Груз

      Баки снова был в криокамере: светлая кожа, немного печальное лицо спящего, сильное тело, абсолютное спокойствие, снежинки на стекле. Сэм приложил ладонь к стеклу, чтобы оставить свою печать на криокамере, - и она покрылась снежинками, и холод пошел через его левую руку к его сердцу, делая его кусочком льда...       Сэм вздрагивает и просыпается. Он научился ещё на войне просыпаться без крика, и теперь просто лежит и смотрит в темноту - до тех пор, пока обнимающая его рука не шевелится.       - Что приснилось? - спрашивают из темноты. Сокол тихо вздыхает, поворачивается и крепко прижимается к Баки. Смешно думать, что можно проснуться от кошмара и не разбудить спящего рядом суперсолдата.       - Кошмары.       - Про Райли? - сильные руки обнимают крепче, и Сэм качает головой. Рассказывать ЭТОТ кошмар он не готов.       - Нет, - бормочет он, тоже обнимая крепче любимого. - Совсем нет.       - А про что? Расскажешь - станет легче...       Уилсон чувствует ласковые сильные руки, гладящие по спине и плечам, и прикрывает глаза.       - Просто помоги мне заснуть, - просит он. - Мне холодно...       Он проговаривается, и Баки вздрагивает: уж он-то точно ощущает холод, он, сперва слетевший с поезда в ледяной снег, а потом проведший чуть не сто лет по криокамерам.       И Сэм сожалеет, что сказал это.       - Айн момент, - даже от улыбки Джеймса, невидимой в темноте, веет ласковым теплом, и Сэму становится легче. А затем одеяло шевелится, и по животу скользит влажный язык.       Сэм вздрагивает: Баки всегда начинает с этого местечка, там, где от первого прикосновения его пробивает дрожь, - и хочет уже поднять одеяло, когда слышит шепот Баки:       - Не раскрывайся, и быстро согреешься.       И Сэм не раскрывается, только жмурится да постанывает, чувствуя немыслимую любовь, с которой Джеймс выводит всевозможные спирали на твёрдой жаждущей плоти, чувствуя, как его самого эти ощущения закручивают в спираль.       А ещё ему становится всё жарче, и он останавливает любимого, чувствуя, что уже на пределе. Он не хочет греться в одиночку, поэтому легонько дергает Баки за волосы, привлекая внимание, заставляя оторваться от себя, и приглашающе раздвигает ноги, сгибая их в коленях.       - Иди ко мне и согрей меня, - властно зовет он. Голос звучит хрипло от долгого молчания, но всё ещё громко.       - Иду... - теплое нагое тело, такое бледное в ночи, скользит в его объятия, и Сэм притягивает его к себе, чувствуя, как скользкие от смазки - когда успел? - пальцы толкаются внутрь.       - Люби меня жарко, Джейми...       В голосе - приказ и нежность, потому что это нужно Баки - человек, способный его не только полюбить, но и удержать, - потому что это нужно Сэму - не только быть равным для любимого, но и быть мягким.       Когда они оба обмякают, Баки ждёт некоторое время, выскальзывает и принимается вылизывать любимого. Он редко так делает, и каждый раз - от любви и открытости. Потом ложится рядом, и обнимает.       - Согрелся? - тихо спрашивает он, и Сокол мягко хмыкает в ответ, прижимаясь к нему. Им обоим больше не холодно.       Через несколько минут оба снова спят, укрывшись от зимы в объятиях друг друга.       - Нервничаешь? - наутро Баки смотрит на переодевающегося Сэма без улыбки. Сокол кидает на него взгляд и кивает головой. Да, он нервничает, переживает, волнуется - да всё, что угодно. Слово его Баки против слова Росса, и оценивать это слово будут те, кто одобряли Соковианский договор, несвободу для Мстителей... - Не надо. Я же - Зимний Солдат, спецагент и идеальное оружие. Я всё сделаю как надо, веришь?       Улыбка Баки тепла, светла и легка, и Сэм улыбается в ответ - пока тяжело, будто губы сводит приснившимся холодом.       - Я верю в тебя, Джейми. Сделай это для нас сегодня. Разнеси Росса словами.       - Даю слово, - Баки хмурится, поправляется:       - Мы даём слово. Оба.       Сэм смотрит в невозможные светлые глаза и благодарно целует Барнса в закрывшиеся рефлекторно веки.       - Люблю тебя. Вас обоих.       Больше они об этом не говорят: переодеваются, выходят, и Сокол с улыбкой замечает:       - Старк в своём репертуаре.       