Hard Times in New York

Очередной восторженный турист толкнул в бок, даже не изобразив смущения. Телефон в вытянутой руке щёлкнул, имитируя звук камеры, Доён не успел отвернуться, и зрение померкло от ослепительной вспышки. Он не скрываясь раздражённо фыркнул, но когда путешественников подобное смущало? В конце концов, мужчину в сувенирном звёздно-полосатом шарфе можно было понять: не будешь напористо пихаться, ни одной достопримечательности в Нью-Йорке не увидишь. Когда незнакомца рядом сменила миниатюрная смуглая женщина, Доён вернулся к прежнему созерцанию локации. Сам бы он по доброй воле никогда не пошёл вечером к уже залитому катку у Рокфеллер-центра. Заведомо огромные толпы, шумно, к тому же конец октября выдался неприятно холодным. На утро рано вставать: лекции в Колумбийском никто не отменял. В общем, проще и уютнее было остаться дома, поужинать с видом на Гудзон и Либерти-Стейт-парк и послушать беззлобные препирательства Кихёна с Минхёком. Но дела, маленькая арт-галерея пряталась в здании позади Комкаст-билдинга, и теперь приходилось ждать у ограждения под развевающимися флагами, терпеть толкучку и прислушиваться к собственным ощущениям. Внизу под ногами половину льда укрыли ярко-алым ковром, какая-то толпа взбудораженных людей фотографировалась на фоне подсвеченного фонтана. Наверное, делегация, которых полно в городе. Когда-то, в предрождественский день из павильона, который сейчас прямо напротив, на этот самый каток его безжалостно вытолкнул Тэён. Отличная память без проблем поднимала из глубин мозга те картинки: испуг, недовольство и вместе с тем какое-то детское восхищение. А ещё совершенно упоённую влюблённость. Посреди происходившего в их жизнях, всей неопределённости и неуверенности, Тэён захотел устроить романтичный сюрприз и устроил. Сидя после дурацкого катания в дорогущем кафе, Доён не сомневался: они вместе надолго, возможно, навсегда, вдвоём будут взбираться на вершину. Сейчас те мысли казались невозможно далёкими, будто не своими. Они были, но не оставили никакого эмоционального следа. Гораздо больше настроение задевал холод, пробравшийся под стильный, но слишком лёгкий пиджак. Нужно было не выделываться, а надеть куртку. И плевать, что в ней он совсем не походил бы на человека, разбирающегося в живописи. Зато тепло. Хотелось зажать горячую чашку между окоченевшими ладонями, пусть даже в том же самом кафе за тем же самым столиком. Хотя, пожалуй, вечером там нет мест. Лениво шевельнулся вопрос: Тэён тогда столик бронировал? И откуда узнал, что он согласится пойти туда, а не пошлёт со всей его любовной неожиданностью? Шевельнулся и исчез. Даже года не прошло, а по ощущениям - целая вечность. - Давно ждёшь? - вторгся в мысли голос с едва уловимой ленцой. Ловко оттерев в сторону нового туриста, Джонни втиснулся в освободившееся пространство. Повторное раздражённое фырканье вырвалось само собой: уроженец Америки, в отличие от него, никаким дресс-кодам не следовал - чёрная кожаная куртка, худи капюшоном наружу и наверняка тёплые ботинки. - Достаточно, - не сдержал недовольства Доён. - Тебя ждать - будто красотку на свидание. - Ты-то откуда знаешь, как красоток на свидание ждать? - беззастенчиво расхохотался тот. С тех пор, как их пути опять пересеклись в уже новом амплуа для каждого, изначально вынужденно-деловые отношения переросли в некое подобие дружбы. Если честно, Доён бы без сомнений их дружбой и считал бы. Ну как ещё, если не другом, назвать человека, с которым можешь поделиться почти всеми мыслями и сомнениями и который точно так же открыто разговаривает с тобой в ответ? Но вдруг осенью Джонни начал отпускать определённые