Pickaxe

Эндрю догадывался, что что-то не так. Он просто не знал, насколько все запущено.

***

Весенний семестр их предпоследнего класса — полный отстой. Аарон (который обучался в Мейконе уже целый год) никому не рассказывал, что у него есть близнец, поэтому люди продолжают подходить к Эндрю и болтать о предметах, на которые он не ходил, о ребятах, которых он ни разу не встречал, о вещах, которые он никогда не делал. Эндрю быстро понимает, что может использовать это в своих интересах, и начинает собирать информацию. Он учится подражать странностям и привычкам Аарона — тому, как он кусает губы, трет сгиб левого локтя, избегает зрительного контакта. Он узнает, что Аарон медленно заводит друзей, но быстро раздражается, внимателен, когда он на уроках, но слишком часто отсутствует, чтобы наверстать упущенное. Учителя, которые преподают у него, после занятий отводят Аарона в сторонку и тихо спрашивают, все ли в порядке дома, но он выкручивается улыбкой и отговорками, а Матильда Миниярд слишком хорошо очаровывает окружающих, приходя на родительские собрания. Аарон встревает в драки, но только тогда, когда он знает, что он не попадется, или когда он знает, что это будет выглядеть как самозащита. Хороший метод, потому что когда он появляется в школе с синяком под глазом и хромая, он может придумать слезливую историю о том, как на него напали около учебного корпуса. Бедный маленький Аарон Миниярд. Неполноценная семья. Брат-близнец — преступник. Идеальная мишень для хулиганов. В целом, он идеальный подросток, которого можно забыть. Все знают, что что-то не так, и никто ничего не предпринимает. Матильда тщательно следит за тем, чтобы «материнские чувства» между ней и Аароном проявлялись исключительно дома. Она постоянно меняет свою модель поведения с Эндрю, чередуя заботу о нем и тотальное игнорирование, но он всегда может сказать по резкости Аарона и поспешно свернутым бинтам в мусорном баке, когда он просто пропустил время перевязки. Эндрю улыбается, говорит и делает вид, что не видит того, что происходит у него перед носом. Аарон дико колеблется между нерешительными разговорами и гневом, подпитываемым болью и злоупотреблением кокаина его матери. Он похож на дикое животное, избитое и голодное, слишком запущенное, чтобы позволить Эндрю прикоснуться к нему, но слишком голодное, чтобы иметь другой выбор. Эндрю стойко все это выдерживает. И планирует.

