Hard Times in New York

Почти четыре года назад компания студентов Нью-Йоркского университета решила шикануть и отметить сдачу последних промежуточных экзаменов в каком-нибудь крутом ночном клубе. Впереди оставались лишь защиты дипломов и получение почётного звания бакалавров. В выборе места Кихён не участвовал: о ночной жизни города он имел очень смутное представление и мнению друзей по факультету доверился полностью. Выпить был не против, танцевать... не то чтобы любил, но умел. Спасибо родителям, которые, пока могли, не жалели денег на всестороннее развитие своего любимого младшенького. С родителями ему в принципе повезло. Теперь, почти за семь тысяч миль от них, он это осознавал лучше, чем когда-либо. Маленький Кихён рос в окружении любви и ощущения собственной исключительности. Никогда у него не было сомнений в том, что он достоин всей любви мира. А если вдруг где-то ошибался, нужно лишь поднапрячься, исправить, и все снова будут рады. Мама даже смогла принять его признание перед окончанием школы: ждать невестку ей стоит только от старшего сына, Кихёну нравятся мальчики. Поплакала тайком, а потом лишь попросила отцу ничего не рассказывать, чтоб не огорчать. Позже они вместе придумали выход: нужно ехать учиться заграницу и постараться остаться там, где проще отношение к подобным предпочтениям. Папа всегда считал иностранное образование более качественным, финансы в тот момент позволяли, как и оценки любимого сына. Так Кихён и оказался в Нью-Йорке. От похода в "Something Magical" он не ожидал ничего, кроме разового развлечения перед последним учебным рывком. Их студенческое товарищество скинулось свободными средствами, выпили больше, чем когда-либо, потом Мег где-то раздобыла весёлых разноцветных таблеток едва ли не даром. Он сам не помнил, как оказался на танцполе, где диджейский сет звучал будто специально для него, в едином ритме с сердцем. Позже, в небольшой комнате с шестом на подиуме в одном углу и круглой кроватью в другом, выяснилось: действительно специально для него. Хёнвона в тот первый раз он как следует не разглядел и не запомнил. Высокий, пухлые губы, которые здорово целуют, классный член - всё. Следующим утром, очухавшись со зверским похмельем и получив дружеский гогот соседа по комнате вместо сочувствия, он обнаружил парочку засосов на ключицах и отправился искать по общежитию что-нибудь для облегчения интоксикации и мазь против синяков. И конечно меньше всего ожидал увидеть через полторы недели того самого ди-джея рядом с учебным корпусом. Привычка к чужой любви сыграла с ним дурную шутку. Очень быстро внимание красивого и богатого парня стало казаться естественным и само собой разумеющимся. Кихён не ломался в ответ на ухаживания - смешно ломаться, когда знакомство началось с пьяного секса в приватной комнате с шестом. Но Хёнвону постоянно приходилось его завоёвывать по мелочам, а Кихён позволял любить и запрещал влюбляться себе. Потому что на тот момент знал - у семьи в родном Кояне проблемы, отца чуть ли не под суд отдают за внезапно обнаруженные махинации с налогами. Придётся ему закончить бакалавриат и летом возвращаться домой. Денег на оплату дальнейшей учёбы нет. Хёнвон настойчиво звал переселиться из общежития к нему, Кихён гордо отказывался и впервые начал подозревать, что всё же привязался к этому долговязому красавчику. С ним было хорошо, будто купаешься в тёплом океане чужой заботы и влечения. Сложно не ответить, не отозваться на подобное. И лишиться свободной сказки будет обидно. Особенно когда сказка прилагалась к образованию мечты - учиться Кихёну нравилось. Ему вообще нравилось в Нью-Йорке. Вручение дипломов неумолимо приближалось, а с ним и отъезд. Несколько раз Кихён придумывал речь для Хёнвона, надо же предупредить его, но никак не решался открыть рот и испортить очередное свидание. Уже были закончены все формальности, прошла защита, Кихён, изо всех сил стараясь не разрыдаться позорно, отозвал документы на поступление в медицинскую школу. Торжественное вручение и последующая вечеринка планировались на четверг. В