всей злостью отвечают ей, тяжело дыша. — Безнравственная, циничная и омерзительная? — добавляет Погорилая, делая шаг в сторону Вагнер. Ей начинает нравится игра, которую она сама же и затеяла. — Именно! — незаметно для себя, Эшли делает шаг назад. — Да чтоб я катилась отсюда на все четыре стороны? — ещё один шаг. — Точно! Проваливай отсюда! — она отступает, эмоционально размахивая руками и рассекая вокруг себя воздух. — Глаза б твои меня не видели? — спокойно говорит Аня, продолжая наступать. — Да! — выдыхает Вагнер, упираясь в стену, но не сводя с неё взгляда. — Противная хамка, которую ты терпеть не можешь. — девушка прикусывает губу, с усмешкой отмечая про себя то, как американка неосознанно облизнула губы. — Не то слово! — Но которую хочешь до умопомрачения… — Да! — уже по привычке, не задумываясь, восклицает Эшли, не сообразив. — Стоп, что? — Вот ты и попалась! — усмехается Погорилая, ладонями упираясь в стену возле её головы. Она медлит, предоставляя девушке возможность опомниться. Вагнер бегает по её лицу взглядом, хватает за воротник кофты и притягивает к себе, впиваясь в губы поцелуем. Аня прижимается к ней, обвивая талию руками. Эшли целует грубо и властно, кусает губы и проникает языком в рот, руками резко разрывая пуговицы на рубашке Погорилой, нагло стаскивая её с чужого тела. Анна издаёт недовольный стон, но в ответ получает лишь грубое «заткнись» и укус куда-то в шею. Вагнер толкает её к ближайшей лавочке и Аня покорно ложится, облизывая собственные губы и ощущая во рту металлический привкус крови. Американка дёргает пуговицу на её джинсах, ловким движением стаскивая их вниз. Анна прикрывает глаза и откидывает голову назад, растворяясь в чужих прикосновениях.

***

— Ты выглядишь, как порноактриса. — отдышавшись, говорит Аня, вырисовывая какие-то неведомые узоры на чужом плоском животе. — А ты - как проститутка, — отвечает Эшли, пальцами перебирая светлые локоны. — Но я же не жалуюсь. Погорилая закатывает глаза и крепко прижимается к Вагнер, оставляя лёгкий поцелуй на её ключице. Если сначала ситуация на награждении казалась Ане самой идиотской, которая только могла случиться с ней, то сейчас она готова была благодарить всех существующих и несуществующих богов за то, что им с Женей всё-таки приспичило сделать это дурацкое движение из её программы. И всё-таки Анна повесила бы на Эшли табличку с надписью «18+».