Груз

      Т'Чалла подходит к ним на следующий день, утром, когда оба тренируются. Стоит, наблюдая за ними, затем вежливо просит разрешения присоединиться к тренировке. Парни переглядываются: Сэм улыбается, Зимний смотрит на него, затем - на короля Ваканды, и кивает Чёрной Пантере. Он не улыбается, но его лицо лишено привычной мрачности Зимнего - то ли оттого, что они с Сэмом были вместе всё это время и проснулись вместе, то ли благодаря тому, что Солдат "учился" несколько часов подряд, пока у Уилсона хватало выдержки.       Но даже вдвоём против Чёрной Пантеры они бессильны: Т'Чалла в костюме валяет, как щенят, и бывшего военного летягу, и однорукого суперсолдата некоторое время. Проходит меньше часа, когда оба устают. Его Величество чувствует это и, улыбаясь, благодарит за хорошую тренировку. Затем отводит Сэма в сторону и поясняет, что Джеймс Барнс - Баки - просил работу, и они хотели бы предложить ему несколько вакансий, но поскольку просил Баки, а не Зимний Солдат, король хотел бы предложить этот выбор именно Баки. Сэм задумывается, смотрит на Зимнего, и Т'Чалла видит, как его взгляд теплеет. По-видимому, эти двое - родственные души друг друга.       - Не могу гарантировать, но обычно должна произойти перезагрузка для смены личности: потеря сознания или сон... Я постараюсь его позвать, но для этого ему надо поспать, - говорит Сокол. - Когда проснётся - я дам вам знать.       - Хорошо, - кивает король Ваканды. - Мне или моей сестре. Пожалуйста.       Сэм соглашается. Он согласится на всё, что угодно, чтобы жизнь у Джеймса была спокойной, без прежних или будущих ужасов.       - Чего он хотел? - настороженно спрашивает Солдат, когда Т'Чалла уходит. Сэм смотрит на него, затем кивает в сторону уходящего:       - Считаешь его врагом?       Зимний думает, но недолго, прежде, чем ответить:       - Нет. Мы дрались, было, но я не вижу в нем вражды ко мне. Или к Баки, - добавляет он, и Сэм думает, что Зимний уже привык считаться с тем, что он - не единственный в своем теле, и что это скорее прогресс.       - Хорошо. Его Величество сказал, что Баки просил работу, и Т'Чалла нашел в Ваканде работу для него, но и выбрать из предложенного должен сам Баки. Понимаешь?       Взгляд Зимнего становится растерянным, неуверенным.       - Но я не умею звать его...       - Думаю, чтобы он появился, надо поспать. Хочешь, позавтракаем, потом я тебя уложу?       - Ты меня прогоняешь? - взгляд Зимнего становится не только растерянным, но и тоскливым, и Уилсон качает головой, взъерошивает волнистые пряди.       - Нет, конечно. Если не хочешь, не будем ложиться, Баки может прийти позже.       - Правда? - в глазах Солдата - надежда, тревога и внимание, но улыбка Сэма не изменяется.       - Правда.       - А зачем он просил работу?       - Вероятно, не хотел без дела сидеть, не хотел и убивать. Желал сменить деятельность, - отзывается Сэм, помогая Зимнему натянуть футболку. - Это успокаивает, понимаешь?       Зимний думает. Сэм надеется, что Солдат думает не о том, что успокаивает только выполнение задания.       - Хорошо. Вы с Баки позавтракаете потом вместе, - это звучит так неожиданно, что Сэм замирает. Всматривается в любимого. - Уложи меня спать.       Уилсон молчит несколько минут, всматриваясь в Зимнего, и тот хмурится, ответно вглядываясь в Сокола.       - Что?       Сэм крепко, неожиданно быстро обнимает его, почти до боли, но эта боль - не боль, это приятное объятие.       - Я люблю тебя, - говорит он дрожащим от эмоций голосом.       Сегодня Зимний Солдат сам соглашается уступить своё место Баки и исчезнуть раньше.       У Джеймса есть шанс.       