понедельник возле кампуса появился роскошный светлый "Бентли", и Кихён познакомился с Леди, а заодно и с тем, кто же на самом деле его временный парень. Стоило ему в конце разговора сказать краткое "Я согласен", и утраченная было сказка вернулась. Отозванные документы вопреки всем правилам запросто приняли обратно. Обмыв диплом, он распрощался с родным общежитием и переселился в огромные апартаменты с видом на Гудзон. Родители радостно проглотили ложь про неожиданно полученный грант на обучение, хотя поверить было легко - он же действительно отлично учился. Наконец Кихён смело позволил себе влюбиться в ответ, хоть и проверял периодически собственные эмоции, чтобы не впасть в любовную зависимость. Три года всё шло отлично и достаточно комфортно. Красивая женщина в "Бентли" не запрещала, лишь посоветовала для начала приглядеться к Хёнвону, а затем уже решать рассказать ему правду про их знакомство или нет. И в итоге Кихён понял - не нужно. Слишком настойчиво тот охранял тайну своего родства, которая давно уже и не тайна, но пусть верит в его неведение, если хочет. А незаконных пациентов, которых ему начали подкидывать через год, Кихён научился воспринимать в качестве дополнительного клинического опыта. Ссора и разрыв с Хёнвоном грянули громом среди ясного неба. И лишь оставшись в одиночестве в желанном Нью-Йорке Кихён почувствовал насколько ошибался. Ему нужен один конкретный человек, его он любит каждой клеточкой, и мысль о том, что Хёнвон продолжает жить где-то там без него, делала физически больно. Если бы только выпал шанс, он отказался бы от города, учёбы, дурацкой гордости, лишь бы вернуть их общую жизнь такой, какой она была. Ему казалось: душа начала исцеляться потихоньку после появления Минхёка. Мир не играл особо яркими красками, но и не казался уже полностью тёмным. Иллюзия. Одно сообщение с извинениями и предложением попробовать начать всё заново, и остальное стало неважно. Они часами висели на телефоне, наконец рассказав друг другу всю правду. Кихён ужасался детству Хёнвона, сочувствовал и не мог осуждать ни за что. Вместе они решили, что после сдачи второго экзамена на лицензию и окончания медицинской школы, Кихён переедет в Чикаго. Интернатуру можно проходить в любом месте. Заявки ни в одну из клиник Нью-Йорка он так и не подал, а на второй неделе марта, договорившись с преподавателями и заполучив письменные рекомендации, собрался на несколько дней в Город ветров, чтобы лично поискать больницу там. Хёвон перевёл денег на билеты и попросил приехать на день пораньше. С приятной дрожью в животе Кихён предвкушал, что в этот дополнительный день он ничего в Чикаго не увидит, кроме спальни в будущем новом жилье. С соседом никаких откровений не было, но вернувшийся из Огайо Доён и без разговоров понял: что-то предстоит. Слишком, наверное, счастливый вид был у Кихёна в субботу накануне вылета. Вообще тот сообразил про изменения в личной жизни довольно быстро, но по традиции не лез с беседами. Обронил однажды: "Я думал, у вас с Минхёком всё хорошо", - этим и ограничился. С Минхёком вышло неловко и жестоко, наверное. Но не мог он думать про кого-то другого, когда сказка возвращалась в третий раз. - Уезжаешь куда-то? - спросил Доён, увидев в субботу его сборы. Можно было обойтись и без подробностей. Вопрос тот задал мимоходом, не отрываясь от учебников, конспектов и интернета в ноутбуке. Купленный Тэёном в подарок стол с четырьмя стульями встал посреди комнаты недалеко от кухни и быстро превратился в новое учебное место - разложить на нём можно было гораздо больше и удобнее, чем на узком столе в стенном шкафу. Можно было ограничиться кратким: "Да, уезжаю", - но, похоже, подступающее счастье пробило брешь во внутренней защите, и Кихён рассказал куда и зачем. Доён выслушал молча, совершенно не загораясь его радостью. Да, собственно, и с чего бы? Они же не друзья. Задумчиво прикусил кончик карандаша и через паузу с сомнением уточнил: - Уверен, что она тебе позволит? - Почему нет? - Кихён и правда не видел причин против. - Если ей нужно, чтобы я ей отработал, то