Pickaxe

— Это наш сын, Дрейк, — радостно проговаривает его новая приемная мать. Она притягивает к себе подростка, может быть, лет семнадцати, и весело улыбается Эндрю. — Социальный работник подумал, что тебе понравится расти в семье, где уже есть еще один мальчик. — Ура, — безэмоционально восклицает Эндрю. Улыбка на ее лице слегка угасает. Он хмуро смотрит на нее, но внутри почему-то все сжимается. Она была добра к нему до сих пор; может быть, он должен попытаться поиграть в хорошего мальчика, по крайней мере, для нее. Здесь у него есть собственная комната с темно-синими простынями на кровати и письменным столом с дешевой черной лампой. Эндрю ожидает, что его приемная мать останется с ним, но она просто оставляет его наедине с собой и аккуратно прикрывает дверь. Он запирает ее на ключ, бросает сумку на пол и заваливается на кровать. Эндрю не знает, сколько времени он пролежал глядя в потолок. Легкий стук заставил его пошевелиться. Он присаживается на кровати, но не встает. — Ужин готов, — тихо сообщает его приемная мать через дверь. — Ничего особенного, просто курица с рисом. Но на десерт будет пирог. Через мгновение она уходит. Она возвращается спустя двадцать минут, и Эндрю слышит стук, как будто что-то положили на пол под его дверь. — Если ты проголодаешься, — это все, что она говорит. Когда он уверен, что она действительно ушла, он открывает дверь и обнаруживает тарелку с едой покрытую фольгой на ковре. Блюдо не отличалось особой изысканностью, но Эндрю был голоден весь день, поэтому он съел все и чуть ли не вылизал тарелку. Касс продолжала стучать в дверь каждый вечер около семи, а через двадцать минут возвращалась с полной тарелкой. Наконец после двух недель Эндрю решает спуститься в столовую. Касс, ее муж и Дрейк смотрят на него, когда он входит в комнату, но разговор останавливается ровно на полминуты. Затем Эндрю садится за стол, и ему передают миску с картофельным салатом. И Касс улыбается, мягко и любезно, и впервые за долгое время он чувствует, что, возможно, хочет улыбнуться в ответ.

***

Впервые это произошло достаточно мягко. Старый приемный отец Эндрю уговорил его поиграть, а он был слишком маленьким, смущенным и неуверенным. Он не мог поверить, что когда-то был настолько глуп, что не понял всего происходящего. Но он был. Так что он сделал то, что от него требовалось, и хранил «их маленький секрет», пока его приемная мать обо всем не узнала и не вернула его. Были и другие случаи. Чем старше становился Эндрю, тем меньше это называли «нашей маленькой игрой». Они знали, что он уже не настолько глуп, чтобы повестись на все это. На этот раз в этом нет ничего мягкого. Эндрю заходит в свою комнату, и кто-то грубо хватает его за шею, толкая на кровать. Он едва может дышать, его лицо с силой вдавливают в одеяло. Сумку выхватывают из рук и бросают на пол. — Скажешь кому-то, и тебе пиздец, — шипит Дрейк ему на ухо. А затем хватает чужие запястья, и тянет их наверх, задерживая их на изголовье кровати. Сердце Эндрю бьется, как птица, запертая в слишком маленькой клетке. — Пошел нахуй, — пытается вырваться он. Но это звучит панически и тихо, а не свирепо и вызывающе, как хотелось бы. Дрейк смеется над ним и вдавливает его сильнее в матрас. — Думаешь, тебе кто-нибудь поверит? Думаешь, моя мама поверит тебе? — Пренебрежительно спрашивает он. — Она вернет тебя в систему, прежде чем ты даже успеешь моргнуть. Почему она должна поверить такому маленькому дерьму, а не своему сыну? Касс. Эндрю думает о том, что будет, если он расскажет. О том, что ему придется собрать одежду и книги в свою небольшую сумку и снова уйти. И никогда больше не видеть ее лица. Никогда не ходить с ней по магазинам, или сидеть за столом, делать домашнее задание, или слушать ее хихиканье над ее собственными неудачными шутками в машине. Он не может. Он не может потерять Касс. Она — все, что у него есть. Он прячет голову глубже в матрас.