намёки в его адрес, и пришлось притормозить с навешиванием чётких определений. "С каких это пор ты убеждённым геем сделался? Это Юно так тебе сознание попортил?" - не выдержал однажды Доён. "Сейчас жестоко было", - ответил резко посерьёзневший почти друг. С резким разрывом отношений они справлялись по-разному. Его собственная психика мучилась пару месяцев, а потом задвинула произошедшее в дальний ящик памяти с пометкой "Прошлое". Глупо было надеяться на продолжение. Глупо и позорно. После ссоры Тэён не просто ушёл, хлопнув дверью, уехал в Филли спустя две недели и не попробовал поговорить ещё раз. Он забрал с собой предмет их размолвки и, судя по всему, прекрасно жил с Тэном вот уже больше полугода. Даже если однажды до него наконец дойдёт, что тайская шлюшка ловко использовала ситуацию, чтобы получше устроиться в жизни, и даже если когда-нибудь Тэён решит просить прощения, Доён его не примет. Гордость и болезненное желание чистоты в сексе слишком обострились после завершения карьеры мальчика для развлечений. А Джонни на самом деле застрял на обиде и страданиях. Нет, внешне он по большей части оставался типичным жизнерадостным американцем, у которого вечно всё fine и okey. Но любое упоминание Юно, перебравшегося в роскошный дом Леди, рождало боль во взгляде и нервное передёргивание. Доён готов был ему посочувствовать, но не желал оказаться удобно подвернувшейся временной заменой. Без сомнений когда-нибудь Джонни встретит ту самую красотку, которую станет ждать на свидания, и забудет про несостоявшуюся однополую идиллию. - Пошли, свожу тебя в ресторан отогреться, - оценил тот его нахохлившийся вид и кивнул куда-то в сторону Пятой авеню. - Надеюсь, это не следующая попытка подката, - проворчал Доён, проталкиваясь сквозь плотную толпу следом за провожатым. - Хочешь, за ручку возьму? - оглянулся Джонни и лучезарно улыбнулся. Доён замер и сунул руки в карманы, чем вызвал довольный смех приятеля и негодующие толчки окружающих. - Не бойся, не посягаю я на твою неприкосновенность, - Джонни тоже остановился, развернулся, игнорируя ворчание людей. - Сделку по Рихтеру закрыл сегодня, отметить хочу. Когда они добрались до машины Джонни и тронулись в путь, первые минут двадцать ушли на поздравления. Первая самостоятельная продажа начинающего арт-дилера. Доён ещё только перешёл на второй курс, а Джонни уже закончил обучение и пошёл в торговлю искусством. Крупная фирма взяла его, не задав лишних вопросов. Также, как и Доёна принимали сначала на стажировку в бюро по художественной экспертизе, хотя и не должны были, а теперь вообще сделали помощником маститого критика на постоянной основе. Влияние Леди распространялось очень далеко. Заново они встретились тоже по её указанию, и после нескольких бесед Доён осознал: он - совсем не единственный в её планах по захвату новой территории. И скорее всего, вовсе не ему в один прекрасный день возглавлять часть империи, отведённую под покупку и продажу картин и прочего. У арт-дилера гораздо больше шансов, чем у эксперта или критика, которым предстоит быть ему. Но собственной рассудочности хватило, чтобы понимать - у Джонни непревзойдённый талант в обработке возможного покупателя. Вывернись Доён на изнанку, а не сможет стать таким же обаятельным. Натренированное на прошлых клиентках очарование не отказывало американцу и на новом поприще. Совершённая за безумные деньги продажа - лишнее подтверждение. Впору было бы злобно завидовать. Мечта явно отдалялась и уплывала. Главный конкурент уже шагает по нужному пути, а ему до признания и статуса ещё много лет учёбы и труда. Но зависть не складывалась. Ещё вопрос, что в бизнесе будет важнее