Hard Times in New York

В вагоне метро по сравнению с зимней улицей оказалось тепло. Кихёна разморило, стоило лишь устроиться на угловом сиденье и привалиться головой к стенке. Ещё не поздно, вечер толком не наступил, и он собирался выйти где-нибудь в районе Таймс-сквер, прогуляться по предрождественским улицам. Но глаза слипались, усталость требовала своего. Придётся пилить через весь Манхэттен прямо к нужной остановке и шагать домой спать. В клинике, прикреплённой к родному колледжу, сегодня он не нужен, и, дай бог, из компании Леди тоже никто не позвонит среди ночи. Отключиться прямо в пути не давала лишь постоянная дерготня состава на станциях. Сонливость накатывала и противно отскакивала обратно, изводила, и Кихён заново перебирал всё, что злило последние месяцы. Например, эта необходимость долгой езды от той квартиры, где он теперь жил, до колледжа и обратно. Огромные апартаменты Хёнвона были гораздо ближе, да и тогда он, не задумываясь про деньги, запросто брал такси, если не хотел спускаться в подземку. Вообще грех жаловаться, Кихён умом понимал. После той ссоры, когда рухнуло всё его трёхлетнее мироустройство, он мог бы легко оказаться в прямом смысле на улице. Общежитие при университете ему никто не даст уже, за съёмную комнату придётся платить и немало. Так что когда его со всеми пожитками по указанию Леди перевезли в жилую высотку возле Бэттери-парка и вручили ключи с предоплаченным договором аренды, Кихён вздохнул с облегчением. Хотя бы на время. А потом появился сосед. Конечно, то, что ему не позволят одному шиковать в трёхкомнатной квартире, он заподозрил сразу. Однако шли недели, он успел привыкнуть, как-то обустроиться, и не хотел никого видеть вечерами, ковыряясь, зализывая и снова расшевеливая душевные раны. Без Хёнвона было плохо. Тоскливо, обидно и плохо. Кихён до конца не осознавал, насколько любит его на самом деле, пока не потерял, не отпустил. Потому что это он его отпустил. Надо было заткнуть свои рот и гордость хотя бы разок, признать, что врал, что виноват - всё признать и уступить. Тогда бы, может, не трясся сейчас в гремящем вагоне и не сжимал зубы от предстоящей неминуемой встречи с соседом по жилью. Доёна привёз Чжухон в последних числах августа. Этого парня он запомнил с той ночи в Бронксе. Видел мельком, но запомнил. И меньше всего ожидал оказаться в одной квартире со шлюшкой в брюках. Чжухон понял его недовольный взгляд и пояснил: - Доён теперь в Колумбийском колледже. Вёл тот себя до отвращения безупречно. Вежливый, правильный, в меру приветливый. Безропотно занял маленькую комнату, потому как большую спальню с ванной, понятно, успел присвоить Кихён. В ней даже стол не поместился, пришлось тому оборудовать учебное место в стенном шкафу между гостиной и вторым туалетом. Чистюлей был таким же, как и он. С дружбой не лез, на раздражение и холодность не реагировал. И учился-учился-учился. Иногда Кихён специально пытался выискать хоть какой-то явный недостаток и не мог. От того бесился ещё сильнее. Разве что иногда к нему приходил ещё один знакомый по тому же эпизоду в Бронксе. Но Тэён на удивление неудовольствия вызывал гораздо меньше. Может, потому, что казался честнее. Да и что скажешь? "Не води сюда никого"? С чего бы? Они теперь на равных правах. Хотя именно с этим равенством Кихён и не мог смириться. Впрочем, однажды после очередного визита, он спросил: - Почему ты к нему не ходишь? - Тэён живёт не один пока. А мне туда появляться не рекомендовали больше. Доён ответил, хотя мог бы выдать что-то вроде: "Тебе какое дело?". Кихён бы выдал. - Мы помешали? Прости. Вообще да, они здорово мешали. Слышимость между комнатами отличная, и хотя спать Кихён не собирался, изучая новые методы сложных операций, но чужие вздохи сбивали с настроя. Спроси кто, он бы не признался, что завидует, но ведь как раз то и чувствовал. Не наличию регулярного секса у других даже, а возможности с кем-то поговорить, пошутить. Его друзья по прежнему университету улетучились после перехода в колледж, а новых заводить не хотелось, пока рядом был Хёнвон. Способность дружить словно отсохла. И теперь оставалось обсуждать собственные проблемы лишь с собой, гонять по кругу. Только в лифте Кихён чуточку достучался до полусонного мозга и сообразил - зря не зашёл в магазин по пути. В его части холодильника безупречная пустота, поужинать совсем нечем. Придётся бросить рюкзак с учебными вещами и шагать обратно на промозглую улицу. Ещё один повод для досады. Некоторые дни, кажется, целиком собраны из дерьма разного калибра. Запах, обрушившийся на Кихёна, стоило тому лишь открыть дверь, сбивал с ног. Тёплый, одурманивающий аромат свежесмолотого и сваренного кофе плыл по квартире, рот моментально наполнился слюной, живот подвело, в желудке заурчало. Резко пришло осознание - ел он в последний раз часов шесть назад. Дорога до магазинчика в соседнем квартале превратилась в невыносимую дистанцию. Придётся бежать в пиццерию внизу дома, чтоб не погибнуть голодной смертью. Очень подмывало наплевать на собственную взлелеянную неприязнь и выпросить себе чашку ароматной горечи. - Вообще, дело в чутье. Я, конечно, могу рассказать про зёрна, обжарку, надавать рецептов. Но пока сам не напробуешься, чтобы без раздумий делать правильно и по-своему, ничего не выйдет. Доносившийся из кухонного закутка голос был незнакомым, и Кихён замер, прижавшись спиной к закрытой входной двери. Сделает пару шагов по квартире - увидит обладателя этого мягкого, слегка сипловатого тона. Наверняка, разочаруется. Ну кто там может быть у Доёна в знакомых? Какая-нибудь смазливая мордашка, от которую за милю разит предложением "Купи меня". Тем более разговаривающий на корейском. Очередной нелегал, раздвигающий ноги и в перерывах между сексом подающий кофе. Пока хрипловатый голос диктовал адреса в Нью-Йорке, где можно купить хорошие зёрна из разных уголков мира, Кихён скинул кроссовки и двинулся вперёд к своей комнате. Не торчать же глупо у входа. - О, привет! - перечисление улиц прервалось на приветствие. Пришлось обернуться в сторону кухни. Наверное, незнакомец возле плиты мог бы оказаться, так сказать, коллегой Доёна, внешность позволяла. Но что-то во взгляде - прямом и открытом - не позволило подумать про него пренебрежительно. Не сразу Кихён сообразил, что стоит и молча пялится в ответ. На самом деле его редко перемыкало на чьём-то облике, он скорее видел набор характеристик: лицевые кости, мимические мышцы, эпидермис, пигмент в радужке. Но сейчас он изучал лицо, которое очень подошло бы какому-нибудь персонажу из комикса или аниме. Лучше многих он знал, насколько созданные воображением художника черты нереальны. Но вот они - на его кухне. - Привет, - оторвавшийся от записей в блокнот Доён вернул в действительность. - Это - Минхёк, шеф-бармен в "Something Magical". Минхёк, это Кихён, мой сосед. Обмениваясь обязательными вежливыми "Приятно познакомиться", Кихён впервые за долгое время чувствовал себя жутко неловко. Будто на первом свидании. И уходить не хочется, и сказать не знаешь что, мнёшься дурак дураком. - Он мне помогает с изучением кофе, - сообщил Доён, и, наверное, следовало его поблагодарить за разбавление неудобного напряжения. - Мы заканчиваем уже. - Попробуй, кстати, - Минхёк мягко улыбнулся и пододвинул по столешнице белую чашку. Пришлось сглотнуть, чтобы не захлебнуться слюной окончательно. - Нет, спасибо, - покачал головой Кихён и с сожалением добавил: - Не ужинал пока, желудок заболит, если в пустой залью кофе. Доён едва заметно свёл брови, Минхёк на секунду разочарованно поджал губы, но тут же снова улыбнулся и кивнул: - Ладно, в другой раз. И вернулся к адресам. Бросив рюкзак в спальне, Кихён зашёл в ванную, умылся и уставился на собственное отражение. Если бы мог, залепил зеркальному двойнику отрезвляющую пощёчину. Каких-то пятнадцать минут назад в метро раздумывал есть ли хоть какой-то шанс услышать от Хёнвона ответ на звонки, а сейчас страшно хочет заполучить номер этого Минхёка, и чтобы тот сварил ему кофе после ужина. И поговорил своим осипшим голосом. И улыбнулся с прищуром. И оказался нормальным законопослушным парнем с привычными моральными принципами и понятиями. Вдох-выдох, кривая усмешка в зеркале. - Тебе просто чертовски одиноко, Ю Кихён, - холодно подвёл он итог. Когда, вернув самообладание на место, он появился в основной комнате квартиры, гостя уже не было. Сосед наводил чистоту на кухне после кофейных экспериментов, и волшебный аромат растерял былую силу. Наверное, получится обойтись без пиццы. Хватит