в Чикаго это можно сделать точно так же. И потом, Хёнвон не собирается вечно там жить. Мы вернёмся. - Ну как знаешь,- с прежним скепсисом подытожил Доён и вернулся к учёбе. Готовясь к предстоящему на следующий день, Кихён вечером валялся на кровати и изучал в интернете устройство аэропорта О'Хара, чтобы не потеряться после прилёта, когда зазвенел телефон и на экране высветилось имя Чжухона. Подмывало скинуть вызов и попросить никогда ему больше не звонить, но выпадать из реальности не стоило. В любом случае ему несколько месяцев ещё жить в Нью-Йорке, да и дальше Леди злить не стоило. Он и без того собирался нарушить их договорённость. - Выходи на угол к Юг-Энд, - сказал Чжухон после приветствий. - Сумку захвати, тут огнестрел. Субботним вечером машин на улице было немного, также как и прохожих под накрапывающим весенним дождиком. Кихён остановился на углу и удивлённо осмотрелся. Опаздывать было не в правилах Чжухона, но его машины не обнаружилось. Он полез за телефоном в карман, когда от сквера через улочку посигналили. Возле фонаря стоял большой сверкающий чёрный автомобиль, который никак не мог принадлежать одному из охранников "Something Magical". Заранее подозревая неладное, Кихён перешёл по зебре, нерешительно потянулся к хромированной ручке, но дверь уютно чмокнула и приоткрылась перед ним раньше. Он знал, кого увидит, чуть наклоняясь, чтобы заглянуть внутрь, и не хотел ни знать, ни видеть. - Добрый вечер, Кихён, - у неё всегда был приятный, чуть хрипловатый голос, - присаживайся. Машину она сменила, теперь в отделанном светлой кожей и деревом салоне было два отдельных сиденья сзади, широкий подлокотник между ними, и, он готов был поклясться, настоящий мини-бар между передними сиденьями. Но сама Леди удивительным образом оставалась той же красивой блондинкой без возраста. Строгая, но вместе с тем располагающая внешность. - Дани, поторопись, пожалуйста, - обратилась она к водителю. - Да, мэм, - ответил тот, и машина плавно тронулась, незаметно набирая ход по городским улицам. Лишь через минуту Кихён понял, что в горле стоит ком, а руки похолодели. В первую их встречу он совершенно не боялся. Да в принципе он никогда не боялся ни одного из её подчинённых, каким-то шестым чувством зная: ничего они с ним не сделают. Но сейчас почему-то усиленно боролся с подрагивающей от нервов челюстью. - Я не поздравила тебя с первым экзаменом, - словно виновато произнесла она, когда они выбрались на Олбани-стрит и повернули в сторону центра Манхэттена. - Рада, что не ошиблась в своё время. - Спасибо, - сумел кивнуть он вполне уверенно. - Слышала, тебе предлагали места для интернатуры, но ты ни одного не выбрал. Возьму на себя смелость порекомендовать госпиталь на Первой авеню. Кихён постарался проглотить противный комок страха. Отступать больше некуда, придётся здесь и сейчас сказать ей напрямую про свои дальнейшие планы. Может, даже лучше. Не будет выглядеть бегством. - Я собираюсь переехать в Чикаго после второго экзамена, - стоило начать говорить, и тревожная дрожь отступила. - Интернатуру там буду проходить. С сиденья водителя донеслось что-то похожее на задавленный смешок, хотя могло и показаться. Леди, до этого момента сидевшая прямо, развернулась к нему, легко улыбнулась, не разжимая губ. На щеках проступили симпатичные ямочки. В полумраке салона она казалась гораздо моложе своих лет. - Кихён, позволь напомнить, - никакого гнева в голосе, задышалось легче, - у нас была договорённость: я оплачиваю твою учёбу, ты работаешь здесь в Нью-Йорке. На меня в том числе. - Я точно так же буду работать на вас в Чикаго, - без сомнений пообещал он. Она покачала головой, огорчённо вздохнула. - Вся проблема в том, что в Чикаго ты мне не нужен. Ты мне нужен здесь. И замолчала, дав ему возможность осознать сказанное. Удобная шикарная машина катила куда-то по направлению к Мэдисон-сквер, а Кихён никак не мог поверить: неужели сейчас она приказывает ему добровольно отказаться от жизни с Хёнвоном? Они должны встретиться через двенадцать часов. Он не может отказаться. Не