Сокол снова берется за массажное масло, но на этот раз Джей засыпает куда быстрее: всё же ночью они спали очень мало, да и физическая нагрузка была больше обычного. Когда Уилсон заканчивает массаж, тот уже спит, но Сэм всё же запускает пальцы в волосы спящего, растрепывает, массирует - и накрывает его одеялом, подтыкает края, как ребенку. Потом ложится рядом, обнимая спящего.       - Я люблю тебя, - шепчет Сокол, закрывая глаза, и ему кажется, что он летит. Пусть и не на своих крыльях.       Когда он просыпается, Джеймс ещё спит, и Сэм позволяет себе лежать, всматриваясь в его лицо, запоминая каждую чёрточку - как спокойно лежат брови, как сжимаются губы, как подрагивает жилка на бледном горле... А когда поднимает голову, уже видит взгляд Баки - серьезные и одновременно лукавые глаза, расслабленное лицо...       - Привет? - мягко произносит Сэм, и Баки улыбается в ответ, задумчиво проводит ладонью по его лицу, заставляя закрыть глаза.       - Как ты себя чувствуешь? Я беспокоился за тебя, когда он...       Сэм фыркает, целует любимого в центр ладони.       - Придурок, - беззлобно говорит Уилсон. - Я ему доверяю, и тебе тоже.       - Почему я не ревную...       Это скорее мысли вслух, чем вопрос, но Сэм отвечает:       - Потому что он - это ты, а ты - это он. Два Джеймса Барнса.       - Прям выбирай на вкус, - фыркает Баки, и Сэм смеется, ероша ему волосы так, что они падают на глаза, закрывают Баки обзор. - "Птица счастья, выбери меня, выбери меня...".       - Ванилька, я даже не собираюсь выбирать между вами, - смеется Сэм, щиплет Баки за щеку, потом серьезнеет. - Ты просил у Т'Чаллы работу своей мечты, да?       - Ну, это звучало не совсем так... Но да, просил. И сначала - завтрак, - светлые глаза лукаво щурятся, длинные ресницы то опускаются, то поднимаются, и Сэм залипает на это зрелище... По крайней мере, на какое-то время. Потом всё же встаёт.       - Пошли, ванилька. Буду тебя кормить.       - Шоколадками? - усмехается Барнс, и Сэм смеется в ответ, глядя, как тот одевается.       - Мудачина.       - Прохвост, - лыбится в ответ Джеймс, вставая.       Они плотно завтракают, потом идут к королю. Т'Чалла оглядывает Барнса, удостоверяется, что перед ним и вправду Баки, одобрительно кивает Соколу.       Сэм тоже рад, что получилось. Это может стать ключевым моментом к возвращению Джеймса в одну сущность.       Впрочем, даже если и не станет, Сэм останется с ним, пока дышит.       Из всех вариантов работы, предложенной королем, Баки почему-то выбирает пастушество. Сэму он говорит, что просто хочет побыть вместе с ним подальше от всего мира.       Подальше не получается: на испытательный срок им дают в помощь девочку Лулу, внучку самого старого пастуха: дедушка брал её с собой с малолетства, и девчонка объясняла обоим новым пастухам, - конечно, Сэм поехал с Баки, - как определить по козе, когда она больна, голодна или беременна, как услышать хищника поблизости, чем заняться, когда вроде бы делать нечего, а спать нельзя.       Эти несколько недель становятся настоящим бальзамом на душу для тех, кто хлебнул войны по уши: они втроем гуляют по горам и полянам, оберегают своё стадо, отдыхают в тишине и покое, а по ночам Сэм и Джеймс дарят друг другу свою любовь, надеясь, что Лулу крепко спит. Конечно, с козами проблем много, особенно у тех, кто только осваивает пастушество, но они учатся.       Иногда приходит Зимний, но редко: по его словам, Солдату скучно это занятие. Однажды Сэм путает их - Баки и Зимнего Солдата, пусть всего на миг, однако даже не думает защищаться, когда Джеймс стремительно движется к нему с направленным на него острием посоха, глядя этими тёмными страшными глазами...       