Hard Times in New York

К финалу первого сета девушка, которая сегодня стала его маяком в зале, наверняка готова была побежать следом за сцену, если бы поманил. Забыта компания подруг, забыты имена, настоящая жизнь - забыто всё. У каждого своя манера работы. Хёнвон любил выбирать в зале кого-то одного и играть будто только для этого человека. Ловить реакцию, иногда менять всю придуманную заготовку на ходу, лишь бы довести своего маячка до слухового музыкального оргазма. Со временем странная привычка молодого диджея превратилась в фишку, завсегдатаи приходили и пробивались поближе к установке с аппаратурой, надеясь поймать его внимание, приводили друзей. Обычно девушки, но Нью-Йорк не был бы Нью-Йорком, если бы и парни не пытались сделать то же самое. Очень долго, распалившись собственноручно сведёнными битами и эндорфиновой реакцией зала, Хёнвон не отказывался от продолжения. Ребята Юты заранее по-дружески освобождали ему самую ближнюю кабинку от прочих гостей клуба, уже не дожидаясь просьб, и, как позже выяснилось, вели собственный рейтинг привлекательности его случайных партнёрш и партнёров. Потом в кабинке неизменно обнаруживались маленькие презенты от Юнги. Сам Хёнвон никогда не пробовал - противно было. Но очень многие ударившиеся в разгул посетители не отказывались. Легко, весело, без обязательств и воспоминаний. Пару раз девушки-маяки останавливали его где-то в других местах, но он лишь вежливо и отстранённо улыбался. Ни одно лицо и имя не оседало в голове. Зачем? Когда в ресторане съедаешь отличный кусок мяса, не заучиваешь же как звали корову, из которой его вырезали. Пока не случился Кихён. Такой же посетитель, первый и последний раз пришедший с друзьями в клуб отметить окончание университетского семестра. Его Хёнвон запомнил целиком. Настолько, что потом тот же Юта, подключив нужные связи, нашёл маленького приезжего человека в огромном городе. С тех пор маячки старались зря. Вонхо недовольно заявил, что он им весь кайф обломал, резко превратившись в однолюба, и развлекаться теперь нечем. Юнги насмешливо фыркал, впрочем, не сильно расстроившись из-за потери бесплатных приветственных бонусов. Уступив место приглашённому европейскому диджею, Хёнвон оглянулся в зал. К усталой и немного огорчённой красотке уже притирался Юкхэй. Следовало признать - китаец быстро разобрался в обстановке, сменил имя, подправил английский и обрабатывал в первую очередь тех, кто скорее всего поведётся на болтовню, шутки, обезоруживающую улыбку и сногсшибающую внешность. Вероятно, девушке будет уже не до приглянувшегося диджея, когда он вернётся ближе к закрытию на финальный сет. Сообщение из телефона улетело ещё до того, как он вышел в небольшой служебный коридор между залами. Можно было добраться до нужного кабинета по относительно тихим переходам для персонала, но ему нравился путь через стрип-бар. Люди совсем другие, забавные - зверушки, захваченные похотью, которую вроде нужно сдержать при других. Да и главный человек за собственно барной стойкой заваривал лучший колд брю в городе специально для него. - Как вечер? - спросил он, принимая от Минхёка заранее подготовленный стакан с трубочкой. - Неплохо, - кивнул тот. - Выручка большая будет сегодня. Мало с кем в клубе разговаривать хотелось, а не приходилось. Минхёк был как раз одним из таких - не очередной нелегал или выходец из местных полупреступных кругов, а действительно талантливый бармен и отличный бариста, совершенно законно приехавший жить и работать из Сеула в столицу мира. Конечно, в клубе ему на многое приходилось закрывать глаза, но сложно было не уважать того, кто сразу и наотрез отказал Юнги, задекларировав: пока он за стойкой, в его баре наркотики продавать не будут. В зале - пожалуйста, но не рядом с ним. - Как новички? - поинтересовался Хёнвон, кивнув на подиум. - Ты же знаешь, мне на сцену смотреть некогда, - покачал головой Минхёк, смешивая очередной цветной коктейль. - Судя по возгласам - вполне удачная поставка. Так ведь вы называете? - Кто-то нынче не в духе, - усмехнулся он, и бармен утомлённо улыбнулся. - Ладно, не буду отвлекать. За кофе спасибо! Отсалютовав Минхёку стаканом, Хёнвон отправился через переполненный мужчинами зал ко второму служебному выходу. По нечеловечески отстранённому лицу Юты никогда не получалось понять, как давно тот ждёт. Просто обитает в кресле с высокой спинкой будто притаившаяся змея и наблюдает за монитором, на который выведены все внутренние камеры, периодически меняет изображение и снова молча смотрит. Может, внутри давно уже кипит от того, что Хёнвон в баре застрял, но внешне - ледяное спокойствие Фудзиямы. - Ну что? - вместо приветствия спросил Хёнвон. Оба знали, зачем сейчас встречаются, и, слава богу, вежливые формальности не нужны. - Если хочешь, можем начинать, - оторвался от монитора Юта. По бокам побежали противные мурашки. Сколько они знакомы, а каждый раз когда японец направляет на него своё внимание, делается холодно. Хорошо, что можно дать себе паузу, отпивая кофе. - Что Хосок? Очень хотелось присесть, спина и ноги гудели от долгого стояния на сцене, но никаких кресел в кабинете не предполагалось. Лишь то, в котором устроился хозяин. - У Хосока новый человек в подчинении, - ответил Юта, вытащил из настольного прибора нож для резки бумаг и принялся ловко крутить его между пальцами. - Когда скажем, будет здесь. Закажет