по итогу - интуиция, харизма, умение продать или расчёт, холодный рассудок, способность влиять на умы и создавать звёзд. А пока у них общие темы для бесед, перспектива совместной долгой работы и - Доён всё-таки надеялся - дружба. Впрочем, дружба дружбой, но в то время, как Джонни каким-то чудом парковал немаленький седан между двумя фургонами на узкой улочке, Доён признал: за рулём тот смотрелся прекрасно. Серьёзно и уверенно. Как мужчина, который знает, что делает, и у которого всё под контролем. Очень сексуально. Уже прошагав квартал по тротуару, Доён наконец сообразил, где они. Многочисленные йероглифы в названиях заведений и обилие китайских лиц не оставляло сомнений. Он насупился и сдержано произнёс: - Хочу напомнить, Джонни, что я кореец, а не китаец. К тому же вполне доволен своей западной жизнью и не тоскую по азиатскому колориту. Ничуть не смутившись, тот улыбнулся: - Чуть больше доверия, мой хубэ, - и на следующем перекрёстке свернул направо. С одной стороны - откровенно дешёвенькое кафе, с другой - ещё более дешёвая туристическая лавка. И в голову бы не пришло искать в подобном окружении ресторан, на вывеске которого гордо красовался год основания - начало двадцатого века. Перед стеклянной дверью Доён с сомнением сглотнул и загадал дома первым делом попросить у Кихёна что-нибудь для желудка. Внутри оказалось слишком шумно, слишком людно и слишком сумрачно. Роспись на стенах делал как будто кто-то из тех, кто разносил блюда. - Почему сюда? - спросил Доён, уверенный, что хорошо знавший его Джонни распознает скрываемое недовольство. - Ну, во-первых, здесь отличное меню. Правда-правда, взгляни и не морщись. Пришлось мысленно согласиться, выбор был действительно не хуже, чем в первоклассном ресторане. - А во-вторых? - осведомился Доён после сделанного заказа. - Здесь удобнее всего, - непонятно кивнул в окно Джонни. Нью-Йоркский чайна-таун начинался буквально через улицу. Там, где сидели они, ещё царила маленькая Италия, а уже в нескольких шагах тех самых йероглифов было больше, чем латиницы, и паста превращалась в лапшу. - Удобнее для чего? Вместо ответа Джонни решил отдать должное принесённому салату. Только после того, как на столе появились большие тарелки с телятиной, от аромата которой слюна неприлично быстро скопилась во рту, он прервал молчание. - Видел картины? - и, заметив ответный кивок, добавил: - Что скажешь? Доён вспомнил, машинально ковыряя вилкой порезанные томаты. В узкой задней комнатке галереи час назад растаманской внешности парень подвёл его к нескольким холстам на подрамниках. Аккуратно разложенным на большом столе под лампами, чтобы лучше разглядеть. Он молча осматривал их минут пятнадцать, потом точно также молча ушёл, а работник галереи ни о чём не пытался заговорить. - Качественные подделки, - небрежно бросил Доён. - С чего ты взял? Невозмутимое лицо и едва заметная ирония в голосе Джонни заставили сомневаться. Ещё секунду назад он был на тысячу процентов уверен в своей правоте. Может, зря? В конце концов, до звания эксперта ещё очень и очень далеко. - Разве нет? - осторожно уточнил он. - Объясни! - неожиданно холодно потребовал Джонни. - Почему решил, что это подделки? Самые ненавистные моменты - когда требуют логически обосновать то, что ты просто знаешь. Доён и сам не любил ссылки на неопределённое чутье или интуицию, всегда старался любое решение принимать умом. Но иногда случалось: набор мелочей воспринимается и обрабатывается в мозгу раньше, чем успеешь осознать процесс, и убеждённость возникает сама собой. А расчленять её потом обратно на составляющие мучительно и как-то глупо. Что его привело к выводу? Сам вид