Груз

      Когда Сокол приходит в себя первый раз, вокруг темно, пусто, очень тесно, откуда-то доносится шум: то ли снаружи что-то грохочет, то ли в ушах у него звенит, Сэм не в состоянии понять: при первом же движении, при первой же попытке подняться левую руку, а затем и всё тело прошивает боль, будто по Уилсону протопталось стадо коней. Вслед за болью прокатывается волна холода, и Сэм старается не дышать даже, лежать неподвижно и очень-очень тихо.       И снова отрубается.       Второе возвращение в себя проходит гораздо лучше: тело по-прежнему болит, но вокруг светло, да и едет он явно на чьих-то руках.       - Ты как? - склоняется над ним Баки. Сэм пытается привстать, чтобы ответить, но левую руку снова простреливает боль, и он снова уплывает во мрак, видя, как расплывается обеспокоенное лицо Джеймса.       Третье пробуждение куда лучше предыдущих, хотя тоже не сахар: вокруг светло, тепло, похоже, больничная палата. Боль в теле поутихла, а на левой руке при ближайшем рассмотрении обнаруживается гипс. Похоже, крылышко сломано, и он теперь - птичка нелетучая.       Пока что.       При ещё одном внимательном взгляде рядом обнаруживается Наташа.       - Привет, - улыбается она, да так тепло и мягко, что Сэм не может не улыбнуться в ответ. - Ты как?       - Средней паршивости. Баки в порядке?       - Что ж вы похожие-то такие... - девушка снова улыбается. - Он: "Птичка в порядке?", ты... В порядке твой Баки, куда более в порядке, чем ты. Ты в курсе, что у тебя рука сломана, много крови потеряно и вообще рекомендуется отдых на месяцок?       - Теперь в курсе, - кивает Уилсон, и тут же спрашивает:       - А что это вообще было, такое... большое и красное?       - А это был госсекретарь Таддеус Росс, - поясняет Наташа доброжелательно и, глядя, как недоуменно и часто моргает Сокол, улыбается. Улыбка у неё широкая и очень добрая. Глядя на озадаченного Сэма, она рассказывает, что, по её сведениям, Росс давно готовил себе средство для того, чтобы стать таким же могучим, как Халк, только доказательств не было. Наблюдала она за ним давно, собиралась на нынешнем суде эти сведения как козырь выложить, да Баки с его показаниями раньше вызвали. Зимний Солдат был крайне убедителен, как он сказал, так что судьи призвали госсекретаря к ответу, тот выхватил заветную склянку со всё же готовым средством - и... Дальнейший результат Сэм видел.       - Так я не понял, он стал Халком или похожим на Халка? - уточняет Сокол. Лицо собеседницы грустнеет:       - Да нет, Халк другой. Для тебя разница, пожалуй, только в цвете будет: Халк зелёный, - и ещё в человеке, который стоит за этой силой. Росса решили называть Красным Халком.       - Так его взяли?       - Нет, Росс всё порушил, тебя покалечил, Роуди и Т'Чаллу зацепил - и ушёл. После этого Барнс тебя из развалов выкопал - куда там спасателям! - на руках вытащил и досюда сам донёс. И ещё неделю тут торчал без просыпа, я вот два часа назад его выставила поспать, а то Барнс уже натурально Зимний Солдат был - бледно-голубой, как Кай, и взгляд такой...зимнесолдатский.       - Правильно выставила. А то так себя угробит, - бурчит Сэм, но тут же оживляется:       - Так что, мы Росса ищем теперь? Я могу помочь искать, у меня свои связи...       - Не мы, - Романова вздыхает, сочувственно смотрит на Уилсона. - Пока ты лежал тут, Соковианский договор пересмотрели и переподписали.       - И что? - Сэм моргает сперва недоуменно, затем опасливо. - Надеюсь, Барнса к договору не пристегнули? Он вольный?       - Вольный-то он вольный, так ведь и тебя по его просьбе к договору не пристегнули. Отдыхать тебе тут до выздоровления, как любому гражданскому, а потом - жить в своё удовольствие со своим Баки...       - Как - по его желанию? - Сэм чувствует прежний холод, пробирающийся в сердце. - А меня не спросили и даже не предположили, что я могу быть против?       - Ну...Вы с Баки вместе, мы все видели это, вот и думали, что он по твоей просьбе... - Наташа пожимает плечами несколько смущённо. - Пересмотру не подлежит, извини уж...       - Ясно, - Сэм кивает задумчиво. Он зол, но подруга в этом не виновата. - Сколько мне тут, говоришь, быть?       - Пока рука не срастётся.       - Меня начальник убьёт, - вздыхает Уилсон. Не то, чтобы его это всерьез беспокоило, но всё же...       - Не убьёт, он в курсе. Старк ездил его оповещать, так что, думаю, с этой стороны всё в порядке, - Наташа успокоенно улыбается, Сэм удивлен: с чего бы Тони самому ездить? - Стив, кстати, одобрил пересмотренный договор. Его временно прикрепили к Тони под опеку, но, думаю, к тому времени, как мы поймаем Росса, Капитана Америку уже освободят от надзора. Так что мы ему помогли.       - Это хорошо, - Сэм кивает, вздыхает и опускается на подушку. - Слушай, можешь мне мой старкфон дать? Если он выжил, конечно. Без музыки скучно...       - Твой не выжил, но я тебе новый позже принесу, - обещает Романова, поднимаясь. - Выздоравливай, Сокол.       Она выходит, и Сэм прикрывает глаза. Он больше не Сокол, потому что больше не Мститель. Его крылья больше не вернут. В первый раз Уилсон отказался от крыльев добровольно, вместе со службой, потому что из-за точного выполнения приказов он так и не смог вытащить с поля битвы Райли. Но теперь всё за него решил Баки - и то, что Сэм не будет больше Мстителем, и то, что Сэм больше не сможет летать в Экзо-семь.       Холод ползет к сердцу, и становится очень горько, обидно и тоскливо. Эту тоску не развеивает даже притащенный Наташей новенький старкфон с почему-то уже закачанными любимыми его песнями. Как узнала?       Джеймс приходит к вечеру, влетает в палату, радостный - и Сэм поднимает на него всё ещё хмурый взгляд. От этого взгляда Баки теряется, радость сползает с его лица, словно голограмма.       - Правда, что ты настаивал на том, чтоб меня вытурили из Мстителей? - спрашивает Уилсон - пока ещё сдерживаясь, только требовательно. Джеймс сжимает губы, кивает. - Как ты мог так со мной поступить?       - А что? - отзывается Барнс. - Зато ты в безопасности.       - Джей... К чёрту безопасность! Как ты мог решать за меня, чего я хочу и чего я не хочу?       Барнс чаще дышит, на скулах его загораются красные пятна.       - А как ты мог решать за меня, чего я хочу? Ты ведь тоже решил, что меня не надо прикреплять к договору, что мне не нужно присоединяться к Мстителям - а может, я этого хочу, а?       Сэм растерянно молчит. Он и вправду распорядился этим за Баки, думая, что им - и Баки, и Зимнему, это не нужно, - но, может быть, Баки чувствует себя нужным в операциях Мстителей? Нужным рядом с Роджерсом?       Уилсон не помнит ничего из того, что они говорят друг другу, и понимает, что они с Джеймсом впервые за долгое время поссорились только после того, как дверь палаты хлопает - злобно и обиженно.       Его клонит в сон, и Сэм засыпает, и мечется в сумбуре и холоде, а просыпаясь, чувствует всё тот же холод.       Да, он эгоистично надеялся вернуться в Мстители и полетать ещё раз, а может, и не раз. Дело было не в спасенных жизнях: помогать людям можно и без крыльев. Но свой "Экзо-семь" Сэм любил.       Да и Мстителей тоже любил, чего уж. Не так сильно, как Баки, конечно...       Он лежит, размышляя. Он решал судьбу Баки, и Баки подумал, что может решать судьбу Уилсона - значит, он обиделся на то, что Сэм отрубил ему возможность быть Мстителем? Из-за Роджерса, вероятно? Или потому, что Зимний не видит ничего дурного в убийствах?       Уилсону холодно уже неделю - неделю, как к нему никто не приходит. Ни Мстители, ни Баки, ни... Никто, в общем. Он слушает музыку со старкфона, пьёт лекарства, думает о своем сломанном крыле... руке, чтобы она скорее зажила. И ещё думает о Джеймсе.       Через полторы недели к нему заходит Роджерс. Сидит, наблюдая, как Сэм щурится и подпевает музыке, затем покашливает.       Уилсон понимает сигнал, кивает и останавливает музыку.       - Здравствуй, Капитан, - отзывается он, почти улыбаясь. - Проведать пришел?       - Извиниться. За всё, что... За то, что хотел забрать Баки себе.       - Ладно, - спокойно соглашается Сэм. - Хотя это естественно - беречь друзей. Главное - чтоб ты не закрывал его счастье.       - А ты? - Стивен смотрит внимательно, и Сэму от этой внимательности становится ещё холоднее. Он пожимает плечами.       - Все мы ошибаемся. Как он?       Роджерс медлит, затем отвечает:       - Не очень. Что у вас случилось?       - Ничего такого. Просто мы решили друг за друга, чего хотим, - улыбается Сэм. - Тоже ошиблись.       - Ты на него сердишься? - спрашивает Стив. Уилсон качает головой, отводит глаза.       - Нет. Он волен жить, как хочет. Думаю, я хотел бы, чтоб он делал то, что хочет.       Стив кивает и уходит. Похоже, он был здесь только по просьбе Джеймса.       Следующий день застаёт Сокола на крыше: он сидит на краю, свесив ноги, и читает книжку из интернета на старкфоне. Время процедур минуло, так что у него много свободного времени. Сэм чувствует дуновение ветра, лучи солнца, прохладу воздуха...       - Мистер Уилсон, ну, что ж вы делаете! - с укоризной говорит лечащий врач, выходя на крышу. - До инфаркта меня доведете!       - Да ладно, - отмахивается здоровой рукой с книгой Уилсон, вставая. - У меня же рука сломана, а не нога, могу и походить! Тем более, что падать отсюда я не собираюсь!       Лечащему врачу возразить нечего, и он молчит. И потому Сэм проводит здесь, на крыше и следующий день, и следующий - каждый день, вплоть до дня выписки.