терпения дойти до магазина и потом приготовить себе проверенной еды. От вида обуви, оставленной возле двери, он поморщился. В городском воздухе висела влага, кроссовки отсырели, сейчас стоит только всунуть в них ноги - замёрзнешь, даже на улицу не выходя. По уму давно бы пора перебраться в ботинки, но Кихён терпеть их не мог, чуть ли не по снегу ходил в родных найках. - Есть овощи и куриные крылышки, - Доён закончил с уборкой и смотрел на него, чуть склонив голову на бок. И снова говорил на английском, как упорно делал всегда. - Немного кимчи осталось, правда слишком солёная получилась. Если хочешь. Последнее он произнёс тоном, которым разговаривают с капризными детьми. Холодильник один на двоих, наверняка знает, что есть Кихёну нечего. А периодически урчащий желудок выдавал его самым предательским образом. Соблазн очень велик - остаться в тёплой квартире, наполнить желудок и упасть спать. Но ведь лишь начнёшь, там и до совместного хозяйства недалеко. Гораздо проще и дешевле скидываться и покупать некоторые вещи сообща, а не держать каждому своё. Но нет, не собирается он дружить ни с Доёном, ни с кем из его окружения вообще. - Может хватит уже? - ворвался сосед в его мысли с несомненной досадой. - Я к тебе в приятели не набиваюсь, в друзья - тем более. Но мы и не враги вроде бы. Не понимаю, что такого сделал, чтобы ты от меня, как от прокажённого, подальше держался. Любая причина, которых Кихён легко насобирал бы с десяток в голове, прозвучала бы глупо, произнеси её вслух. Они встретились взглядами, Доён и не пытался изображать обычную приветливость, явно был на грани злости. Будто в подтверждение его правоты в большие балконные окна заколотился ветер, потоки налетевшего дождя скрыли противоположный берег Гудзона. Не ожидая больше, сосед вытащил из холодильника контейнеры с едой. Готовил он действительно вкусно. Хотелось бы сказать, что сам Кихён сделал бы лучше, но то было бы совсем уж откровенным враньём. Крылышки упали в счастливый желудок, укутались в чуть пересоленную, но вполне приличную капусту. Веки отяжелели практически мгновенно, посуда грозила выскользнуть из рук. Пришлось поставить тарелку на журнальный столик от греха подальше. Не хватало только обивку дивана в соусе измазать. Не дело, конечно, когда в западной квартире, где на полу не посидишь, нет обеденного стола. Надо наоткладывать и купить. Пойти работать что ли? - Я тебе деньги верну, - пообещал Кихён. - Ага, - хмыкнул от упрятанного в стенной шкаф рабочего места Доён, который успел обложиться учебниками и какими-то альбомами по искусству, - порцию обсчитаю и чек выдам. Со своего места возле окна он видел сосредоточенного соседа со спины, и лишь когда тот поворачивался к раскрытой под левой рукой книге - в профиль. Аккуратная стрижка, чёрные волосы без следов краски, простая, но не расхлябанная кофта с удобными, но вполне строгими брюками. Прилежный студент. Совсем не глупая пустышка. Наверняка за приятной внешностью тонны амбиций. Иногда, если Кихён позволял опуститься внутренним охранным перемычкам в мозгу, он допускал - они похожи больше, чем хотелось бы. Почти физически чувствовал, какой айсберг скрывается от того же Тэёна. Ещё вопрос кто из этих двоих потенциально опаснее - наркодилер с оружием под мышкой или его любимый парень с расчётливым сознанием. - Перестань дома говорить на английском, - решился наконец на правду Кихён. - Я учусь на нём, - пожал плечами Доён, но от занятия не оторвался. - Нужна практика постоянная. - Английский за несколько вечерних часов не забудешь,- едва не рассмеялся он. - И подожди, через полгода тошнить будет от невозможности хоть с кем-то на корейском поговорить, уж поверь мне. Наверное, прозвучало слишком откровенно. Доён отложил ручку и развернулся к нему, принялся внимательно разглядывать, будто снимая слой за слоем, препарируя без инструментов. Казалось, ещё чуть-чуть и спросит в традициях американских сериалов: "Хочешь это обсудить?" - Спасибо за ужин, - не дал ему вставить слова Кихён. - Надеюсь, ты не обидишься, если я уйду спать и оставлю тарелку тебе. Очень вымотался за неделю. Тот проводил его глазами почти до двери в спальню в противоположной стороне комнаты и вежливо сказал в спину на корейском: - Конечно. Хороших снов, хён.