***

— О, Эй Джей, — грустно вздыхает Касс, нежно поглаживая щеку Эндрю. Он хмурится, но позволяет ей наклонить голову, чтобы она могла рассмотреть царапины возле его подбородка и кровь, капающую из его носа. — Еще одна драка? — Они сами напросились, — коротко отрезает Эндрю. Это все, что он может сказать, чтобы не попасться на открытой лжи. Он не хочет лгать Касс. Она слишком хороша для этого. Если бы она думала немного усерднее, она бы задалась вопросом, почему он не прибрался, хоть и был дома уже почти как два часа. Но Касс верила в лучшее, а когда его не было, она ожидала честности. Ложь не была частью ее словарного запаса. Эндрю подрался с двумя мальчиками сегодня, но это произошло, когда он пропустил свой шестой урок, куря сигарету возле футбольного поля. Он оставил их рыдать в траве, не получив ни царапины. Затем он вернулся домой, и Дрейк взглянул на него, сидя за кухонным столом. И медленно улыбнулся. — Хватит об этом, Касс. Пойду, приведу себя в порядок, — безэмоционально проговаривает Эндрю, убрав ее руку от своего лица, когда она попыталась ощупать его кровоточащий нос. Она явно недовольна, но позволяет ему отдалиться. — Сегодня я купила шоколад в продуктовом магазине. Если ты поможешь мне приготовить ужин, мы сможем сделать горячий шоколад, — заговорщически шепчет она, возвращаясь к пакетам с едой, которые она бросила на пол, как только увидела его. Яблоки и банки с консервированной фасолью раскатились по всей кухне. Эндрю замечает шоколадные батончики, выглядывающие из пакета. — Ты не можешь меня подкупить, чтобы я помог тебе с ужином, — закатывает он глаза. — Сейчас вернусь. Они готовят цыпленка в панировке с картофельным пюре на ужин. А затем, когда Дрейк и приемный отец смотрят какой-то боевик на кухне, моют посуду. Касс нагревает полную кастрюлю молока, а Эндрю засыпает туда шоколад. Касс завершает приготовление щепоткой соли, сахаром и ванильным экстрактом и разливает напиток по кружкам. Они сидят на кухне вместе. И Эндрю ничего не говорит, когда она добавляет в его какао зефирки, как будто ему снова пять лет. Так что они сидят и разговаривают, и Касс смеется, а Эндрю улыбается.

***

— Можно я буду ходить в библиотеку после школы? — Однажды задает вопрос Эндрю, когда они едут домой после занятий. Касс задумчиво хмыкает. — Обещаешь вести себя хорошо, когда будешь возвращаться домой? — Прямо спрашивает она его через минуту. Было нелегко, но Эндрю практически перестал ввязываться в драки, хоть это и означало, что он мог получить в лицо. Он больше не игнорировал занятия; Касс вручила ему двадцать долларов, когда он показал ей табель, и пообещала дать больше, если в следующем году у него будут одни «C». Эндрю знал, что мог получать оценки и выше, но ему было плевать. — Да. Я не создам никаких проблем. Просто хочу воспользоваться компьютером, если можно. На самом деле он не ожидает, что Касс скажет «да». У нее нет никаких причин согласиться. Каждый второй взрослый считает, что Эндрю нужно находиться под постоянным наблюдением, чтобы в случае чего вмешаться в драку. Так что идея оставлять его на целых два часа в библиотеке, а потом позволить ему самому возвращаться домой – сумасшедшая. К тому же на прошлой неделе психотерапевт Эндрю сообщила Касс, что женщина должна следить за тем, какие фильмы и передачи он смотрит по телевизору. Ведь слишком много насилия на экране может спровоцировать его на ужасные поступки. — Окей. Я доверяю тебе. — Наконец говорит Касс, и Эндрю замирает. Он не совсем понимает, что происходит, когда уголки его губ приподнимаются, и он широко ухмыляется. Касс стреляет в него взглядом, улыбается в ответ, а потом возвращается к вождению. В распоряжении Эндрю целая неделя. Целых пять дней в библиотеке, целых пять дней прогулок домой в одиночестве. Он не ввязывается ни в одну драку, а библиотекарь приветствует его по имени, когда он заходит в зал. Но как-то раз он сворачивается в кресле, читая об Аврааме Линкольне. Тень, нависшая над ним, заставляет его оторваться от чтения и посмотреть вверх. — Так вот где ты был, — проговаривает Дрейк, улыбаясь ему. Он набрал сорок фунтов с тех пор, как присоединился к футбольной команде и начал носить глупые кепки и майки с большими вырезами, которые демонстрировали его торс. — Трудно уединиться для наших братских развлечений, когда мама и папа возвращаются домой раньше, чем ты. — Оставь меня в покое, — огрызается Эндрю, но на середине фразы его голос обрывается. Дрейк ничего не говорит, лишь шире ухмыляется. А потом отходит к столу в углу библиотеки, утыкаясь в свой телефон. Эндрю пытается продолжить чтение, но все, о чем он думает – Дрейк, находящийся с ним в одной комнате. Наблюдающий. Поджидающий. Когда он наконец встает и выходит из библиотеки, Дрейк грубо хватает его за руку и толкает в сторону рощи позади здания. Листья деревьев густые, и к тому времени, как его приемный брат останавливается, Эндрю вообще не видит библиотеку. Впервые он вообще не плачет. Он просто смотрит на землю и позволяет мыслям ускользнуть. Его разум пуст, и боль неожиданно куда-то исчезает. Дрейк макает его лицо в грязь, но даже это не заставляет его выйти из оцепенения. Оно продолжается даже когда Спир уходит, даже когда сам Эндрю поднимается на ноги и пытается оттереть пятна от травы на одежде всю обратную дорогу домой. Он больше никогда не возвращается в библиотеку.

