Pickaxe

Вопреки здравому смыслу Эндрю, это становится привычным делом. После отбоя между патрулированием скучающих охранников Элтон растягивается на своей кровати и позволяет Эндрю доводить до дрожи каждую частичку своего тела. Что-то в этом отличается от прежнего опыта Эндрю. Он находит, что его глаза скользят вверх от места, где расположены его руки, чтобы пройтись по лицу Элтона, увидеть темный румянец на щеках и длинную линию горла, когда тот откидывает голову назад. Пальцы Эндрю иногда по собственному желанию нажимают чуть сильнее обычного и прослеживают выступающую тазобедренную кость. Элтон выдерживает шторм, который Эндрю приносит вместе со своей благосклонностью, и никогда не пытается прикоснуться к нему. Но иногда он отказывается от того, как Эндрю держит его за пояс, в пользу ленивых поцелуев. Таких, которые оставляют губы Эндрю опухшими и нежными, и вызывают теплое томление в животе. Это иной вид напряжения, нежели возбуждение, и нет-нет-нет, этого не может быть, потому что Эндрю не способен на что-то еще. Просто его тело неправильно все интерпретирует. Он чувствует то же самое, когда Элтон улыбается.

***

— Могу я спросить тебя кое о чем? — Просит Элтон в одну из ночей. Его голос мягкий и медленный. Свет погасили несколько часов назад, но они легко заняли это время, так как ни один из них не был заинтересован во сне. Теперь Эндрю снова в своей постели, жаждет сигареты или, может быть, шоколадного батончика. — Ты можешь делать все, что хочешь, — отвечает Эндрю. Он говорит с придыханием, что неудивительно, учитывая, чем они только что занимались. Элтон — первый человек, чьих губ возжелал Эндрю, и он находит это... менее неприятным, чем ожидал. Эндрю знает, что предпочитает вещи, оставляющие след — вкус никотина после сигареты, высокий уровень глюкозы в сладостях, бледные линии на руках. Это оставило другой след — боль в горле, которая дает о себе знать каждый раз, когда он глотает. — Ты пытался покончить с собой? Так вот почему у тебя руки в таком пиздеце? Ну. Эндрю не нравится этот вопрос, потому что его шрамы точно не лучшая тема для разговора. Люди не должны знать о них. Но они живут в маленьком пространстве, а Элтон назойливый, и в голове Эндрю вспыхивают картинки с его большими израненными руками, запутанными в одеяле, подергивающимися и дрожащими, но никогда не лежащими спокойно, что бы Эндрю ни делал. Тем не менее вопрос настолько нелепый, что Эндрю еле удерживается от того, чтобы не засмеяться в голос. Любой, кто хоть немного знает о селфхарме, должен понимать, что если ты хочешь убить себя, то это не то, как ты станешь это делать. — Я выгляжу настолько неумелым? — Спрашивает Эндрю жестко. — Если бы я хотел убить себя, у тебя был бы другой сосед. — Эмм, извини, — ответил Элтон. Эндрю может представить гримасу, которая искажает лицо Элтона каждый раз, когда Эндрю говорит что-то резкое. Он всегда сжимает нос, как будто почувствовал ужасно неприятный запах, его брови сходятся. Эндрю видел это выражение достаточно часто, чтобы оно укоренилось на внутренней стороне его век. В комнате снова становится тихо. Эндрю думает, что Элтон заснул, когда его тихий голос расплывается по воздуху. — Моя старшая сестра, — Элтон на мгновение замолкает, а затем продолжает. — Мой отец избивал ее в большинство ночей. Никогда не трогал меня, но если Джулия сделала что-то не так — получила четверку в классе, или пропустила комендантский час, или попалась на курении травки — он лежал на ней, пока она не говорила, что сожалеет. Она начинала думать, что ей не нужно извиняться, а потом он просто продолжал бить ее. Однажды он напал на нее с поясом и чуть не выколол ей глаз. Однажды я вернулся домой и… Тишина длилась добрых десять минут. Эндрю лежал на кровати и бесстрастно смотрел в потолок, когда Элтон делал один дрожащий вдох за