Hard Times in New York

К хорошему привыкаешь быстро. Избитую истину удалось второй раз в жизни испытать на себе. С самого первого похода на музыку Равеля зародилась фактически традиция: как только Кихён понимал, что у него вырисовывается выходной, он звонил Минхёку. Именно он, а не сам Минхёк, потому как оказалось - студенту на последнем курсе между лекциями, практикой в клинике и научной работой выкроить целый свободный день сложнее, чем трудящемуся на полную ставку шеф-бармену. Где-то месяц он сопровождал звонки вежливыми вопросами про репертуар театров и концертных залов. А потом начал после приветствия попросту говорить: "У меня выходной завтра". Сомнений во вкусе Минхёка не возникало - он никогда не спрашивал о предпочтениях и желаниях, в одиночку выбирал цель следующего культурного похода, но никогда не промахивался. За декабрь и январь Кихён повидал столько разных интересных мест в Нью-Йорке, сколько не насчитал бы за все предыдущие годы. Однако в Метрополитен-оперу они ни разу не ходили, и сидеть в полыхающем красным бархатом зале сначала было неловко. Тем более, подходящего костюма у него не нашлось. Конечно, никакого дресс-кода не существовало, публика ходила по огромному зданию, одетая кто во что горазд. Но Минхёк сверкал белоснежной рубашкой с шёлковым галстуком, стильным пиджаком с шалевыми лацканами и потрясающей небрежной красотой. Пока не погасили свет в зале, Кихён разрывался между желанием обидеться за то, что не предупредил про собственный аристократичный вид, и стремлением пялиться в восхищении. А потом зазвучал Моцарт, и обо всём забылось. - Сходим куда-нибудь? - предложил Минхёк, когда они вышли в сумерки вместе с гудящей от впечатлений толпой. - Тут через улицу небольшой ресторанчик есть. - Пригласи меня в гости, - выдал Кихён. - Ого! Удивление можно было понять. Они много разговаривали эти месяцы, каждый студенческий выходной проводили вместе, а если Кихён был занят, обязательно либо созванивались, либо перекидывались парочкой сообщений вечером. И, конечно, оба понимали, куда неторопливо, но неуклонно движется их дружба: слишком регулярно для обычных приятельских отношений между ними возникали двусмысленные шутки. Однако Кихён первый неизменно их прерывал и давал понять: ещё не время. И тут вдруг... - Ты же не сможешь в этом ресторане встать за стойку и смешать мне коктейль, - добил он поражённого Минхёка окончательно. Понятие "смешать коктейль" между ними давно перестало означать именно то, что под этими словами подразумевало остальное человечество. Самый настоящий эвфемизм для двоих. - Чёрт возьми! - выдохнул Минхёк и даже навернул пару кругов вокруг воображаемого центра, чтобы успокоиться. - Ты подожди! - рассмеялся Кихён. - Я действительно рассчитываю на коктейль, а не то, что ты подумал. И заедем по пути в какой-нибудь магазин, приготовлю нам что-нибудь по-быстрому. Кое-что отметить хочу. - Боже, Кихён! - демонстративно скуксился разочарованный бармен. - Это сейчас было одно из самых больших надувательств в моей жизни. Где квартирует Минхёк, он никогда не уточнял. Знал, что где-то ещё дальше родной медицинской школы, но не ожидал настолько долгого пути. К подъезду на тихой узкой улочке они добрались уже в полной темноте. Фонари здесь горели не так часто, как в центре, и Кихён решил, что не хотел бы здесь жить. Впрочем квартира оказалась светлой, с высокими потолками, хоть и меньше, чем та, где жили они с Доёном. Хотя одному - вполне достаточно. В простенке между двумя окнами в гостиной, на самом видном месте, висела конструкция, отдалённо напоминающая большое ростовое зеркало. Только вместо зеркала в раму под стекло были заделаны ряды