***

Он не очень нравится Ричарду. Эндрю сделал такой вывод, подслушав несколько разговоров о себе. Приемный отец был против, чтобы окончательно усыновить его, ведь он был их первым ребенком из приюта. «У него проблемы, — говорил он, — в его деле написано, что у него проблемы с гневом…». И Касс, конечно же, сразу встает на его защиту. «Дорогой, он прошел через многое. Давай дадим ему шанс. До сих пор он был хорошим ребенком. Даже лучше, чем Дрейк в его возрасте. Он был сущим наказанием, помнишь?» Но это не меняет мнения Ричарда. Эндрю замечает это в его глазах, когда входит в комнату. Он замечает, что Ричард не прикасается к нему и даже не пытается найти с ним общий язык. На самом деле Эндрю плевать; честно говоря, он даже рад, ведь его прошлые приемные отцы были самым настоящим дерьмом. Если бы Ричард проявил к нему хоть каплю интереса, он сразу же отдалился бы. Он не хотел узнавать, как работали отношения «отец — сын». Так или иначе, ему хватало Касс. Милой, доброй Касс, со стрижкой боб на светлых волосах, которая странно смотрится на ее лице среднего возраста и которая носит длинные бусы, цепляющиеся за все на своем пути. Касс, готовящая горячий шоколад и благодарящая его каждый вечер за то, что он помогает ей с ужином. Даже несмотря на то, что с последней совместной готовки прошло два месяца. И Эндрю просто не может понять, не может осознать, как она вырастила такого говнюка в качестве своего сына. Но потом он замечает, как она смотрит на него, будто он святой, как он иногда держит ее за мизинец, и никогда не ругается в ее присутствии (может быть, очень редко). Дрейк берет все, что хочет, потому что привык к этому с самого рождения. Если бы рядом с Эндрю с детства был бы такой человек, он бы лелеял его каждый день, пытаясь сделать его счастливым. Но Дрейк не боится потерять свою мать. Поэтому он пьет, исчезает в неизвестном направлении, полностью игнорируя установленный комендантский час, и делает вид, что не замечает грустные разочарованные взгляды, которые посылает ему Касс. Но на следующее утро она уже радостно щебечет по телефону со своей подругой Шерри: «Он собирается пойти в морскую пехоту. Знаешь, мой сын повзрослел быстрей, чем я успела об этом подумать! Я так сильно горжусь им!» Эндрю плевать. Дрейк — небольшая цена, которую нужно заплатить, чтобы удержать Касс. И если он не собирается дарить ей любовь, которую она заслуживает — Эндрю сделает это вместо него. Касс нужен сын, который будет ценить ее. И если он сделает все правильно, то сам станет этим сыном.