Глядя мимо него, осознает Сэм, и не уворачивается, не делает ни единого движения, доверяя Солдату.       Острие посоха свистит мимо, земля принимает удар, а Барнс приваливается всем телом к Уилсону, и Сэм слышит, как часто бьётся его сердце.       - Мудак ты, пташка! - выдыхает Барнс на пределе слышимости, прижимаясь щекой к Сэму, и Сокол понимает, что Зимнего здесь и не было. - Под ноги же надо смотреть!       Сэм протягивает руки, прижимает любимого к себе, а причину всего произошедшего понимает, только опуская глаза. У его ноги острием посоха пригвождена змеиная голова, и хвост ещё слабо подергивается.       Объятия становятся крепче.       - Я люблю тебя, - выдыхает Сэм так же тихо: кажется, Баки он это говорит впервые, и Баки поднимает на него махом постаревшие глаза, повторяя уже более живым голосом:       - Вот мудак!       Они и вправду любят друг друга.       Лулу через три недели возвращается домой, чтобы отдохнуть, и они остаются один на один со стадом коз и пастушьей собакой вместо девчонки, и жизнь продолжается. Прогулки по зеленой Ваканде, розыск отбившихся от стада коз, вечерняя музыка на травинках и вырезанных дудочках, треск сверчков и свет звёзд.       Жизнь кажется им раем, а каждый рай когда-нибудь заканчивается, так думает Джеймс иногда. И ещё иногда он думает, что это сон.       И однажды сон прерывается.       И нет, Баки не мог подумать, что сон разобьет именно Стиви, его лучший друг Стиви. Собственно, они оба не ожидали, что он приедет так рано, прилетит, чтобы отыскать Баки в пастушеских землях в такое время, когда солнце только-только встает, когда еще все пастухи наслаждаются спокойным сном.       Пастушеские собаки, которые приучены реагировать только на хищных зверей или на крадущихся людей, тоже не реагируют на Капитана Америку: Роджерс подходит открыто, совсем не ожидая увидеть своего друга спящим, обнажённым и обнимающимся с Соколом. Суть того, что происходило ночью, понятна даже ему.       Сэм не успевает проснуться, когда его вздёргивает яростная сила, отрывает от земли и от Баки и несет прочь. Земля и боль принимают его одновременно, а боль всё вспыхивает и вспыхивает, сопровождаемая возгласами, выкриками, обвинениями, сводящимися к одному вопросу: "Что ты сделал с моим Баки, моим беспомощным другом, урод пернатый? Я же доверил его тебе...". Сокол пытается отвечать, вырваться из рук Роджерса, замечает голого Барнса, пытающегося своей одной рукой отодрать Стива от своего любимого, но удары сыплются и сыплются, Барнс отлетает прочь, оглушенный одним из них, и всё, что может Сэм - ответить несколькими ударами да вглядеться в лицо Капитана Америки, услышать голос...       Стив не успокаивается даже тогда, когда избитый Сэм больше не может встать, а Баки повисает на нем, чтобы удержать, но хотя бы прекращает бить. Яростно командует частично побитому Барнсу одеться - тот тихо, по привычке и из страха за жизнь Сэма подчиняется, бросая на Сокола расстроенные взгляды, - и уводит его с собой, не глядя на поверженного "врага".       Сокол хочет позвать Баки, остановить, но голос не идёт, руки не поднимаются, и всё, что он может - бессильно лежать, глядя вслед улетающему джету одним глазом - второй заплывает быстро, видать, суперсолдат хорошо его приложил - и думать о Баки... О Джеймсе Барнсе, обоих ипостасях Джеймса Барнса, и о друге Барнса, гомофобе Стивене Роджерсе, кажется, влюбленном в своего друга и не могущем это признать.       А ещё Сэму больно. И не только от того, что его только что избил человек, которому он когда-то верил.