Груз

      Первые два раза Уилсон бил вполсилы: всё-таки "однорукий бандит" в количестве рук уступал... Вкатав Сэма в песочек во второй раз, Барнс наклоняется к нему:       - Будешь поддаваться - я тебе этот песок знаешь, куда засуну?       - Хочешь сказать, это ты мне сейчас поддаешься? - выдавливает Сокол, отплевавшись, и поднимается. В нем начинает кипеть... нет, не злость, а некоторое возмущение: ведь честно же хотел помочь Баки поднять самооценку... Он перестает бить вполсилы, впрочем, он перестает бить вообще, и спарринг становится просто соревнованием на приёмах в быстроте и ловкости: подсечки, захваты, блокировки, хитрые выверты...       Теперь песочек они едят с переменным успехом, зато довольны оба: Барнс - что всё по-честному, Сэм - что ему не приходится напрягаться и держать себя.       Через долгое-долгое время, полное бесконечных сражений, в очередной раз получив по шее от Барнса, Сокол перекатывается на спину, раскидывает руки и остается так лежать.       - Ты чего? - наклоняется к нему встревоженный приятель, Сокол молча ухватывает его, перекидывает через себя по возможности медленно, и теперь уже на песке остаются лежать оба.       - Всё. На сегодня я песочка наелся, но знаешь - это невкусно. Предлагаю окунуться и идти есть.       - Согласен, - подает голос потный Барнс, и Сэм садится, оглядывает его задумчиво. Да, конечно, сыворотка суперсолдата, усиленные физические навыки, мышление стратега, умение сохранять в бою трезвую голову, потому что сами по себе сражения Барнса не привлекали совсем, но и ещё...       - Что? - тот усаживается под внимательным взглядом, и Уилсон отворачивается, стягивает с себя футболку и штаны, глядя на накатывающие на песчаный берег волны океана.       - Ты очень сильный, - негромко говорит он, повернувшись на секунду, чтобы Джеймс понял, что говорится это ему, а не океану или ветру. - Я восхищен твоей силой.       После этого он идет к воде, неторопливо расправляя плечи, пока озадаченный Баки поднимает глаза с выражением "Что это вообще такое было???".       Сэм заплывает довольно далеко от берега, потом возвращается, зависает на месте, подгребая воду руками, затем вдыхает, опускает руки и расслабляется.       Он мгновенно погружается в воду с головой и открывает глаза: он висит в темной воде, вокруг - колыхание синего, над головой - солнце. Судя по его цвету, над ним - две "покрышечки", детская ещё мера глубины воды, они так меряли, когда удирали из города искупаться на природе. Ему кажется, что он висит так бесконечно, один в темной глубине, раз успевает подумать о детстве и вспомнить, как они боялись "покрышечек", и увидеть всё-всё - от тёмной глубины внизу до прозрачной голубизны вверху, но через тысячу мгновений вечности воздух у него заканчивается, и Сэм всплывает. Щурится на яркое солнце, вспоминает о Барнсе и начинает искать его взглядом.       Джеймс всё ещё у берега, только уже не сидит на песке, а стоит в воде по грудь. Сперва Сэм двигается к нему и недоумевает, почему Барнс не плавает, но в нескольких метрах останавливается, понимая. Делает пару гребков руками, затем прижимает левую руку к телу и гребет только одной правой.       Сэма вертит вкруговую на месте, и он сжимает губы. Освобождает вторую руку и выбирается на расстояние на метр от Баки. Останавливает взгляд на кожаной "крышечке" на его левом плече, сжимает губы, скользя взглядом по груди Барнса, замечая шрамы, вспоминая их историю... Он не хочет этого видеть. Но он видит.       