Груз

      Утро будит Сэма птичьим криком - и теплыми пальцами, двигающимися по животу, ниже... скользящими под резинку боксёров.       Сэм вздрагивает, даже захлебывается воздухом, распахивая глаза, - и накрывает чужие пальцы своими сверху, через ткань. Останавливает.       - Доброе утро, - говорят сбоку, и Сэм поворачивается, встречаясь взглядом со светлыми глазами, лукавыми и серьёзными одновременно, глядя на опускающиеся длинные девчачьи ресницы и лёгкую лукавую улыбку.       - Баки? - осторожно спрашивает он, хотя и так видит.       - А ты бы предпочёл Зимнего? - пальцы на полувозбужденном члене вздрагивают, пытаются двинуться. - Если ты меня не отпустишь, я не смогу продолжить.       - Я бы предпочёл вас вместе, - задумчиво отзывается Сокол, на автомате освобождает чужую руку, зато прихватывает Баки за подбородок. - Уверен?       - Считай это ответом на вчерашнее, - Джеймс наклоняется и легко, почти неощутимо целует друга, потом продолжает - и слова, и лёгкие движения. - Сидя там, внутри, я чувствую слишком многое, но до боли этому далеко.       - Ты всё слышал... - Сэм обнимает Джеймса за плечи, благо, они так и спали в обнимку, откидывает голову, закрывая глаза.       - И видел. И мне ты тоже нравишься, - пальцы пытаются снять с него боксеры, и Сэм, раскрывая глаза, видит, как морщится Баки: одной рукой действовать не слишком удобно, он даже приподняться не может, не говоря уже о собственном удовлетворении...       Уилсон вздыхает, не печально, а потому что лёгкие уже обжигает от сдерживаемого дыхания, вытягивает из-под Барнса руку и садится, освобождая себя от одежды. Многого он Джеймсу дать не может, не сегодня, но на утреннюю совместную дрочку хватит.       Он чуть улыбается, наклоняется к Барнсу, скидывая одеяло, обнимает его и так же бережно целует, обхватывая второй ладонью чужую пульсирующую твёрдость и чувствуя, как Джеймс делает то же самое.       - Двенадцать целых семь десятых, говоришь?       Баки тоже ухмыляется, хотя глаза уже не так ясно блестят, тянется к Уилсону - и трётся носом о его щёку, шепча:       - По статистике - средняя длина члена у румын. Не знаю, почему запомнил. Сам не измерял, конечно, - по крайней мере, после сыворотки...       - Балабол... - фыркает Сэм и затыкает друга поцелуем, чувствуя, как в животе плавится магма, продолжая простые движения, изучая, позволяя изучать в ответ себя. Со временем поцелуи становятся жарче и жёстче, они сталкиваются губами, зубами, языками, дыша тяжело и часто, и чувствуют, что финал близко, вот-вот...       Сэм крепко прижимает к себе Баки, лёгкими движениями поглаживает его по боку, одновременно втирая ему в кожу выплеснувшееся семя, хмыкает невесело.       - Надеюсь, Зимний не обиделся...       - Ну, зато у него будет повод требовать повторения для себя, - Баки утыкается носом в шею приятеля. - Говоришь, защищающая личность?       - Пошли-ка в душ, - Сэму становится совсем несмешно, он передергивает плечами. - Там и обсудим.       - Помоешь меня? - ресницы взлетают легко и быстро, открывая смеющийся взгляд. Уилсон кивает и садится. Хлопает Баки по заднице.       - Тунеядец.       - Лоботряс.       - Ванилька.       - Шоколадка.       - Ладно. Остановимся на этом, - Сэм подталкивает Баки в душевую кабину. - Ты как?       Барнс дергает плечом в недоумении.       - Как-как... Живой вроде.       - Я не о том.       - Тогда ещё и довольный, - Баки улыбается чуть шире обычного, протягивает приятелю мыло. Сэм кивает, включая и регулируя воду.       - Хорошо. Значит, мой вчерашний рассказ тебе понравился?       - Запомнился, - Баки кривит губы. - Не понравился, точнее, не особо. Неприятно слышать о себе как о слабой личности.       Сэм качает головой.       - Это естественно, что ты не смог выдержать. Все их опыты и были нацелены на это. Я... не знаю, наверное, не выжил бы.       - Ты видел, да? - спрашивает Баки. Уилсон кивает, отводя взгляд, и принимается мылить бледную кожу.       - Предлагаю сегодня спарринг вдвоем против Кэпа. Если согласится, конечно. Потом выпрошу у Окойе костюм и полечу на патрулирование.       - И бросишь меня тут со Стивом?       - Он - твой друг. И он скучал по тебе, - Уилсон серьезно смотрит на Барнса. - Ему не хватает общения с кем-то, кто знал его в те годы...       - Хорошо. Только... больше не пытайся говорить с ним о моих психологических проблемах за моей спиной, - взгляд Баки становится острым, жёстким - и Сэм зависает на некоторое время, думая, что так, наверное, выглядел бы целый Барнс, то есть, Баки плюс Зимний в одном лице...       Затем отмирает и кивает.       - Ты из-за этого тогда меня... на меня разозлился? Хорошо, прости. Больше не буду.       - Мир, - улыбается Баки и отнимает у Сэма так плавно и ловко, что Сокол не сразу понимает, как это происходит, и легонько толкает приятеля в бок.       - Повернись. Будем и тебя мыть.       Сэм, опираясь на стенку душевой кабины, думает о том, что надо сделать несколько дел: во-первых, поискать книгу по психологии о том, как соединить обратно две разделенных личности. Во-вторых, спросить у Т'Чаллы про бионику Баки - не век же ему калекой ходить? И в-третьих, как найти общий язык с Роджерсом по поводу Баки...       А потом перестает думать обо всем этом и вздрагивает, вырванный из своих размышлений.       - Извини, - голос Барнса смущен и напряжен. - Я тебя домыл, выходи. Я тут... сейчас сам.       - Хм. Мне считать себя польщенным? Или тебя просто возбуждает темный цвет кожи? - усмехается Сэм, откладывая отобранное мыло и притягивая к себе Баки. Тот опускает ресницы, закрывается, и всё же сам тянется к Уилсону.       - Кто знает... Хочешь помочь?       - Конечно, - легко улыбается Уилсон, поглаживает возбужденную плоть Джеймса. - Я же просто создан для помощи другим...       Они выходят из душа гораздо позже, чем планировали, и одеваются. И Сэм разглядывает водолазку, которую Джеймс откладывает, не надевая: всё равно будет тренировка, водолазка только помешает.       Водолазка - только с одним рукавом, правым. Левый оторван и топорщится концами ниток.       - Не люблю пустые рукава, - поясняет Барнс хмуро, перехватывая его взгляд, и Сэм понимающе кивает.       Надо всё же спросить у Т'Чаллы...       На тренировочной площадке никого нет, и они принимаются разминаться вдвоём: Сэм уверен, что Стив ещё подойдёт, а пока можно начать. Баки уже сносно работает одной рукой, очевидно, привык к изменившемуся балансу, хотя с двумя руками навыки, конечно, были бы получше...       - Доброе утро? - Уилсон был прав: Капитан Америка спускается от дворца, и Сокол думает, что Роджерс наверняка увидел их в окно.       - Утро! - бодро отзывается Баки, и лицо Роджерса светлеет, он широко, правда, ещё не очень уверенно улыбается, но тут Сэм его понимает: Зимний так отталкивал свою неудавшуюся цель...       - Доброе утро. Стив, могу я тебя попросить о тренировке "Двое против одного"? - Сэм тоже осторожен. В эти дни их с Капитаном Америкой отношения на почве Барнса несколько... напряжены.       Но Стив кивает, похоже, с возвращением Баки настроение и у Стива пришло в норму, единственное, чем он возражает:       - Ты же ляжешь мгновенно, один против нас.       Сэм думает, что Стив настолько воспринимает Баки, как своего и только своего друга, что даже представить не может, что может быть иначе.       - Так я и не о себе. Ты, молодой здоровый суперсолдат, против нас двоих, - поправляет Сокол, подразумевая, но не произнося, что сам он - обычный человек, а Баки, хоть и суперсолдат, но однорукий. Вдвоём они уравновесят Стива.       Роджерс оглядывает их, взгляд его останавливается на Барнсе:       - Бак? Ты тоже согласен?       - Думаю, это справедливо, - отзывается Баки, приседая на корточки, потягивается одной рукой. - А ты как, Стив?       - Ладно. Нападайте.       Роджерс отбивает их атаки - их совместные атаки на него одного, и поначалу сумбурное нападение со временем становится более упорядоченным: свежеиспеченные союзники подмечают слабые места и сильные стороны друг друга, учатся видеть замыслы и продолжать их, и пару раз даже Капитан Америка укладывается лицом в песочек.       Когда все трое прекращают тренировку, солнышко уже идет в сторону заката. Не вечер, конечно, но завтрак уже превращается в обед.       - Я пас, - Баки улыбается тепло и легко, поднимается. - Идёмте обедать.       - Идём, - кивает Стив, и идёт первым, оглядываясь на Баки, но не на Сокола.       Сэм машет рукой, Баки поднимает бровь, но Уилсон тыкает большим пальцем в Роджерса. Баки беззвучно фыркает и поворачивается спиной.       Сэм догадывается, что на самом деле поступками Стива правит не только забота о больном, слабом, беспомощном друге детства - хотя не без неё, конечно, - но и ревность, и уязвленное самолюбие, так что пусть уж побудут вместе.       И нет, Сокол совершенно не боится того, что Стив уведет у него Джеймса: во-первых, Джеймс - не его собственность, во-вторых, Стив - гомофоб. По крайней мере, судя по некоторым высказываниям. Хотя в остальном - честнейший совестливый человек, романтик, благороднейший из американцев и прочая.       Самому Сэму, в общем-то, в рамках библейского образования отец тоже читал про Содом и Гоморру, про наказание Господа, говорил про извращенные мысли людей от Дьявола, но... В первый раз, когда после гибели нескольких человек из отряда Сэму пришлось приводить одного из рядовых в норму не Библейскими притчами и не психологическими штучками, а трахом - именно трахом, быстрым, жестким и, как ни странно, вполне подействовавшим, Сокол пересмотрел свое доверие к словам об отношению Господа к этому вопросу. Решил для себя, что это - как про актеров: вроде все, кто лицедействуют, прокляты, а сколькому они учат людей, скольких спасают - или губят?! Закон есть, но он не рассматривает частные случаи, да и дан он был слишком давно. Не мог тот, кто есть Любовь, проклясть всех актеров, всех геев или всех, кто не постится, просто люди привыкли бояться. Решив этот вопрос сам для себя, Сэм успокоился и больше не вступал в споры. У каждого своя точка зрения на всякую ситуацию, не так ли?       Когда Уилсон дошел до столовой, парни уже пообедали и выходили оттуда. Сэм улыбнулся, прочел ответную улыбку в глазищах Баки и на лице Роджерса, и тоже уселся обедать в одиночку, планируя мысленно распорядок дня. Пока Стив в Ваканде, нужно было многое сделать, а ещё - узнать планы короля и Шури в отношении них - его и Барнса. В то, что королевская семейка не в курсе исчезновений Максимовой, Сокол как-то не верил.       А вот в то, что не в курсе наивный Стив Роджерс, - вполне...