приват у нужных мальчиков, отработает взятие с поличным так, как договоримся. Чуть помолчав, он неожиданно уточнил: - Ты уверен, Хёнвон? - Уж не сомнения ли это? - поверить ушам не получалось. Расчётливый, выдержанный, всегда с ясной головой - Юта меньше всего подходил на роль неуверенного и трусливого. Потому они и сошлись на общем плане действий. - Ты не просто интриги за спиной строишь, - спокойно отметил тот. - Чтобы свалить нарко-босса, собираешься федералов в клуб пустить. Это серьёзно. Если где-то что-то пойдёт не так, может рухнуть всё. Он неторопливо сделал в воздухе круг кончиком лезвия, обозначая клуб и преступный бизнес в целом. - Не слишком сложная схема? - всё же Юта не боялся, а выяснял, не боится ли он, Хёнвон. - Мне кажется, тебе проще будет просто попросить у Леди. - Я попрошу, - усмехнулся он, втягивая новую порцию волшебного ледяного кофе. - Но не люблю просить, когда могут отказать. Ответная усмешка была очень похожа на его собственную. - Раз уж пошёл откровенный разговор, - чтобы хоть немного разгрузить спину, пришлось прислониться к стене. - Тебе это зачем? Лично ты ничего не выиграешь, а потерять можешь больше. - Не выношу, когда меня не слушают, - на пару секунд японец с силой сжал челюсти, глотая полыхнувшую ненависть. - Если говорю, что не нужно из клуба устраивать наркопритон, значит, подумал о своих словах. За безопасность бизнеса отвечаю я, а у нас теперь первое слово всегда за Юнги. - Которому ебать всё остальное, - понимающе заметил Хёнвон. - Деньги слишком слепят. Допив колд брю, он снова встал прямо и бодро подвёл итог: - Значит, всё готово. Прикормленные федералы в деле, начнём. - Мне не нравится этот твой выбор, - нож нацелился в сторону большого настенного монитора, куда транслировалось изображение с камер из зала. На подиуме как раз работали новички, и Юта явно указывал на розоволосого возмутителя минсокова спокойствия. - Ну от чего же? - непроизвольно улыбка сама вылезла на лицо. - Ты вроде сам говорил, что парень не дурак. - Не дурак. Но слишком..., - Юта задумался, подбирая подходящее английское слово, - взрывной? непредсказуемый? С Доёном было бы надёжнее. - А я, знаешь, люблю дерзость, - довольно щёлкнул пальцами Хёнвон. Спорить глава безопасности не стал. Значит, непринципиально. На самом деле подошёл бы любой, кто вовремя скажет то, что велят. Он уже собирался уйти так же, как пришёл, - без вежливостей, когда Юта заметил в спину с неожиданно живыми человеческими интонациями: - А ты смелее, чем я думал. И безжалостнее. Хёнвон оглянулся. Японец поднялся из-за стола, отложил нож и стоял, сунув руки в карманы. Никогда особенно не хотелось его одобрения или уважения, но слышать нечто похожее и понимать, что раньше его, видимо, вообще ни во что не ставили было и обидно, и приятно одновременно. - Ну, ты же про меня ничего не знаешь, так ведь? - пожал плечами Хёнвон. - Не задавался целью выяснять, - честно признал Юта. - Ясно. Маменькин сынок, бездельник, протеже и так далее. Всё готовое на блюдечке, игра в мафиози, ручки не марать, при первой опасности прятаться за юбку. Даже напрягаться не пришлось, перечисляя описание собственной личности. Достаточно наслушался с тех пор, как решил прийти в клуб. Постепенно обсуждения то ли затихли, то ли надоели, но отношение не менялось, периодически прорывалось в разных критических эпизодах. И Юта сейчас не возражал, а ведь согласился влезть с ним в дело, из которого выход мог оказаться и прямиком в морг. Сложно заглянуть под маску высокомерного парня с неизменным кофе в руках. Модная пустышка. - Я десять лет на улице выживал, - зачем-то сообщил Хёнвон, с силой сжимая ни в чём неповинный пустой стакан, - сначала в Кванджу, потом в Нью-Йорке. Воровал, продавался извращенцам, убивал за еду. И Леди мне не мать, просто подобрала мальчишку, которого должны были на органы пустить. Ещё вопрос, что легче - жить на улице или в богатом доме, из которого можно вылететь в любой момент. Он с шумом вдохнул воздух, которого стало не хватать к концу тирады. - Так что да, смелости у меня хватит. И жалеть я никого не буду. Судя по удовлетворённой полуулыбке, сомнения на его счёт у японца испарились. Направляясь к бару, чтобы вернуть опустевшую посуду, Хёнвон с отвращением чувствовал всколыхнувшиеся из глубин памяти страх и боль маленького мальчика. Казалось, они давно умерли, вытравлены нынешними реалиями и планами. Хотелось плюнуть на второе выступление, публику, поехать домой и лечь спать. И чтобы тёплый, далёкий от всей этой преступной реальности Кихён сопел рядом, недовольный, что ему не дали штудировать учебники до утра. - Хёнвон, - голос Минхёка, когда тот забирал у него стакан, выдернул из самокопания, - администратор из танцзала просила тебя вернуться пораньше. Что-то там не зашло людям с европейским диджеем. - Похоже, я тут главная звезда, - заставил себя широко улыбнуться он. - Похоже. Подключая собственные наушники к аппаратуре в зале, он вдруг подумал: что будет, если их с Ютой план удастся, вся сеть распространения наркотиков в большей части Нью-Йорка уйдёт под его контроль. Когда Кихён, будущий хирург и спаситель чьих-то жизней, узнает, что он жизни убивает. Приветственные крики толпы и громкие ритмы не дали довести мысль до конца. Глаза выискивали новый маяк-ориентир в зале. Он не умер в детстве на улице, не даст себя утопить и сейчас.