фотографий. Заинтересованный Кихён подошёл ближе и понял: снимки Минхёка, похожие на те, которые он видел в интернете. Нарядные люди, сверкающие бутылки, символические фигурки и статуэтки в руках. - Стена славы? - усмехнулся он. - Вроде того, - улыбнулся Минхёк, затаскивая пакеты с покупками на кухню. Пока хозяин ушёл переодеваться, Кихён продолжил разглядывать яркое прошлое своего нового друга. Довольно часто на фотографиях мелькала одна девушка: симпатичная, стройная, длинноволосая и пухлощёкая. - Это кто? - спросил он у вернувшегося Минхёка. Тот мельком глянул и просто ответил: - Ён, моя бывшая. Известие неприятно кольнуло чем-то похожим на ревность. До сего момента сомнений не возникало в ориентации Минхёка. Ну потому что он явно ухаживал. Без цветов и плюшевых зверушек, конечно, но всячески давал понять - Кихён ему нравится не только в общечеловеческом плане. И вдруг у него в доме обнаруживается галерея совместных с какой-то там Ён снимков. - Ты мне ужин обещал, - напомнил хозяин квартиры с кухни. Пока Кихён на скорую руку готовил некий фьюжен из корейского и американского, а Минхёк добровольно помогал в качестве "принеси-подай-помой", удалось аккуратно расспросить про внезапную конкурентку из прошлого. Знакомы чуть ли не с пелёнок, вместе учились, вдвоём перебрались за океан, потом она предпочла обосноваться в Лондоне, пока Минхёк работал в Испании, отношения сошли на нет сами собой. Интонации, с которыми тот отвечал - будто рассказывал нечто потерявшее всякую важность, успокоили. Когда Кихён сосредоточился на быстрой обжарке овощей и замолчал, чтобы не отвлечься и не сжечь ничего, Минхёк совершенно некстати наклонился к его уху и коронным хриплым голосом уточнил: - Ты ревнуешь? Судорожное подёргивание плечом вышло непроизвольно. - Не мешай мне, пожалуйста, - попросил Кихён, изо всех сил стараясь не звучать влюблённой девственницей. Тот отодвинулся ровно на длину большой раковины рядом с плитой, улыбнулся. - Не переживай, я крайне разнонаправленный человек. От утешения стало только хуже. Живот подвело вовсе не от голода и отчётливо захотелось, чтобы коктейль смешали именно тот, который они подразумевали во время обмена скользкими шуточками. - Рассказывай! - вернулся к обычным интонациям Минхёк. - Что мы, собственно, празднуем? - Я вчера сдал первый этап экзамена на лицензию, - ликование прорезалось само собой. Он приготовился прочитать лекцию про процесс обучения хирургов, про порядок лицензирования и доступа к самостоятельной практике, однако Минхёк радостно откликнулся: - Вау! Поздравляю! Когда второй? - Только не говори мне, что знаешь что такое экзамены для получения медицинской лицензии США, - поразился Кихён, выключив плиту. По его опыту весь сложный путь медицинского образования понимали только сами медики и люди, рядом с ними живущие, да то не все. - Как я могу этого не знать, если ты учишься? - заметил Минхёк, словно само собой разумевшееся, подставляя тарелки под еду. - Ну, вообще-то Хёнвон, например, не знал, - зачем-то произнёс он. Показалось, быстрый ответный взгляд был сочувствующим, но прежде чем Кихён успел среагировать, Минхёк снова улыбнулся и переспросил: - Так когда следующий? Они перебрались за круглый стол в гостиной, где под чужой, до боли приятный интерес он рассказал про попавшиеся вопросы, про новую заявку на следующий этап. Что две крупные больницы пригласили его на предстоящую интернатуру, хотя обычно сами студенты искали себе места. Да и вообще, второй экзамен пока не сдан. И насколько здорово, когда профессионалы заранее не сомневаются в его успехе. - Выбрал уже? - осведомился Минхёк, доедая ужин. - Нууу, - протянул Кихён хитро