хочет. Понаблюдав за ним и, наверное, прочитав проступившее на лице упрямство, Леди снова вздохнула, отвернулась к окну со своей стороны и заговорила с совершенно другими интонациями - холодно и твёрдо: - Давай проясним наши отношения. Мой сын, к которому я всё же привязана, - Хёнвон, но вовсе не ты. Его я оставила в живых после проявленного непослушания. В голове что-то щёлкнуло и зазвенело. Внутренняя уверенность пошла трещинами. - Не переживай, убивать тебя - самый последний вариант лично для меня, - Леди оглянулась, окинула его оценивающим взглядом. - Но у тебя есть родители, которых ты любишь, и брат с женой и маленькой милой племянницей. Сколько ей? Годик исполнился? Полагаю, мои корейские друзья не откажут в услуге, если я попрошу их наведаться в Коян. С каждой прозвучавшей фразой у Кихёна немела одна мышца за другой. Он не начал бояться, просто чётко понимал: она не шутит, не угрожает, просто предупреждает о том, что без сомнений произойдёт, если он вздумает сопротивляться. Может быть, он бы рискнул, если бы речь шла только о его жизни. Но все предшествующие годы Кихён не задумывался о собственной семье. Казалось, они-то точно в безопасности через целый материк и океан, живут в полном неведении. - Ты нужен мне здесь, в Нью-Йорке, - повторила она категорично. - Так что позвонишь Хёнвону, дашь ему понять, что передумал переезжать. В понедельник первым делом подашь заявку на интернатуру в ту больницу, которую я тебе назвала. И все наши договорённости останутся в силе. Включая предоплаченную квартиру, оплату всех затрат на дальнейшие экзамены. Ну и доплату к заработку интерна я, пожалуй, повышу. Всё же ты очень хороший специалист, Кихён. Если бы она повалила его на пол и начала топтать ногами в изящных сапогах с тонкими каблуками, было бы не настолько унизительно. В сознании бушевал ураган, пока он старался внешне оставаться спокойным. Наверное, полгода назад он бы думал логикой. Деньги, гарантированная карьера в одной из лучших клиник Штатов, признание в профессиональном сообществе, со временем - лекции для студентов. Разве можно сравнивать с любовным приключением? Теперь Кихён знал разницу. Таких чувств, как к Хёнвону, у него не будет ни к кому, потому что Хёнвон - единственный и неповторимый. Согласится ли тот ждать, если ему придётся остаться в Нью-Йорке? Отношения на расстоянии - не для всех. - Мой тебе совет, - Леди улыбнулась печально, - не поддерживай в Хёнвоне надежду. В Нью-Йорк он не вернётся после того, что наделал. Дай ему возможность жить дальше без тебя. Словно скальпелем отсекла. Месяцами лелеять собственную исключительность, а по итогу в один момент понять резкую правоту Тэёна. Все они одинаковые, продались чудовищу в женском обличье и пляшут марионетками на натянутых нитях. Если он умрёт, станет она мстить его родным или досадливо вздохнёт и забудет? Несколько кварталов Кихён смотрела на мелькающие мимо нарядные витрины и со стыдом чувствовал: духу покончить с собой у него не хватит. - Там, куда мы едем, действительно раненный, или вранье, чтобы выманить меня? - с вызовом спросил он. - Действительно. Улыбка из печальной превратилась в снисходительную. Ощущает ли Леди ликование или экстаз, понимая, что сломала очередную жизнь? Кихён не поручился бы. Ещё через пять минут машина остановилась перед скромным зданием в пять этажей на узкой улочке всего в квартале от Центрального парка. Водитель распахнул перед Леди дверь, Кихён выбрался самостоятельно. Если бы не оглушённость из-за окончательно и в раз рухнувшей мечты, он бы удивился происходящему. Втроём - Леди впереди, затем Кихён, а следом Дани - они миновали изящные двери с коваными украшениями и оказались едва ли не во дворце. Мраморные полы, высоченные потолки, позолоченная лепнина, арки, извивающаяся лестница. - Мадам, - склонила перед Леди голову женщина в строгом платье. - Bonsoir, Julie, - кивнула она, отдавая той пальто. - Наш визитёр? - В комнате на втором этаже, - ответила Жули с несомненным французским акцентом. Поднимаясь по устланной мягкой дорожкой лестнице, Кихён наконец