Баки не отвечает: он удивительно расслаблен, но молчалив, сосредоточен на своих мыслях - или переживаниях? Но когда оба садятся на пассажирские сидения мини-джета, Баки протягивает руку и накрывает ладонью пальцы Уилсона.       - Возьми меня за руку, - просит он, - голос кажется странным, горьким и бесстрастным одновременно, - и не отпускай так долго, как сможешь.       Сокол подчиняется, полагая, что Джеймсу трудно выбрать воспоминания, понять, что говорить, и, сказав ласково: "Люблю тебя!", молчит до конца поездки.       Джет останавливается у большого красивого здания, где на ступеньках их уже встречают все Мстители: Старк, Наташа, Клинт, Ванда, Вижн, почему-то Т'Чалла... Даже Роуди на "ходунках" от Старка.       - Роуди... - Сэм вздрагивает, видя ходунки. Его промах. Ошибка в полете, второй раз - и теперь... - Воитель... Прости.       Роуди кивает ему, не слишком спокойно, но тепло. Он простил, и давно. Клинт приветствует их улыбкой, Наташа - объятием. Ванда сосредоточенно кивает обоим, Вижн, как всегда, вежлив.       - Ну, что, мальчики и девочки, сделаем это? Просто пойдём туда и вытащим Кэпа - легально и все вместе? - предлагает Тони, кивая прибывшим, и ему в ответ кивают все. Ну, почти все: Чёрная Пантера - не Мститель, и для чего он здесь - непонятно. - Идём.       Все они проходят в здание. Охрана обыскивает их, заминка происходит только на руке Баки, но её, вибраниумное изделие, невозможно отделить от тела. Старк сообщает, что "этот парень" под его присмотром и проводит непривычно тихого Барнса внутрь, следом проходят и все остальные.       У зала суда они видят Роджерса - в ошейнике и с охраной. Тот безразличен ко всему, но на звук шагов всё же поднимает голову - и рвётся вперед:       - Баки! Отпустите его немедленно!!!       Сокол смотрит на по-прежнему безразличного Баки, смотрит на Стива, прикладывает палец к губам и качает головой. Роджерса тут же перехватывает Старк, оттесняет вместе с охраной, встаёт вплотную, сдерживая ослабевший напор грудью и начинает втолковывать что-то на ухо. Сэм смотрит на них и снова кивает - то ли Старку, то ли Стиву, то ли своим мыслям. Старк настойчив, а Стиву нужна сила. И поддержка неравнодушного к нему человека.       Джеймс всё ещё погружен в себя, и Сэм остается с ним до самого вызова: вызывают сперва Старка как лидера Мстителей, потом - Вижна, Клинта, Наташу и, наконец, Баки. Сэм мягко разжимает пальцы, целует Барнса и легонько подталкивает в спину к дверям.       - Пора, Джей, - ласково говорит он - и Баки впервые за всё время, будто очнувшись, кивает ему.       А потом идёт в зал суда, куда самым-самым первым под охраной увели Капитана Америку.       Через бесконечно долгое, - сколько прошло минут? - время пол дрожит и сотрясается, а из зала суда слышатся крики.       - Что за... - Сэм хмурится, потом осознает: Баки там. Может быть, они решили схватить Зимнего? Он рвётся внутрь, распахивает двери, охрана которых уже давно внутри - и замирает? цепенеет? Нет, не так: просто охреневает от вида...чего-то.       Сокол никогда не видел Халка. Слышал, да, но не представлял себе, кто это, поэтому теперь даже не понял, что творится.       А уж Красного Халка не видел вообще никто и никогда. Только Наташа выдохнула где-то рядом:       - Господи, значит, он всё же закончил разработку...       На созерцание огромного чудища, крушащего всё вокруг и всех, уходят доли секунды, затем Сэм видит, как, даже в цепях, Капитан Америка пытается прикрыть людей - охрану, судей, высокопоставленных лиц, посланных наблюдать за процессом, - как Баки ловит металлической рукой кулак монстра, работая со Стивеном так же слаженно, как на видео о старых временах, когда они были одной командой, как Клинт швыряется в монстра какими-то обломками, а Старк, вырвавшийся вперед, стреляет в красную кожу звуковым оружием - и тоже рвётся вперед. Да, сегодня он без крыльев и костюма, но там его Джейми, и Сокол хочет, чтобы он не пострадал...       Для Уилсона вся битва длится всего несколько секунд, потом гигантский кулак просто сметает его с пути, отшвыривает в сторону окна, сверху рушатся обломки столов, да и само окно трескается, но раньше, чем Сокол успевает это увидеть, стену над ним проламывает красный гигантский кулак, на него летят куски стены...       Дальше Сэм ничего не видит, он вырубается, ощущая лишь боль и холод, и видя лишь тьму.