Мёртвые птицы

Глава I Надежда       Если попытаться описать эмоциональное состояние Асуны, с которым она просыпается каждое утро несколько последних недель, то можно сказать, что оно колеблется где-то между полным отчаянием и титаническим усилием в него не впасть.       Сегодняшний день не станет исключением.       Асуна открывает глаза и садится на кровати. Обнаруживает себя в просторной спальной, залитой светом рассветного солнца, льющимся через исполинских размеров арочное окно во всю стену. Она сидит на огромной кровати, которую разве что в шутку можно назвать двуспальной.       Белый потолок, белые стены и пол; белые шторы и простыни.       «Словно огромная больничная палата»       Асуна уже в который раз грустно улыбается иронии судьбы, ведь там — в реальном мире — она должно быть тоже лежит на больничной койке, где её бессознательное тело окружает такой же тошнотворно белый цвет.       Она встаёт с кровати, пасом руки открывает меню и сменяет пижаму на домашнее облачение, подходит к зеркалу. Она долго вглядывается в собственное отражение и пытается как-то воодушевить себя, привести в порядок мысли, но уже в который раз терпит поражение.       Система SAO не позволяла психическому состоянию игроков слишком сильно отражаться на физическом, если можно вообще называть то «тело», которым она распоряжается в Айнкраде физическим. Лишь её взгляд — чёрствый и бесконечно уставший — выражал то, что было на сердце.       За эти два года она пережила многое. Едва ли не каждый день она подвергала себя смертельной опасности. Для большинства людей уже это было слишком, но у неё были друзья, был любимый человек, даже — хоть и не родная — дочь, а теперь только она и этот до отвращения приевшийся белый цвет.       На секунду её сердце замирает. Нервным движением руки она вызывает меню, открывает инвентарь и только тогда позволяет себе сделать следующий вздох.       «Он до сих пор жив»       После битвы с Хитклифом Кирито практически не уходил с переднего края, день за днём проводя в подземельях. Он возвращался, бывало, на день или два, но с каждым разом, подобно ей самой, отдалялся от себя прежнего.       Раньше они были поддержкой друг другу, но сейчас он постоянно сражается, находится на пороге смерти, теряет товарищей, а она ничем не может ему помочь.       Асуна хочет отправиться с ним на передний край, но куда больше желает сбежать вдвоём в их небольшой домик посреди зеленых холмов, но не может. Не может, ведь подобно Кирито у неё был собственный «передний край».       После победы над Хитклифом, были открыты новые уровни Айнкрада, а вместе с тем новые предметы и оружие. Среди них было то, что кардинально изменило расстановку сил в SAO. То был небольшой зеленый камушек, время от времени падающий с определенного типа монстров. Довольно редкий, но не настолько, чтобы нельзя было нафармить несколько штук за пару рейдов.       «Ложное искупление»       Приторное, пафосное название, тем не менее отлично иллюстрировавшее его назначение.       Использующий его красный игрок мог скрыть свой статус на неделю. Раньше тёмным гильдиям приходилось держать при себе «чистых» игроков для внедрения в чужие ряды, что скорее всего было связано с некоторыми сложностями, о которых Асуна могла только догадываться. Сейчас же тёмные гильдии, имеющие достаточно ресурсов для получения «искупления», могли действовать если не полным числом, то по крайней мере большей своей частью.       Это развязало им руки.       За последние полгода красные успели вырезать несколько гильдий. Небольшие группы игроков всё чаще стали подвергаться нападению и грабежу. Многих брали в плен. Одному богу известно, что могли творить эти ублюдки с людьми в своих убежищах.       Это была только одна сторона проблемы. Хуже всего было то, что обычные игроки стали падать духом. Если до «искупления» в них теплился луч надежды на спасение, то сейчас его место практически полностью заняло уже и до того успевшее врасти корнями в души недоверие: к незнакомым, к друзьям, даже к собственным ощущениям. Они не знали больше, кому можно было верить, и их нельзя было винить за малодушие.       Они верили Хитклифу, возложили на него свою надежду на спасение. В их глазах он был мессией. Но пророк оказался тем самым дьяволом, который запер их в этом аду.       Именно в тот момент, когда страшная новость облетела Айнкрад, их дух неуклонно начал падать. А «искупление» дало ему лишний повод упасть ещё ниже.       