другим и, наконец, выпустил несколько тихих рыданий. — Я пришел домой, я искал ее, чтобы вернуть гребаный CD-плеер, а она была в ванной. Мертвая. Ей оставался всего год до окончания школы и возможности свалить оттуда к чертям собачьим, но она не смогла. На этот раз рыдания стали громче. Эндрю медленно встал и подошел к кровати Элтона. Когда он сел и протянул руку, Элтон смотрел на него мгновение, прежде чем нерешительно схватить её. Эндрю сидел неподвижно, а Элтон издавал рыдания и сжимал хватку, пока рука Эндрю не начала пульсировать от боли. Эндрю смотрел в сторону, в другой угол комнаты, чтобы позволить Элтону уединиться в своей скорби. — Я такой же как он, — говорит Элтон между рваными вздохами. — Я такой же, как мой старик. У меня его характер и кулаки, вот почему я здесь. Что за глупость он только что сказал. Эндрю крепко сжимает руку Элтона и дергает за нее, чтобы привлечь его внимание. — Бог не любит лжецов. Твой отец избил беспомощную девушку, которую должен был защищать. Ты никогда в жизни не делал ничего подобного. Чудо чудес, плач прекращается, когда Элтон недоверчиво смотрит на него. Удивленный взгляд медленно тает в хмуром, пока Элтон не вытаскивает руку из ладони Эндрю и не садится. — Не делай вид, что знаешь гребаную историю моей жизни, потому что это не так, — говорит Элтон медленно. Эндрю выглядит невпечатленным. Нападение в целях самозащиты. Как креативно. — Я и не собирался, — отвечает Эндрю. — Но я знаю тебя. И у тебя нет проблем с гневом, не так ли? Ты делаешь все возможное, чтобы остановить ситуацию до того, как она начнется, но люди принимают твои слова неправильно и злятся, а потом ты злишься, потому что больше ничего не можешь сделать. Люди нападают на тебя, бросают на землю, а когда получают по заслугам, кричат об этом и указывают на тебя пальцем. Они могут и наносить первый удар, но они всегда начинают бой, не так ли? Элтон неподвижен. Эндрю видит противостояние в глазах Элтона. Он видит, как много значит для Элтона, что его наконец увидели, а не просто взглянули. Он видит, как мысли, которые были выжжены в мозгу Элтона людьми, которых он встречал, сталкиваются с идеей, что, возможно — возможно — он заслуживает большего, чем ему когда-либо давали. Эндрю помнит, каково это — сидеть одному в комнате и думать, что все плохое, что когда-либо происходило, было его виной. Что если бы он просто сделал это или сказал то, возможно, все было бы по-другому. Но потом мир продолжал толкать его к краю, что бы он ни делал, и, по иронии судьбы, именно этот край заставил его осознать истину. Ничего из того, что он когда-либо сделал, не могло служить объяснением или причиной для того, что с ним происходило. Даже иссохшее почерневшее сердце Эндрю понимало, что Элтон заслуживает знать все это. Элтон сжал руку в кулак и зарядил им в бетон рядом с собой. Его темные глаза, кажется, вспыхнули во мраке с силой всех его чувств. Эндрю помнит, каково это, и не скучает по этим ощущениям. — Я собираюсь лечь спать, — твердо произносит Элтон. Не возражая, Эндрю встает и возвращается в постель. Он засыпает под звуки резких, скрипучих вздохов Элтона, и ему снится стыд и вина.

***

Бывают поцелуи, бывают драки. Бывают ночи, когда все внутри Эндрю будто мурлычет от того, как Элтон смотрит на него. Бывают ночи, когда Эндрю чувствует себя слишком пустым, чтобы даже говорить, и Элтон кажется невидимым. Бывают ночи, когда Элтон дрожит от гнева, прижимая руку к посиневшему глазу или разбитой губе. Бывают ночи, когда они оба словно натянутые струны, и Эндрю скрипит зубами, смотря на Элтона, испачкавшего всю рубашку капающей из разбитых костяшек кровью. Но этого недостаточно. Это слишком много. Это пиздец, и, хуже всего, это всплывает в голове Эндрю в неподходящие моменты, как что-то, что может в один прекрасный день стать чем-то большим.