и сдался: - Да, но пока не скажу. Официально завтра пойду заявку подавать, не хочу сглазить. Тот понимающе закивал и прикрыл рот ладонью в знак молчания на эту тему. Вместо продолжения он подошёл к узкому стенному шкафу между комнатой и кухней, открыл дверцу, и Кихён с лёгким удивлением увидел: там, где у него самого обосновались бы соусы, приправы, разные продукты и запасная посуда, у Минхёка оказался настоящий бар. Стоящие и лежащие бутылки, бокалы, стаканы и рюмки разных калибров, ещё какие-то блестящие приспособления, даже мини-холодильник. Для него алкогольные премудрости равнялись системе медицинского образования для других. Неужели придётся во всё это разнообразие вникать? Но будет справедливо, если подумать. Вопрос загорелся в мозгу красной лампой скорой помощи: неужели он сейчас действительно подумал про Минхёка, как про реального кандидата в бойфренды? Кроме шуток и развлечения. - Какой коктейль желаете? - спросил предмет его замешательства, оглянувшись. - Я в этом вообще ничего не понимаю, - признался он, чувствуя как горят щёки. - Хотя бы на вкус намекни. Горький, сладкий... - Меня, - севшим голосом произнёс Кихён, делая очередной шаг к краю. - Не понял. - Смешай так, как чувствуешь меня. Он выпрямился, напряжённо развернулся к нему целиком. Лишённый намёка на улыбку взгляд потемнел. Стало страшно, что сейчас его стащат со стула, прижмут к паркету и смешают такой коктейль, что ходить будет неудобно несколько дней. Страшно и сладко одновременно. - Тебя, значит, - утвердил Минхёк и всё же вернулся к своему шкафу. На свет появилось несколько бутылок, и опознать замеревший у стола Кихён смог только шампанское. На то, как ловко - ни одного лишнего движения - тот открывал пробки, наливал слоями в маленькую стопку незнакомый алкоголь, он готов был смотреть бесконечно. Примерно как на опытного хирурга во время операции. Когда произведение барного искусства казалось законченным, Кихён уточнил: - Это я? Минхёк отрицательно тряхнул головой. Заметить искру не получилось, миг и поверхность загорелась опасным синеватым пламенем. - Вот это - ты, - указал ладонью Минхёк. Поражённый Кихён наблюдал, раскрыв рот, за огнём, погасшим под коньячным бокалом, вдохнул пары из него, а затем одним глотком опрокинул коктейль в рот. Сумасшедшая смесь вкусов и ощущений, и сладкая, и крепкая, и пьяная. Он зажмурился, чувствуя - повело моментально. - Ну как? - вопрос долетел словно издалека. - Лучшего комплимента мне в жизни не делали, - честно ответил он. Какое-то время Кихён посидел с закрытыми глазами, ожидая дальнейших действий, прикосновения или поцелуя, например. В конце концов, сигналов с его стороны было подано достаточно. Но ничего не произошло. Когда он разжал веки, оказалось, Минхёк преспокойно убирает бутылки в шкаф. Наверное, он возмущённо насупился, Кихён знал за собой эту привычку. Ответный смех был весёлым. - Теперь понимаешь, что я почувствовал там перед Оперой сегодня, - с подковыркой заметил Минхёк. И остановился в проёме возле шкафа, несомненно намекая: если кому-то хочется продолжения, придётся встать и подойти самому. Без сомнений он так и поступит, - решил Кихён. Но не сразу. Сейчас, только посмотрит сообщение на глухо пиликнувшем в кармане телефоне. Сразу бросишься, потом всегда будет так, будто ему больше нужно. Нажал на светившийся оповещением значок на экране и чуть не выронил телефон. Читал и с каждым словом из памяти стирались последние полгода, день за днём, а сердце колотилось у горла. Он не видел непонимания на лице Минхёка, ни того, как болезненно тот скривился, когда Кихён набрал номер отправителя и выпалил в трубку: - Хёнвон, да! Конечно я согласен.