Но почему-то многие, большинство из них всё ещё верили рыцарям крови. Может быть потому, что они тоже были обмануты. Или может они продолжали верить им потому, что их возглавила Асуна — верная соратница того, кто убил их «лжепророка». Вот только для неё и Кирито всё это являлось совсем в ином свете.       Как и Асуна, он, вероятно, долго думал над мотивами Каябы в роли Хитклифа. Как и она, Кирито неизбежно пришел к выводу, что нельзя отвергать вероятность того, что у Хитклифа не было скрытых намерений. Независимо от мотивов, он вел за собой проходчиков прямо на вершину Айнкрада. Даже она когда-то искренне верила в него. Даже ей в тяжелые минуты его образ давал силы идти дальше. А теперь его нет.       Мессия оказался Воландом. Ушел, похоронив надежды шести тысяч людей. И Кирито, вероятно, подумал: «А что, если..?». Если бы он не сразился тогда с Хитклифом, то «искупление» и его последствия бы не стали таким страшным ударом для остальных.       Она думает точно так же, но ни за что не станет винить его. Кирито делает это сам и вина ломает его изнутри, вместе с тем давая ещё один повод сражаться. И он сражается потому, что слишком силён, чтобы позволить себе отступить. Он сражается потому, что слишком слаб, чтобы признать свою слабость. Асуна любит в нём и это.       Она смотрит в зеркало и грустно улыбается. Ведь вся надежда в этом аду держалась на том, кого все больше всего ненавидели. А теперь её тень — едва ли заслуженно — легла на плечи их с Кирито плечи.       Он сражается за остатки этой надежды там. А она здесь: старается удержать её фундамент, но ей всё больше кажется, что первой может рухнуть именно она сама.       Асуна отворачивается от зеркала, легким пасом руки меняет одежду на боевые доспехи и идет на встречу с командирами отрядов.       Сегодня, как и прежде, её будут ждать плохие новости.

***

      Для всех игроков SAO мир разбит на осколки: уровни и города, места охоты и подземелья. Арк не раз убеждался, что они видят его именно так, мыслят его именно в подобном ключе. Но только не он.       Арк не помнит себя до потери памяти, не помнит ни событий, ни лиц, ни собственных эмоций. Он был рождён в этом мире и всё, что у него было — он сам и Айнкрад — единый и прекрасный в своей целостности.       Он бежит на всех парах, пересекая лесную чащу. На ложном небе сияет луна и россыпью горят тысячи звезд. Ветер щекочет его лицо и раздувает полы плаща.       Арк опьянен моментом. Он не беспокоится ни о хрустящих ветках под ногами, ни о шуме, который издаёт его тело, рассекая воздух. Навык скрытности — единица и три нуля за ней. Система услужливо скрывает все издаваемые его телом звуки от посторонних ушей. Навык камуфляжа — уникальный, дарованный только ему — ровно того же значения, что и скрытность, и ни один глаз не способен его увидеть.       Стоит накинуть капюшон на голову, и он призрак в этом мире — преимущество, которое сложно переоценить.       Чаща леса заканчивается. За крайней линией деревьев видна дорога, а на ней десять человек, трое из которых в белых доспехах с красными полосами — отличительный знак РыКов.       «Мерзкие ублюдки»       Он забегает за небольшой холм. Замедляется, но только на мгновение, чтобы обнажить клинок и прыжком взмыть вверх и вперед — навстречу своей жертве.       Мгновение и, всё ещё не успев коснуться земли, он наносит первый удар.       Арк не смотрит на полоску хит-поинтов врага. Он и так знает, что снёс все сто процентов.       Расчеты не сложные. В его руке оружие — стилет — единственный тип клинков в Айнкраде полезный только в ПвП. Клинок Арка был топовым, что говорило о немалом уроне. Если ударить им кого-либо в спину до того, как противник обнаружит присутствие атакующего, то бонусом будет тройной критический урон, полностью игнорирующий всякого рода защиту. Навык «камуфляж» при тех же условиях увеличивал весь этот урон еще вдвое.       Белые доспехи, красные линии. Его жертва, чьё лицо выражало искреннее удивление такому повороту событий, падает на землю. Не пройдёт и десяти секунд, как он рассыпется дождём зеленоватых осколков и исчезнет навсегда.       Камуфляж дезактивируется, полностью раскрывая его присутствие. Девятеро слишком ошеломлены происходящим, чтобы среагировать мгновенно. Арк улыбается — только в такие моменты он и способен улыбаться — а затем активирует «камуфляж» повторно, вновь скрываясь от глаз своих противников.       Они не были готовы и к этому, потому недоумевая озираются по сторонам.       