галереи, в которой не могло оказаться слишком дорогих подлинников? Ерунда! Если это заведение работает под прикрытием империи Леди, там может появиться что угодно, хоть "Спаситель мира". То, что он никогда не слышал про подобные работы у того художника, под кого они были сделаны? - Считаешь, что наизусть знаешь все его картины? - уже не скрывая язвительность усмехнулся Джонни. - Говорят, он сам не знал, сколько всего успел нарисовать за свою жизнь. Наркоманы, что с них взять? Злость всколыхнулась неожиданно и вернула веру в себя. Отложенная вилка жалобно звякнула об стол, Доён заговорил, сдерживая раздражение: - Слишком лёгкая рука. Другие мазки. Человек рисовал с расчётом, не в нервной экзальтации. Прекрати делать из меня дурака! Это очень хорошая, но подделка. В свою очередь отложив приборы и отодвинув тарелку, Джонни откинулся на стуле и довольно улыбнулся. - До тебя эти работы видели Джошуа и Кейт, - назвал он арт-дилеров, считавшихся главными в Штатах спецами по художнику, вокруг которого они спорили. - Ни у него, ни у неё вопросов не возникло. Джошуа готов сразу же отстегнуть Леди порядка сотни миллионов, - у Доёна перехватило дыхание, а потом он и вовсе неприлично открыл рот, услышав: - За штуку. Дилеры никогда не покупают что-то по той цене, по которой рассчитывают продать, всегда дешевле. Вряд ли у Джошуа есть готовый богатый покупатель, значит, платить будет из своих с прицелом дорогой перепродажи. А значит, уверен, что перепродажа возможна. При всём том, что настоящая стоимость - холст, подрамник, грунт и краски. Доён нервно сглотнул. - Но ты прав, это подделка, - сжалился наконец друг и с прежней эмоциональностью заметил: - Потрясающе, как ты это распознал за несколько минут! Без экспертизы, оценки и прочего. Я точно сообщу про твои таланты Леди. На душе немного отлегло, хотя внутри всё равно что-то подёргивалось. Он помнил, как она сказала тогда в квартире возле Мэдисон-сквер: "Торговля произведениями искусства по доходности стоит сразу же после торговли наркотиками и оружием". До сегодняшнего вечера в маленьком итальянском ресторанчике размах этой доходности на самом деле не доходил до сознания. Из лёгкого шока выдернули отдалённые хлопки со стороны чайна-тауна, похожие на разрывы петард. На автомате он перебрал возможные праздники, но ничего не вспомнил. Впрочем, китайские кварталы давно уже наполовину туристический аттракцион. Может, у них здесь как в Диснейленде - каждый день Новый год. - Ладно, - с прежним спокойствием Доён вернулся к чуть поостывшей телятине, - зачем мне их показали? Не в качестве же экзамена. - Нет, конечно. Сделай для каждой атрибуцию, провенанс - всё как положено. - Я? - доесть ему всё же не суждено, слишком удивительный разговор. - Джонни, я всего лишь помощник критика и эксперта без законченного образования. - Ой, да ладно! - отмахнулся тот. - Мистер Томас подписывает всё, что ты ему подсунешь. Разве нет? В этом и суть. Действительно, суть его работы Хёншик разъяснил ему до подписания контракта с первым работодателем. Лысеющий и при этом бородатый именитый эксперт давно и прочно сидел на наркотиках, бесперебойно поставляемых из империи Леди. Когда-то этот человек действительно был знатоком и профессионалом, а теперь осталось лишь имя и умение пускать пыль в глаза на публичных мероприятиях. Все статьи, заключения, оценки, которые были нужны миссис Адамс, делал Доён, а бывший специалист лишь ставил подпись и получал заслуженную дозу бесплатно. Но никогда раньше не приходилось свидетельствовать подлинность несомненной подделки. Конечно, когда-то предстоит перейти черту хоть какой-то законности, почему не сейчас? Доён