Когда он снова поднимает глаза, Джеймс мгновенно опускает эти свои чертовы длинные ресницы, загораживая душу от чужого взгляда, и полмгновения Сэм люто ненавидит его за эту манеру. Затем ухмыляется:       - Что, даже не окунешься, Белоснежка? Ну-ка, давай... - он погружает пальцы в воду и быстро взмахивает ими в сторону Барнса. Пару секунд Джеймс только моргает, пытаясь скрыться от брызг, потом улыбается и тоже начинает брызгаться в Сокола, пусть и одной рукой, зато куда быстрее, чем Сэм. Долго эта битва не длится: сперва валится на задницу Уилсон, за ним - Барнс, оба мокрые и хохочут, как подростки. Забава-то вполне подростковая, но Сэм надеется, что эффект от неё будет терапевтический. Ну, хоть немного.       - Я могу съесть слона, - сообщает Джеймс, натягивая футболку. Сэм рассеянно прослеживает, как светлая, пусть и в песке, ткань закрывает бледную кожу, затем натягивает штаны.       - Ты сначала переоденься, хищник, а то твой слон окажется посыпанным песочком с твоей же одежды, - он стряхивает песок, надевает сандалии - тут все носят сандалии, то ли из уважения к традициям, то ли потому что так куда менее жарко, чем в ботинках или кроссовках. Хотя его величество Т'Чалла носит кроссовки. Иногда. Во дворце, - и делает шаг к другу. - Джеймс?       Барнс поднимает ресницы, смотрит на него своим уникальным, со смешением нескольких эмоций, взглядом, и молчит, одним молчанием спрашивая: "Что?".       - Повторим завтра? - спрашивает Сэм почти безмятежно, но внутренне расслабляется получив в ответ кивок и лёгкую улыбку. - Тогда пошли лопать. А то потом Роджерс скажет, что я его принцесску совсем не кормлю...       - Сейчас как получишь за принцесску по шее! - беззлобно обещает Барнс, следуя за приятелем, но Сокол только ухмыляется в ответ. Он по голосу слышит: не получит.       И ещё слышит, что у Баки хорошее настроение.       Оба перекусывают в общей комнате на этаже, где находятся гостевые: еду они приносят на подносах из крыла слуг, и спасибо добрым вакандкам за вкусную еду и доброе сердце. Ну, ещё Т'Чалле за распоряжение кормить их, как положено кормить гостей. Сэм ловит внимательные взгляды Барнса на своей тарелке и спрашивает, когда тот доедает:       - Добавки хочешь?       Джеймс качает головой, и Уилсон пожимает плечами. Ему было бы нетрудно сходить для Барнса за добавкой, ну, раз не хочет - значит, не хочет...       После обеда - хотя, скорее уж полдника, они довольно много времени провели на тренировке и в воде - Барнса уводит в лабораторию принцесса, а Сэм направляется в библиотеку. У Т'Чаллы собрана замечательная библиотека, и Сэм ищет там книги по психологии, набирая себе корзинку на ближайшую неделю, потом, уже собираясь уходить, замечает знакомую обложку и останавливается. Уже, было, собирается взять её, тянет руку, чтоб дать книгу Барнсу почитать, да так и застывает с протянутой рукой, глядя сквозь книгу, сквозь шкаф, даже сквозь библиотеку.       Алан Маршалл "Я умею прыгать через лужи" - прекрасная книга для того, кто просто лишен какой-то части тела, кто имеет какой-то физический недостаток, которого стесняется, кто сомневается в том, что он сможет что-то изменить. Но Джеймс - другое дело. Какую книгу дать прочесть тому, кто прошел через семь кругов ада, выжил, почти не потеряв себя, только обзаведясь второй личностью - небольшая потеря, потому что Сэм на его месте просто бы сошел с ума? Какую книгу дать тому, кто винит себя в том, что сделал что-то, чего не мог не сделать, потому что был подобен марионетке? Какую книгу дать прочесть тому, кто живёт и продолжает жить, кто умеет наслаждаться жизнью, несмотря на всё пережитое?       