Арк, не теряя времени, движется за спину следующему и вновь наносит удар. Поскольку его противник уже знает о его присутствии и находится в состоянии боя, то система не засчитывает тройной крит от стилета. Но удар им был нанесён в спину, что означает игнорирование брони, плюс двойной критический урон от «комуфляжа». Противник — в этот раз закованный в доспех детина — остаётся в живых. Его полоска ХП упала до желтых значений. Он успевает среагировать. Выхватывает двуручный фламберг и разворачивается, ударив наугад.       Слишком долго. Промахивается. Арк уже на безопасном расстоянии. Перекидывает стилет в левую руку — в прямой атаке от него толку нет, но для парирования сгодится — и достаёт эсток.       Он полностью раскрыт и перед ним девять обозлённых врагов. Осталась ещё одна возможность использовать «камуфляж», но тогда навык уйдет в часовой откат и возможности использовать его в бою в действительно важный момент либо сбежать у него не будет. Но ему и не нужно, ведь его противники уже заняты защитой от его собственных соратников, которые так кстати вышли из леса вслед за Арком.       Схема отработана давно. Никто кроме их маленькой компании не знает о «камуфляже», поэтому никто не ожидает, что его могут убить на ровном месте. Бои в SAO это не только навыки и система. Жизнь тут одна, поэтому застать противника врасплох значит не просто удивить его, но и перепугать до смерти, заставить потерять всякую способность мыслить здраво, а главное — успешно давать отпор. И это сработало, как и всегда.       Арк слышит первый крик. Ещё одним меньше. Арку не нужно смотреть в его сторону. Он знает, что вопил враг. Поэтому целиком сосредотачивается на здоровяке с фламбергом.       Как и ожидалось, хаос внезапной битвы здорово проехался по нервам его противника. Он промахивается раз за разом, а когда почти попадает, Арк легко парирует удар и наносит достигающий цели ответный.       Несколько колющих ударов и ХП противника становится «красным». Он был напуган, но теперь ему страшнее. Здоровяк с силой замахивается, активируя один из навыков, бьёт почти что наугад и в следующий момент понимает, что поплатился за это.       Арк стоит почти вплотную к нему. Его рука с силой сжимает рукоятку эстока, пронзающего грудную клетку детины. ХП врага упало до нуля. У ублюдка меньше десяти секунд на прощание с жизнью. Арк вырывает из его груди эсток и замирает.       Весь поединок он краем глаза следил за остальным сражением. Никто из его соратников не погиб. Противников осталось трое. Все в преимущественно красной самурайской броне. Самое топовое снаряжение. Уже успели прийти в себя от шока, потому сражаются в полную силу. Проходчики как никак. Пытаются держать оборону, но всё тщетно. Численное превосходство говорит за себя.       Арк прячет эсток, перекидывает стилет в правую руку, активирует камуфляж и через секунду вонзает кинжал в спину крайнему слева от него — его и до того потрепанная полоска ХП тут же пустеет полностью — и сразу отходит на безопасное расстояние. На секунду задумывается о потери всякой возможности отступления, но затем просто отбрасывает эту мысль, так как сам проводил разведку и знает, что подкрепления ублюдкам не видать.       Ещё мгновение и здоровенная булава одного из его соратников сносит голову загнанному в угол самураю. Его безголовый «труп» тряпичной куклой падает на землю, вызывая смешки и одобрительные возгласы их своры.       Остался один, и бой затихает. Любимая часть его согильдийцев, ценность которой Арк не понимает. Обычно они оставляют одного, чтобы вдоволь насладиться завываниями и мольбами о пощаде последнего выжившего, но не тут-то было. Арк даже испытывает облегчение от того, что не придется наблюдать за очередной скучной сценой.       Удивительно, но парень смог сохранить около сорока процентов хитов и, не смотря на плачевность своей ситуации, не потерять самообладания. Всё те же самурайские доспехи. Шлема нет. Вместо него декоративная красная бандана с двумя оранжевыми полосками. На вытянутом лице красуется дурацкая жиденькая бородка. На вид лет двадцать — не меньше. В целом, выглядел нелепо, но взгляд говорил о многом. Он был из проходчиков, а значит повидал всякого дерьма, но проходчики не так уж и часто встречаются с кем-то вроде Арка. Они всё время воюют на переднем крае, забив на всё, кроме подземелий и боссов. Хотя временами они всё же отправляются охранять места фарма «искупления», либо участвуют в чистках.       — Дерьма куски, — процеживает самурай сквозь зубы перед тем, как броситься на самого ближайшего к себе, за что и огребает булавой под дых. Чуть не роняет катану, оседает на землю, но упорно под свист своры поднимается и занимает боевую позицию. В глазах плещется ненависть. Они обступили его, а затем под приказ Лидера заканчивать с ним, начали методично рвать самурая на части.       Арк же просто наблюдал. Парня до последнего момента не покидает решимость, но систему это не волнует. Секунда. И Арк видит тонкий изогнутый клинок, который рассекает лицо самурая надвое. Последний удар был за Лидером.       «Даже оружие у него пидорское..»       Никакой драмы. Самурай оседает на землю, а затем молча рассыпается ворохом осколков. Свора взрывается ликованием, и Арк не может этому не улыбнуться, ведь они вновь победили.       На этот раз им не досталось ни денег, ни снаряжения, ни женщин, лишь туманная возможность нафармить побольше искупления, но то было неважно. Они в очередной раз доказали себе, что находятся в высшей лиге, что способны порвать на части кого угодно, просто захотев. И это пьянило. И только Лидер всё ещё стоял не сдвинувшись с места. Он всё почесывал подбородок, так, будто что-то вспоминал. Затем он едва ли не про себя сказал:       — Ребят, мы походу главу Фуриказана завалили.       Арк знал о них. Небольшая гильдия, скорее даже группа игроков, сумевшая, не смотря на малую численность, войти в число проходчиков. По меркам САО это был высший пилотаж. Круче были только пробившиеся в проходчики одиночки. Но таких было по пальцам пересчитать.       Лидер говорил тихо, но его услышал каждый. Пять секунд молчания, и свора взрывается новой волной ликования. В этот момент каждый думает, что они способны и горы свернуть.

***

      Асуна лежит в кровати и смотрит на широкий потолок. Она перебирает события этого дня. Хмурится. Слишком многое произошло. Слишком многое для семнадцатилетней девушки.       Она узнала, что верхушка гильдии, с главой которой она была знакома лично, пропала без вести. Была убита, если точнее. Далеко ходить не надо. Их согильдийцам нужно было лишь открыть список и увидеть, что не достаёт нескольких имен.       В её списке тоже стало меньше имён. Четверо из РыКов никогда не смогут вернуться домой. Один погиб во время исследования подземелья — попал в ловушку. Трое остальных были вырезаны группой неизвестных, перехвативших их на пути к одной из точек фарма «искупления».       Они шли туда в качестве подкрепления. Таких точек было немного. На большинстве из них было можно выставить охрану, дабы не позволить никому добывать «ложное искупление». Но это была полумера. Новые точки открывались с каждым новым уровнем, и прежде, чем все места охоты были обнаружены, красные уже успевали нафармить достаточно, чтобы спокойно продержаться до открытия следующего уровня. Если им не хватало, то они нападали на старые точки, вступая в схватку с охраной.       Сегодня она потеряла четверых. Она не знала их достаточно хорошо, потому она практически не чувствовала утраты. За последние полгода она привыкла терять людей. Однако на сегодня её потери ещё не закончились.       Когда она вернулась этим вечером в свою комнату, то обнаружила, что её белый фон был нарушен черным силуэтом. То был Кирито, сидевший на её кровати, понурив голову.       Он не сказал «привет». Посмотрел на неё лишь мельком и, спустя полминуты молчания, сказал, что Кляйна больше нет в живых.       Прежняя Асуна бы прикрыла рот руками, определенно заплакала бы и бросилась к любимому искать утешения и утешить его самого. Нынешняя Асуна просто принимает этот факт, садится рядом с Кирито и сжимает его руку в своей. Погиб их дорогой друг, но они были готовы. Асуна давно была готова.       Иногда она спрашивает себя, будит ли она плакать, если умрет Кирито? Асуна каждый день живет с осознанием того, что завтра его может уже не стать. Поначалу она боится этих мыслей, гонит их от себя, словно рой надоедливых кусучих ос, но позже привыкает и срастается с ними, как с чем-то родным и привычным. Страх уходит и она живет только надеждой.       Он говорит, что останется до утра, Асуна кивает и они ещё долго молчат. Позже ложатся вместе, долго смотрят друг на друга. Чуть позже они занимаются сексом, отстраняются друг от друга на какое-то время и затем вновь делают это. Не для того, чтобы выразить свою любовь, скорее, чтобы хотя бы ненадолго забыться. Асуна думает, что Кирито чувствует то же самое.       Сейчас он мирно спит рядом, а она всё так же смотрит на белый потолок, освещенный лунным светом и понимает, что сегодня снова не сможет уснуть.