чувствовал приятный азарт, который всегда возникал перед сложной умственной задачкой. Он ещё не успел хоть что-то ответить Джонни, а в голове уже защёлкали варианты для предстоящего искусствоведческого заключения. - Со временем, - хитринка в глазах американца подсказала: это ещё не конец, - из парня нужно будет сделать новую звезду, уже с собственными картинами. Сотворить знаменитость из никому неизвестного автора, раскрутить, искусственно зародить ажиотаж, а затем продавать эксклюзивно, постепенно завышая и завышая цены. Задача на много лет, но в принципе не нова в истории искусства. Карманный арт-дилер, карманный эксперт и карманный художник. Опять же не новость, что автору можно и настойчиво порекомендовать писать определённые картины, которые лучше продадутся. - Почему она уверена, что научившись и прославившись он не решит податься к кому-то другому? Последовал саркастичный смешок. Вопрос действительно был наивным. Раз попав в сети преступной королевы, никто уже не уходил. Любопытно, чем она держала несомненно талантливого рисовальщика? По узкой улочке за окном ресторана пронеслась полицейская машина, распугивая транспорт и людей мигалками и сиреной. За пару лет к тому, что в огромном городе постоянно где-то что-то шумело и сигналило, Доён привык, перестал обращать внимание, но размякший после ужина Джонни вдруг подобрался и попросил: - Заканчивай, пожалуйста, нам скоро уходить. Вообще-то, Доён рассчитывал ещё на шоколадный пирог, увиденный в меню, но взгляд у Джонни стал тем самым сосредоточенным и спокойным, с каким он водил машину. - Так почему мы здесь на самом деле? - в его собственном голосе прорезалось напряжение. - Сейчас узнаешь, - пообещал собеседник, неотрывно глядя в окно на в общем-то обычную улицу, полную туристов. Под диафрагмой стало холодно и как-то твёрдо. Вкусное мясо с овощами мгновенно показались камнями, набившими желудок. Зато мозг работал чётко и отстранённо. Пришлось признать: уже давно он не испытывал чего-то похожего на страх. Наверное, с тех пор, как ушёл Тэён, и мир с перестрелками и смертями отдалился максимально. Самыми страшными историями были медицинские рассказы Кихёна, но они больше походили на изложение сериала, а не на близкую реальность. Снова из китайских кварталов раздались хлопки петард. Через секунду до Доёна дошло: никакие это не петарды. Он уставился на убийственно серьёзного Джонни, будто хотел по лицу понять ответ. Непрерывный гул полного ресторана отступил, стук открывшейся и закрывшейся двери прозвучал невозможно чётко. - Здравствуйте, - раздалось нервное рядом со столиком. Он заставил себя поднять голову и посмотреть на подошедшего. Худой, совсем юный мальчишка с тонкой внешностью азиатского принца явно был на взводе, хоть и старался держаться. Но длинные пальцы слишком комкали края рукавов кофты, а взгляд постоянно испуганно ощупывал пространство за окнами. Где-то Доён его несомненно видел, но никак не мог вспомнить. - Познакомься, - указал на парня Джонни, будто они были на солидном приёме, а только что совсем недалеко не звучали выстрелы. - Это наша будущая звезда с лёгкой рукой, Ренчжун. Паззлы встали на место. Перелёт из Сеула в Нью-Йорк. Один из тех почти детей, которых доставили из Китая для какого-то богача и увезли из клуба буквально сразу же. Новые вопросы не заставили себя ждать. Почему красивый мальчик не живёт где-то сытой жизнью дорогой игрушки, а рисует подделки и подрагивает от страха возле чайна-тауна? - Мы можем уйти? - голос Ренчжуна сорвался. - Это Доён, - игнорируя чужую почти панику, сказал Джонни. - Запомни его, он будет помогать тебе в дальнейшем с работами. Очень