Груз

      Ещё неделю Сэм снова не видится с Барнсом нигде, кроме как на тренировке, и замечает, как лицо Капитана Америки становится мягче, как светлеет Стив рядом с Джеймсом, очевидно, надеясь, что Зимний ушел, исчез, замечает, как они дружески общаются, или бегают наперегонки, соревнуясь в скорости.       За эту неделю Сэм успевает узнать достаточно много: Шури говорит, что Зимний не даёт себя осматривать - и этому Сэм верит, вспоминая, как тот отбивает каждый раз его руку, тянущуюся к нашлепке, - а осмотреть Баки не даёт Стив, считающий, что вместе с бионикой к другу вернётся Зимний Солдат. Его Величество Т'Чалла говорит, что в их планах предложить Джеймсу Барнсу работу нескольких видов, как только Стив Роджерс будет снова улетать: дать ему дело просил сам Баки. А улетать Роджерс будет скоро: сто семнадцать стран подписали Соковианский договор и считают Стивена Роджерса преступником, однако в остальных восьмидесяти двух странах есть ещё, что делать, а потому Щ.И.Т. направляет Капитана Америку помогать там, а Клинт и Скотт отрабатывают в остальных ста семнадцати странах. Поэтому он часто в разъездах. Точнее, в разлётах.       Иногда после патрулирования - большее Окойе запретила из-за опасности повторного возвращения Зимнего Солдата - Сэм пикирует вниз, садится между лап статуи чёрной пантеры и смотрит вниз, раздумывая, такой ли доли хотел Стив Роджерс, когда "ложился под нож" Эрскина? Или просто думал, что спасёт страну и помрёт героем? Или - что спасёт страну и дальше будет соседствовать с Баки в доброй дружбе?       Сэм скучает по Баки, волнуется - как там это ванильное мороженое в руках друга-Кэпа? Растает ведь... - но волноваться может только так, вдали от Джеймса, сидя между лап покровителя Ваканды, ежась от холода, когда сверху капает дождь, и не расправляя крылья, сам похожий на мокрого воробья, а не на сокола.       Он думает, что он скучает. И ещё - что он немножко влюблен. И ещё - что хочет заботиться о Джеймсе Барнсе.       На следующий день Уилсон снова взмывает в небо, потому что небо - единственное, что может спасти его от скуки без дела.       Однако дело находится: через неделю Стив снова улетает, и на этот раз Баки держится совсем близко к нему до самого вылета.       - Не бойся. Джеймс Барнс мысленно с тобой.       Сэм оглядывается и улыбается Ванде, в пальцах которой снова пляшет алый огонек.       - Так заметно?       - Фонит, - она чуть улыбается, но улыбка грустная. - Скучно здесь.       - Как начальство укатит - опять смоешься?       Лицо девочки светлеет, она улыбается.       - Ага. А что ещё делать, как не быть рядом с близкими?       Сэм хмыкает, и мысленно отвечает: "Ладно, намёк понял. Считай, добавила ума-разума" - и видит, как улыбка Максимовой становится шире.       Джет взлетает, и Сэм в задумчивости провожает его взглядом. На этот раз Стив не поручил ему приглядывать за Барнсом: то ли чует что, то ли думает, что Баки не нуждается больше в присмотре. Сэм думает, не забрать ли у Окойе рюкзак и не полететь ли найти Баки, когда его сзади тихо спрашивают:       - Соскучился, птенчик?       - А ты? - Уилсон широко улыбается, но не оборачивается, опасаясь сдохнуть от радости.       Джеймс берет его за локоть, тычется лицом куда-то в основание шеи.       - Мы тут со Стивом поговорили. Даже наговорились, - Сердце Сокола падает в пятки: сейчас ему скажут, что Стив - лучший, и что они со Стивом... - Не холодей ты так, пташка. Поговорили, и я понял, что совсем его уже и не знаю. В прошлом у нас было общее, сейчас... никаких точек пересечения. Не знаю, понял ли сам Стив... - Джеймс плавно тянет своего притихшего собеседника за локоть. - Посмотри уже на меня, а? Или и тебе я уже противен?       - Что значит "и мне"? - Сэм вскидывается, оборачивается. - Не мог Стив такого... - и замолкает, потому что в глазах Баки... Не слёзы, конечно, но такое отчаяние напополам с тоской, что впору вспомнить несколько дней до битвы, расколовшей Мстителей, когда его загоняли, а Баки не знал, что делать с наследием Зимнего.       Сэм жмурится от боли, протягивает руки и пригребает Баки к себе, желая скрыть в этом объятии друга-любимого от всего.       - Так, - хмуро говорит он, соображая, прикидывая, какие спасательные операции проводить над парнем. - Завтракал уже?       - Немного.       - Тааак... К принцессе со мной пойдёшь, руку мерить? Сразу говорю, ответ "Нет" не рассматривается!       - А что я должен говорить? - судя по голосу, Баки пытается улыбнуться. - Можно, я не буду говорить "Да"?       Реакция ещё хуже, чем Сэм мог представить.       - Так, - снова говорит он и тянет Баки за собой. - Пошли. Будем тебе настроение поднимать.       - Это чем?       - Сюрприз... если ты мне доверяешь, - Сэм закрывает глаза, чуть разжимает пальцы: Баки может просто вытянуть свою руку, в этом ему полная свобода.       Несколько минут проходят в молчании, потом Барнс бледно выдавливает:       - Хрен с тобой, пташка.       - Я тебя тоже люблю, - ворчит Сэм: ему совсем, совсем не нравится вид Джеймса, голос Джеймса, настроение Джеймса. Какого хрена Стив ему наболтал?       Окойе умница: она только переводит взгляд с Сокола на притихшего Барнса и молча идёт за крыльями, за топливом и за обвязками. Выдает и уходит тоже молча.       - Пошли, - Сэм почти агрессивно тащит Баки на открытое место, там цепляет ему на пояс обвязку, почти сам запихивает ноги Баки в неё же, крепит к поясу короткий трос, надевает рюкзак.       - Не бойся, - он протягивает руку, берет Баки за запястье и целует в ладонь. - Ты со мной, - и, дождавшись, пока в глазах Барнса всё же чуть посветлеет, распахивает крылья.       Поначалу Баки просто висит, вцепившись в трос, но, по мере того, как Сокол закладывает вираж за виражом, Барнс летает всё круче, а падать и не думает, глаза Джеймса проясняются, и под конец он уже сам летит только на обвязке, раскинув руки, и кричит. Этот крик похож на голос раненой птицы.       Через некоторое время Сэм аккуратно приносит свою добычу на своё любимое место между лап пантеры, ссаживает так, чтобы никто ни обо что не ударился, отстёгивает трос. Усаживается на привычное место, подгребая к себе Джеймса.       - Рассказывай.       - Что?       - Что тебе Капитан Благонравие сказал такого, что ты, как мешком прибитый, ходишь?       - Как вы Стива забавно... называете... - скулы Баки алеют, внезапно он откидывает голову назад, полностью опирается на Сэма. Поворачивает лицо, утыкаясь ему в шею, и вздрагивает, будто плачет беззвучно. - Ничего такого...       - Что. Сказал. Роджерс? - требует Сокол, крепче сжимая объятия, и вздрагивать Баки перестает, зато жмётся к Уилсону ближе.       - Ничего, - пусто говорит он. - Ничего такого. Стиви, он... хочет, как лучше, просто...       - Просто..? - Сэм жёстко сдвигает брови, но ответа добиться не может: Барнс просто сидит, потухший, притихший, неподвижный.       - Когда я тебя неделю ждал, часто тут сидел, - говорит Сокол, перебирая чуть-чуть отросшие за неделю пряди. - Сидел, думал... обо всём, и о Роджерсе в том числе. И думал: такой ли он жизни ждал, когда соглашался попробовать зелье Эрскина?       - Вряд ли, - бледно улыбается Баки. - Стив - человек порыва. Припер порыв - шагнул под нож, припер порыв - по роже съездил, припер порыв - за страну умер... Он вообще, наверное, ничего не просчитывал... - он вздыхает. - Ждал, значит... А чего не позвал?       - Думал, на тебя общение с другом благотворно повлияет, - Сэм гладит пряди, пропускает меж пальцами. - Знал бы - сразу забрал бы тебя нафиг...       - И Стив бы тебя прибил, - сухо бормочет Джеймс. - За всё хорошее.       - Например?       - Например, за то, что я с тобой спал...       - Не припомню такого, - зевает Сэм. - Мы с тобой отдыхали, а ещё дрочили друг другу... но ещё не спали.       - И хорошо, - откликается Баки. В груди Уилсона поднимается злая горячая волна. Долбанная "совесть нации". Поговорили они, значит. Договорились!!       - Полетели, - он старается встать плавно, но что-то в его голосе, похоже, пугает Баки: тот вздрагивает, в глазах - снова настороженность.       - Куда?       - К принцессе. Мерки тебе сделаем. Для новой руки, - Сэм пристёгивает ему к поясу трос, склоняет голову, заглядывая в светлые глаза. - Или забудем про руку и полетим тебя кормить?       Баки смотрит на него минуту, потом в глазах что-то вспыхивает, и он кивает:       - К принцессе.       К Шури в лабораторию Сокол вламывается через открытое окно, едва не снося стекло, отцепляет трос, подталкивает Баки и очень доброжелательно улыбается удивленной принцессе.       - Ему нужна рука. Пожалуйста, - говорит он, и, хотя улыбка доброжелательная, глаза злые. Он прибьёт Стива чертова Роджерса, как только вытряхнет из Барнса, что тот ему наговорил!!       Принцесса просекает происходящее, снимает нашлепку и, что-то объясняя Джеймсу, принимается сканировать его параметры какой-то машинкой. Сэм молча стоит рядом: его мутит от взгляда на проводки, торчащие из живого плеча. А, зная анатомию, Сэм представляет, к каким отделам мозга или позвоночника протянуты проводки, как закреплены - и впервые за кучу десятков лет после того, как ушел из банды, хочет напиться. По-настоящему, в хлам.       - Готово. Я скажу, когда приходить на примерку, - деловито говорит Шури, даже без своих обычных улыбочек и анекдотов, и Сокол кивает, снова пристегивает подавленного Баки к тросу - кажется, тот уже втягивается в полёты - и взмывает вверх. На этот раз он тащит свою добычу кормить в столовую, решив отдать крылья Окойе потом.       В столовой Джеймс ест с аппетитом, но не поднимая глаз, и Сэм думает, что аппетит - это уже хорошо. Это значит, что всё не так глубоко похерено.       Накормленного и слегка разомлевшего Баки он тащит к себе, в комнату буквально впихивает: Баки смотрит на него враз подичавшими глазами и вцепляется единственной рукой в запястье.       - Мыться будешь?       Баки, подумав, кивает.       - Один.       - Окей. Массаж будешь?       На губах Барнса появляется кривая улыбка, он снова думает, затем кивает.       - Только... ничего, кроме массажа.       - Как скажешь, мороженка, - Сэм мысленно вздыхает, шипит и закатывает глаза и легонько подталкивает его в спину. - Иди, мойся. Я пока пойду, масло для массажа найду.       После того, как Баки исчезает в душе, а Сэм выходит за пределы собственной комнаты, он выдает негромкое, но очень длинное и эмоциональное ругательство, дышит несколько минут - рекомендуется для приведения себя и своих эмоций в норму - и идёт за маслом, догадываясь, где можно достать массажное масло во дворце "наместника Баст в Ваканде".       Т'Чалла бы обиделся на эту фразу, наверное.