***

— Буду с вами откровенна, мистер Миниярд. Если ваше поведение не изменится, вас исключат. Вы понимаете, насколько это серьезно? Покровительствующий. Это наименее любимый тон Эндрю, особенно от женщины, которая дважды разводилась и почти не разговаривает со своими детьми. Настоящая находка для школьного психолога. — Я понимаю, Миссис Харрис. Просто это было… Прервать предложение. Посмотреть в сторону. Слегка нахмуриться, чтобы выглядеть расстроенным и немного потерянным. Суровое выражение лица школьного психолога-консультанта разрушается и превращается в беспокойство. Она наклоняется вперед; с этого расстояния Эндрю видит ее размазанную помаду и маслянистую Т-зону. Она пахнет поддельной детской присыпкой и огромным количеством кошек. — Аарон, — тихо говорит она, — все в порядке? Я знаю, все усложнилось, когда к вам переехал твой близнец… О, если бы она только знала, как она права. Если бы она только знала, насколько все было сложно, раз мальчик, с которым, как она думала, она разговаривала, был дома, потел под одеялом из-за перелома ребра, в то время как Эндрю пришел на собрание академического испытательного срока и попытался спасти его средний балл. В хорошие дни Аарон рассказывал Эндрю о своих планах на будущее. Что он хочет стать врачом, иметь красивую жену, хороший дом и возможность работать волонтером по выходным, помогая выжить таким детям, как он сам. В плохие дни Аарон сворачивался калачиком на кровати, завернувшись в простыни, и бормотал в подушку. Нет будущего. Он ничего не стоит. Неудачник. — Да, — через минуту отвечает Эндрю. Его голос мягкий, немного грустный. — Я имею в виду, вы же знаете Эндрю. Это было... тяжело. Психолог улыбается. Конечно, она заглатывает наживку. Люди стремятся принять дерьмо, которым их кормят, и она не исключение. — Ты хороший парень, Аарон. Я поговорю с твоими учителями и посмотрю, что мы можем сделать, чтобы ты заработал дополнительные баллы. И если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, я здесь. Иногда обыкновенный разговор помогает больше, чем мы думаем. Разговор уже решил одну из его проблем — Аарона не исключат. Больше в болтовне нет необходимости. Эндрю встает, одаривает психолога фирменной кривой улыбкой и старается не вздрагивать, когда она принимает его протянутую руку для рукопожатия, которое превращается в нежное сжатие. Когда он возвращается домой, Тильда на работе, а дверь, ведущая в комнату Аарона, заперта. Эндрю взламывает дверную ручку, толкает дверь и включает свет. Рядом с кроватью раздается тихий стон. В комнате пахнет потом и зловонием немытого подростка. Эндрю переступает через груды грязной одежды, заплесневелых тарелок и разбросанных книг и сдергивает простыню с головы своего близнеца. Аарон, болезненный и бледный, закрывает глаза от света и прикрывает лицо одной рукой. — Аарон, — бесстрастно говорит Эндрю. Один налитый кровью карий глаз приоткрывается и смотрит на него. — Нам нужно поговорить. — ...съебывай из моей комнаты ... — Слабо бормочет Аарон. Эндрю игнорирует его посыл, как он игнорирует все остальное, что говорит его брат, когда он под наркотиками или во время ломки, и продолжает на него смотреть. — В медики не принимают безнадежных наркоманов, которые не оканчивают среднюю школу. Иногда такого грубого заявления достаточно, чтобы привести Аарона в чувство. На этот раз он просто поворачивается лицом к грязной пожелтевшей подушке и что-то бормочет. — Голос, большой мальчик, — говорит Эндрю и уклоняется от сердитого удара коленом Аарона. — Иди нахуй, — ядовито цедит Аарон, теперь глядя на брата обоими глазами. — Думаешь, ты можешь просто прийти сюда и вылечить меня? Я уже практически достиг дна, можно уже хоть сейчас покупать для меня надгробие. Я — не ты. Я, блять, не могу этого сделать. Ближе к концу предложения голос Аарона начинает дрожать, поэтому Эндрю знает, что это больше, чем просто разговор. Его брат пытается скрыть слезы, повернувшись обратно к подушке, но было очевидно, что Эндрю заметит. Эндрю знал, что его брат сломлен, но сейчас он разбит на куски, и если он не соберет его в ближайшее время, у него не останется никакой надежды на исцеление. — Аарон, — зовет Эндрю. Его брат не двигается. — Аарон. Посмотри на меня. Ты мне доверяешь? Слова вырываются, прежде чем Эндрю понимает, что он не хочет слышать ответ на этот вопрос, но Аарон смотрит на него озадаченным хмурым взглядом, как будто Эндрю только что задал самый глупый вопрос на свете. — Ты мой брат, придурок, — коротко говорит Аарон. — Конечно, доверяю. И тут же непонятный укол… чего-то… в груди Эндрю. Отвлечение. Эндрю его игнорирует. — Я твой брат, — соглашается Эндрю. — Остались только ты и я. Если будешь со мной, я отвезу тебя на выпускной. — Он останавливается на мгновение, не потому, что он не имеет в виду слова, которые он собирается сказать, а потому, что он хочет, чтобы Аарон понял, насколько он серьезен. — Я обещаю. Аарон зарывается лицом в подушку, но наклоняется так, что один глаз смотрит на Эндрю. Светло-карие, с золотисто-коричневым кольцом вокруг радужки, как у той, которую Эндрю видит в зеркале каждый день. Эндрю поджег бы весь мир ради этого мальчика. — Окей. — Соглашается Аарон. Спокойно. Честно. — А теперь убирайся отсюда нахуй, ладно?