сообразил, что попал домой к главе преступного мира Нью-Йорка. Огнестрел в подобных вопиюще дорогих интерьерах вызывал недоумение. Однако в относительно небольшой комнате с камином под пледом на диване действительно лежал человек без сознания. Едва убрав плед, Кихён понял: проникающее ранение брюшной полости. Пока он выслушивал, выстукивал и осматривал, мужчина пришёл в себя, попытался двигаться, застонал. Из раны потекла кровь вперемешку с другими внутренними жидкостями. - Что вы хотите услышать? - мрачно спросил Кихён, не оглядываясь на стоявшую позади него у объёмного кресла Леди. - Можно ли его спасти. - Если срочно вызвать скорую и провести операцию в ближайший час, да. Никто не шевельнулся, лишь мужчина продолжал стонать и смотрел на него с надеждой и мольбой. - Очень жаль, - произнесла Леди, обошла диван и поставила на высокий столик у подлокотника серебряный поднос. Несколько ампул и бутылок, шприцы - полный набор для инъекций. Кихён недоумённо взглянул на неё. - Прекрати его мучения, - кивнула она на поднос. Наивно он решил, будто она достаточно потопталась на его личности нынешним вечером, и чудовищно ошибся. - Вы что - хотите чтобы я... Договорить Кихён не смог, ужаснувшись реальности происходившего. Раненый перед ним, конечно, не жилец, если не сделать экстренной операции. Да и то, судя по сухости губ и языка и заострившимся чертам лица, не факт, что хирургия ему поможет. Но это человек, и сейчас он жив. А Кихён - без малого врач и видит шанс на спасение. Он не убийца, совсем наоборот. Она недовольно прищурилась. - Считай, что это эвтаназия. В больницу его никто не повезёт. Вперёд, Кихён! Стук каблуков по полу звучал гвоздями, загоняемыми в крышку гроба. У самой двери она махнула рукой своему то ли водителю, то ли охраннику, безмолвной тенью стоявшему возле выхода: - Проследи. И потом ко мне приходите. Оставшийся в комнате Дани насмешливо скривился и указал на поднос: - Давай, не жеманничай. Этот парень в тёмном едва ли старше его самого не понравился Кихёну с того первого раза, когда остановил возле университета и вроде бы вежливо, но вместе с тем с непонятным скрытым ехидством попросил пройти к ожидавшему "Бентли". Невысокий, темноволосый, тоже азиатской наружности, как и многие в окружении Леди, с внушительным носом и проколотой левой бровью. Смотрелся поджарым бойцовским псом на привязи, и сейчас хозяйка оставила его гулять свободно. - Я не буду этого делать, - заявил Кихён. Раненный незнакомец из последних сил схватил его за руку и едва слышно прошелестел: - Пожалуйста, помогите... Дани склонил голову набок, точно как озадаченная собака, потом развернулся, подтащил стул к двери, перегородив единственный путь из комнаты и уселся, умостив лодыжку одной ноги на колене другой. Затем сунул руку за пазуху, вытащил пистолет и задумчиво почесал дулом висок. - Леди время не ограничивала, но лично я ждать не люблю, - нагловато сообщил он. - Берись за шприц! - Убивать меня тоже приказаний не было, - отрезал Кихён, лихорадочно пытаясь найти выход из ситуации. - Так я стрелять в него буду, - оружие нацелилось на человека на диване. - Подумаешь - дыркой больше. Убить не убью, а больно сделаю. - Помогите, - повторил мужчина. Сам не веря тому, что делает, Кихён шагнул к столику. Барбитураты, достаточно, чтобы свалить с десяток людей. Конечно, в порядке научного любопытства они в медицинской школе изучали методики эвтаназии. Он взялся за шприц и положил обратно. Даже если человек умирает, он не готов добивать. - Слушай, да ты монстр, однако, - заявил Дани со своего стула с удивлением. - Будешь стоять и смотреть, как он в агонии бьётся? Ну ладно. Щелчок, он вскинул опущенный было пистолет, закрыл глаз, быстро прицеливаясь. - Хватит! - успел выкрикнуть Кихён. Проколотая бровь вопросительно поднялась. Набрать препарат, найти вену, ввести иглу - привычные, почти автоматические движения. Как в клинике на практике, даже эффект тот же. Пациент расслабляется, уплывает в наркотический сон, ему уже не больно и не страшно, в отличие от того, кто остаётся по эту сторону