сомнительно, что парень в нынешнем состоянии способен отложить в памяти хоть кого-то, но тот послушно посмотрел и кивнул. - Ты должен будешь рисовать именно то и так, как он скажет, - оказывается, вечно доброжелательный американец вполне умеет распоряжаться. - Понятно? - Да! - выпалил мальчишка и добавил: - Пожалуйста, мне обещали, что заберут обратно... Ещё более громкие выстрелы откуда-то буквально из-за угла напротив и громкие крики прервали его. - Идём! Две крупные купюры упали на столик между тарелками. Джонни оказался на ногах мгновенно. До конца не соображая, что происходит, Доён последовал за ним, на ходу натягивающим куртку, вглубь ресторана. Посетители гудели потревоженным ульем, и они втроём запросто оказались у двери в служебные помещения. Вдруг объявившийся официант распахнул её перед ними, а за ней их встретил пожилой итальянец с вызывающе-искусственными зубами. Он быстро показал путь через вкусно пахнущие задние помещения ресторана к ещё одному выходу. Ренчжун выскочил в узкий тёмный проулок между зданиями первым, будто за ним гналась свора злющих псов. Джонни задержался, заговорив с провожатым на итальянском. Сам бы Доён не решился упражняться в европейских языках, но знаний с университетских занятий хватило, чтобы понять: - Леди Адамс вам благодарна, сеньор Густаво. - Пусть сеньора Адамс передаст свою благодарность Назарио, - ворчливо отозвался итальянец, - у меня перед ним долг. Джонни одарил его широкой улыбкой, вытолкнул Доёна на улицу и уже сам повёл их узкими проходами. После нескольких поворотов всякая ориентация потерялась. Одно точно: они двигались в противоположную от чайна-тауна сторону, куда-то внутрь района, называвшегося маленькой Италией, и при этом не показывались на оживлённых и освещённых улицах. Ренчжун заметно успокоился, и Доён решил придержать вопросы до момента, когда они с Джонни останутся наедине. Наконец они оказались в относительно широком дворе, заполненном мусорными контейнерами и рокотом уличных блоков от кондиционеров. Из тени возле заборчика выступил крупный чёрный мужчина, и Ренчжун снова занервничал. Показалось, сейчас он рванёт обратно в переулки за спиной. Но Джонни уверенно подошёл к незнакомцу, кивнул на мальчишку: - Это он. Доён готов был поспорить, что под курткой у широкоплечего найдётся парочка пистолетов. - Ренчжун, Уолтер отвезёт тебя в безопасное место. Рядом с новым провожатым тот выглядел ещё миниатюрнее. Доён смотрел, как они уходят куда-то налево, в сторону городской иллюминации, и гадал, что же заставило в своё время талантливого ребёнка бросить дом в Китае. - Доён! Джонни успел открыть неприметную дверь в заборчике и недоумевающе разглядывал его. Стряхнув ненужные размышления, он снова пошёл за приятелем. Их пропустили в очередное заведение, на сей раз пекарню. Они миновали кухню, насквозь прошли такой же многолюдный, как в ресторане, но гораздо более стильный зал и очутились на улице, где чуть более часа назад Джонни парковал свой седан. - Ну, - прервал затянувшееся молчание тот, когда они выехали из этнических районов и взяли курс на ставший родным Бэттери-парк, - у тебя наверняка есть вопросы. - Как он оказался в чайна-тауне? - Доён не стал уточнять, про кого вопрос. - Триады чуть ли не силой вынудили его вернуть. У Леди были серьёзные... Он замялся, подбирая слово, и удивление накрыло: в какой момент Джонни вдруг стал тем человеком, который несомненно знает больше его, Доёна? Ведь там в ресторане он фактически указывал, что ему предстоит делать. Не Леди, не Хёншик - Джонни. Похоже, он своё место в иерархии уже отыскал, и оно куда как выше, чем представлялось. - Затруднения из-за