Сэм медленно опускает руку и отворачивается от хорошей книги, не подходящей для помощи Джеймсу. И натыкается взглядом на внимательный и серьезный взгляд светлых глаз.       Сэм даже не услышал, когда и как Барнс его нашел.       - Следишь за мной? - он пытается улыбнуться, но ему неловко. Знай Баки, о чем тут Сокол думал, наверное, рассердился бы на приятеля.       - Ага. Строю планы по устранению одного конкретного пернатого из этой скучной комнаты, - ухмыляется Барнс дружелюбно. Демонстративно обводит взглядом стены, потолок и шкафы библиотеки. - Пошли отсюда, а? Хочу погулять, благо, у нас ещё есть несколько свободных дней.       - Дней до чего?       - До возвращения Стива. Потом, как сказала Шури, меня приставят к делу - предложат поработать в какой-то области. Не могу же я, в самом деле, тут вечно балду пинать..       - Скажи ещё, что тебе скучно проводить время со мной, - фыркает Сэм, делая рассеянное движение, прикрывая одной книгой с пустой задней обложкой кверху остальные: слишком говорящие у них названия для того, кто понимает, на что направлены книги.       К счастью, Баки на книги не смотрит: похоже, и впрямь не любит читать.       - Глупая птичка, - фыркает Джеймс, легонько стукая его по плечу. Сэм заносит книги к себе, а потом весь вечер оба бродят по берегу, по лесу, болтая о том, о сем, ни о чем из их проблем, но всегда о чем-то из их жизни.       Вечером перед сном Сокол планирует завтрашнее утро, прикидывая, какие ещё тренировки можно подобрать для Баки, и засыпает почти незаметно. Зато просыпается в одно мгновение, как и прошлой ночью, и абсолютно не удивляется, когда на его горло ложатся чужие теплые пальцы - чуть мягче, чем прошлой ночью, и, кажется, чуть неуверенней. Хотя, учитывая, что ничего не видно в темноте...       - Белоснежка, ты неоригинален, - Сэм расслабленно зевает и неторопливо двигается к стене, замирая в моменты, когда пальцы на его горле легонько сжимаются. - Мог бы хотя бы постучать...       Темнота молчит голосом Зимнего Солдата, и Сэм аккуратно накрывает его одеялом. Сам Сокол уже приготовился и к такому варианту событий: на этот раз он спит не нагишом, как привык, а в боксерах и футболке, и лениво думает, что надо бы завести пижаму. Лучше с птичками на ней.       Зимний тихо лежит справа на левом боку, где нет руки, и держит его за горло, скорее даже, просто положил на шею и чувствует биение крови пальцами правой. Уилсон слышит его дыхание, но знает, что Зимний не спит - и вздрагивает, чувствуя странную волну грустной и щемящей нежности к этому почти-подростку. Он никогда раньше так остро не чувствовал себя ответственным за чужую боль, за чужую жизнь...       Сэм протягивает руку, чтобы коснуться хоть немного руки своего ночного гостя, но его тут же ухватывают за запястье, не позволяя коснуться, и Сокол думает, что почти перешел черту, забыв о подозрительности Зимнего.       - Не бойся. Я не собирался причинить тебе вред или неприятности, - успокаивающе говорит он в темноту, но темнота молчит, продолжая сжимать его запястья. - Я знаю, что ты не склонен доверять мне. Я просто... забыл, когда хотел подержать тебя за руку. Прости. Я постараюсь больше не делать ничего, что бы тебя обеспокоило, пока ты сам не захочешь, - он расслабляет руку и закрывает глаза, чувствуя, как и захват на запястье тёплых пальцев гостя слабеет. - Доброй ночи, Белоснежка.       Посетитель не отвечает, и Сэм уплывает в густой сон, веля себе принять чужой хват на горле или запястье, как должное, не расценивать, как угрозу, не просыпаться на него...       И, расслабившись полностью, чувствует, как тёплые пальцы Зимнего так же расслабленно ложатся на его собственные.