реальности. "Когда ей понадобится чья-то смерть", - Кихён не заметил, что повторяет фразу Тэёна мантрой, пока подошедший Дани не спросил: - Что ты там бормочешь? - Не твоё дело, - огрызнулся Кихён. На ум пришла известная врачебная присказка про обязательное для каждого хирурга кладбище. Никогда не предполагал, что его личное кладбище начнётся подобным образом. Внутри воцарилось раздвоение. Одна часть психики истерично орала от ужаса, вторая наблюдала за всем с отстранённым любопытством: дозу пришлось набирать наугад, хватит или нет? - Молодец, не так уж и страшно, - одобрил Дани. - Пошли, Леди ждёт. - Ещё не всё, - сухо остановил его Кихён и принялся наполнять шприц заново. - Не всё? - Первая инъекция для расслабления, вторая - смертельная, - ровно повторил он давно выученную технологию. - Нужно подождать. С внезапным уважением Дани покивал и отступил. Чтобы не дать себе шанса задуматься, Кихён спросил: - Ты его так? - Нет, - тот тряхнул головой и убрал пистолет в кобуру, - я стреляю на раз. Это Леди. - Сама?! Почему-то он считал: она лишь приказы отдаёт. Зачем пачкать руки, если полно карманных убийц. В ответ один из таких убийц буднично кивнул: - Она обычно спокойная, но если разозлить, то получается что-то подобное. Решив, что времени достаточно, Кихён ввёл вторую инъекцию. Угнетение сердечной деятельности, остановка дыхания - умирающий не должен ничего почувствовать, по крайней мере, так они читали в источниках. А точно ни у кого не узнаешь, оттуда не возвращаются. - И кто он? - не то чтобы было интересно, но молчать невыносимо. Пока Кихён по нелепой привычке аккуратно избавлялся от использованного шприца и ампул, Дани неожиданно умело проверил пульс ещё недавно живого человека. - Один из боссов нашего филиала в Филадельфии. Глупо, но от известия, что он убил не какого-нибудь неугодившего повара или садовника, а мафиозного главаря, немного полегчало. По подсказке той же Жули они нашли Леди в помещении, вероятно использовавшемся в качестве кабинета. Всё тот же мрамор, ковры, гнутая мебель и камин. При их появлении она оторвалась от компьютера и вопросительно глянула на своего водителя, тот кивнул. - Спасибо, Кихён, - теми же интонациями благодарят за починку крана на кухне. - Прошёл я вашу инициацию? - саркастично усмехнулся он. Наверное, шок от содеянного брал своё, заглушая инстинкт самосохранения. Но вместо гнева на ухоженном лице появилось будто бы сострадание. - Дани, отвези Кихёна домой. Второй раз в жизни он катался по Манхэттену в безумно дорогой представительской машине с водителем, но даже как следует не осознавал. Весь обратный путь потерялся в мыслях про совершённое убийство. Хорошо было бы иметь оправдание. Вынудили, заставили, угрожали - пусть не ему лично, но его семье. Из-за преступного босса не стоит переживать, он избавил мир от лишнего паразита. Вообще убил не он, а Леди, человек бы всё равно умер в мучениях от терминальной стадии перитонита. Но та же холодная часть сознания чётко знала: нет, его привезли на сияющем автомобиле в качестве палача, и он сделал то, что ему указали. Хороший, достойный всей любви мира мальчик Кихён, как ты исправишь эту ошибку? Лишь на выходе из лифта он вспомнил про предстоящий разговор с Хёнвоном. С трудом верилось, но прошло лишь чуть больше двух часов с того момента, как жизнь была полна красками и предвкушениями. Доён даже не успел закончить с учёбой, и молча наблюдал за вернувшимся Кихёном, замерев над конспектами. Тот механично разулся, упал на противоположный от соседа стул, не снимая куртки, и невидяще уставился в чужие исписанные листки. Две марионетки Леди в одной коробке-квартире. Он полагал себя исключительным, гораздо более достойным и честным. А сложилось всё диаметрально противоположно. Доён вряд ли кого-то убивал. Секс за деньги больше не казался чем-то чудовищным. - Что? - не выдержал тот. Кихён посмотрел ему в глаза и попросил: - Сделай мне кофе. С коньяком. Коньяка побольше. Больше ни о чём спрашивать Доён не стал, закрыл тетрадь, сгрёб в сторону бумаги и отправился в кухонный уголок.