этого, - закончил начинающий босс. - Китайцы вообще собирают всех нелегалов к себе. Китайских, я имею в виду. - А Ренчжун, похоже, не горит желанием быть с соотечественниками, - отметил Доён. - Ну естественно, - хмыкнул Джонни. - Он слишком во вкусе Вана, чтобы чувствовать себя в безопасности. - Леди ему политическое убежище обещала? - Можно и так сказать, - поддержал тот иронию. - Это из-за него стрельба была? - Отчасти. Доён вздохнул. Вроде бы друг сам предложил задавать вопросы, но отвечает чересчур коротко и неопределённо. - Что-то не верится, что Леди рискует развязать войну с китайцами ради одного мальчишки. - Конечно, дело не в нём. Ренчжун лишь повод. Потом, когда придёт время переговоров, за него предложат обмен. - Подожди! - отпустивший было холод под диафрагмой вернулся. - Это действительно война с триадами? - Я думал, ты знаешь, - точно так же поразился Джонни. Ещё одно доказательство их разного статуса. Никто не озаботился известить его про мафиозные разборки в городе, а Джонни явно был в курсе не только в повода, но и причин с целями. - Итальянцы на её стороне? Почему? - Потому что китайцы наступают на них всё сильнее. Они на всех наступают, но никто не решался нарушить мир в открытую. В правых окнах машины появились первые деревья парка. Накатило приятное ощущение возвращения домой. Оставить все досадные открытия и новости позади, подняться в квартиру с видом на Гудзон, сварить кофе и найти какую-нибудь замену несъеденному шоколадному пирогу. - Что-то ты слишком спокойный для того, кто знает про мафиозные войны, - произнёс Доён, когда они наконец подъехали почти ко входу в кондоминиум. Джонни заглушил мотор, развернулся к нему, осмотрел внимательно, чуть склонив голову. Захотелось срочно попрощаться и выскочить из салона на прохладный ветерок. - Она своих людей охраняет, так что волноваться не о чем. - Ладно тогда, - неловко пробормотал Доён, освобождаясь от ремня безопасности. - Спасибо за ужин, я пошёл. - Подняться не предложишь? - резко ушедший в бархатистость тон не оставлял никаких сомнений в очередном раунде игры в соблазнение. - Ну так, в качестве ответной благодарности. Кофе попить мы не успели. - Потому что кто-то притащил меня в ресторан, рядом с которым началась стрельба, - язвительно ответил Доён, с удовольствием увидев исчезновение всякой томности на лице американца. - Поезжай в сторону Либерти-стрит, там "Старбакс" на углу. Он уже выбрался на тротуар, когда в спину по-детски обиженно прилетело: - Ну ты и злюка, Доён! Прежде чем уйти, он наклонился и едва сдержал смешок: Джонни действительно надулся, словно ребёнок, которого подразнили конфеткой и не дали. - Ладно, - изобразил он согласие и, прежде чем обрадованный друг успел отстегнуть свой ремень, быстро добавил: - Напротив "Старбакса" ресторан, там кофе лучше. И с отличным настроением захлопнул дверцу. Джонни что-то крикнул вслед, но хорошая звукоизоляция дорогого автомобиля не позволила разобрать слова. Не оглядываясь, Доён помахал рукой и шагал к подъезду, стараясь не сложиться пополам от смеха. Сзади раздался возмущённый гудок клаксона, потом не менее гневно взревел мотор. В гостиной никого не оказалось, хотя у входа аккуратно расположились две пары обуви: Кихёна и Минхёка. На кухонном шкафчике нашёлся пакет с порезанным пирогом, не шоколадным, но на вид вполне вкусным. Доён хотел позвать соседа и выпросить себе кусок, когда из-за двери в его комнату раздались вполне однозначные звуки. Вероятно, им там сейчас совсем не до пирога. Философски пожав плечами, Доён засыпал зёрна в кофе-машину, подумал и добавил ещё. Наверняка ведь тоже кофе захотят после. Лично ему обычно хотелось.