Hard Times in New York

В статусе одного из лучших учеников колледжа были свои преимущества. Например, у мистера Ховарда, читавшего курс по истории искусства Азии, обнаружились хорошие связи в одном из аукционных домов. Несколько звонков, и Доён оказался в уже закрытых для посетителей выставочных залах. Торги запланированы на следующий день, предварительный показ коллекции окончен, но одинокому студенту позволили побродить между японскими эпохами и стилями. Хотя исключения возможны. Он разглядывал укиё-э, изображавшем традиционную красавицу, думал, что, наверняка, завтра эта вовсе не такая уж прекрасная гравюра уйдёт за большие деньги, когда из парадного холла донеслись голоса. Выставка закрыта, но не для потенциальных покупателей. Долгих сомнений не потребовалось, Доён чётко знал, что сейчас видел Леди всего лишь второй раз в жизни. Она о чём-то вежливо беседовала с сотрудниками аукциона, рядом с ней не менее внимательно слушал Джехён. Если честно, эти двое смотрелись гораздо привлекательнее большинства укиё-э: высокие и красивые, буквально сочащиеся аурой стиля и богатства. Правда, сомнительно, что Юно понимает в искусстве. Может, прожил бы с Джонни подольше, волей-неволей просветился. Доён тряхнул головой. Обида за друга в нём говорит сейчас? Хмыкнул сам над собой, перешёл в следующий зал и разом забыл обо всём. От свитков с тонкими нереальными пейзажами перехватывало дыхание ещё в школе. После очередного скандала с отцом нужно было лишь загрузить в интернете страницу с любой музейной коллекцией, и проблемы выцветали. Он двигался вдоль изящных изображений справа налево, полностью проваливаясь в символику и детали. Наверное, даже издавал какие-то странные восхищённые звуки, сам не замечая. У края последнего замер. Иногда сознание сбоило, отказывалось понимать, как подобное чудо можно оценить суммой. Как вообще можно выразить денежными знаками эмоции? Собираясь пройтись вдоль свитка ещё раз, Доён развернулся и понял, что не один. Возле противоположного входа в зал стоял японский глава всей безопасности Леди и, судя по позе, довольно долго за ним наблюдал. От холодного, чуть высокомерного взгляда, безэмоционального лица и явного напряжения мороз продрал по коже. Смотрит, как змея на кролика, кажется, и не мигает даже. Позабытый за проведённое на западе время азиатский полупоклон вышел сам собой. В ответ чуть дрогнул уголок рта, но не родившаяся усмешка тут же сменилась прежним накалённым отсутствием выражения. Поджав губы, Доён предпочёл ретироваться в следующий зал. Вернётся к свиткам чуть позже, не станет же этот неприятный тип торчать здесь долго. Вряд ли тоже разбирается в живописи, пришёл, как Джехён, заодно с хозяйкой. Или, может, ностальгия по родине замучила. Ширмы с каллиграфией гёсё, страницы из сборников стихов, где изображения деревьев и трав плавно превращались в иероглифы. Стало любопытно, а смог бы подобное подделать чудесный китайский мальчик? Вероятно, нет. Доён встречался с ним в тесной и тёмной квартирке, куда его поселили под охрану. Там совершенно невозможно было рисовать на чём-то, кроме планшета, слишком мало света. Но даже в цифровом варианте тот ухватывал чужие стили необыкновенно быстро и точно. Пройдя все экспозиционные залы по очереди, Доён снова оказался рядом со свитками. Как и ожидал, Накамото там не было. Но выпитый перед походом на выставку огромный стакан кофе давал себя знать. Чтобы не отвлекаться на мешающие ощущения, пришлось отправиться на поиски туалета. Искусство нужно воспринимать свободным разумом. В помещениях царила тишина, наверное, ценную гостью увели куда-то с персональной экскурсией. На пути попался одинокий, неприметно одетый сотрудник азиатской наружности, вероятно, для создания антуража. После того, как с кофейной проблемой было покончено, Доён тщательно мыл руки над сверкающей раковиной и задавался вопросом без ответа: а сможет ли он сам когда-нибудь купить хоть что-то из коллекции в аукционных залах? Или его участь - писать заказные статьи, свидетельствовать подлинность подделок и вздыхать от несбыточного перед шедеврами? Отдающее горечью сожаление кольнуло. Не за этим он собирался за океан из Кореи. Дверь сбоку хлопнула. В зеркале появился тот самый сотрудник. Успело возникнуть удивление: разве для персонала не делают отдельных туалетов? А затем тот заговорил: - Сучий прислужник. - Что, простите? - не понял Доён, развернулся. Человек в неприметном костюме наступал на него, продолжая что-то шипеть сквозь зубы. Кантонского диалекта Доён не знал, но было и необязательно. Сверкнувший в руке незнакомца нож объяснял его намерения лучше любых слов. Оставалось пятиться в противоположную от спасительного выхода сторону. Страх обдал жаром и мгновенно сменился холодом. Бусинами на чётках перебирались варианты, но ни одного подходящего. На вооружённого не бросаются с голыми руками. Получится ли проскользнуть мимо? Пусть порежет, но не убьёт. Где-то там за дверью есть люди. Наверняка, не прошло и десяти секунд, хотя они растянулись на несколько столетий. Китаец не торопился, забавлялся с жертвой, которой некуда бежать. А Доён, стараясь не отрывать от него взгляда и не меняться в лице, разворачивался так, чтобы тот не уловил движения в зеркале. Потому что за спиной убийцы абсолютно бесшумно открылась дверца кабинки. Если бы кто-то пять минут назад сказал, что увидеть Накомото будет лучше всего на свете, Доён бы не поверил. Японец вскинул руку быстро, выстрелил как будто не целясь вовсе. Грохот эхом разлетелся по помещению, оглушил, заставил потерять ориентацию. Доён едва успел увернуться от падающего на него тела. Шокирующе мгновенно. Как легко - секунда, и нет человека. Никогда раньше он не видел убийства, только в кино. Думал, будет в ужасе. Может, заорёт. Или, как часто показывают, вывернет всё съеденное ранее. Но ничего подобного делать не хотелось. Смотрел на растекающуюся по плитке кровавую лужу и ловил себя на мысли, что цвет у неё вовсе не такой, как принято описывать. Извращённо любопытно стало присесть и пощупать то место на затылке, куда вошла пуля. - Дани, выводи Леди. Китайцы в здании, - отрывисто и чётко скомандовал Накомото в трубку. Бросил краткий взгляд. Рукой, в которой по-прежнему держал оружие, сделал знак - иди за мной. Вышел из туалета, не проверяя, последовал ли Доён указанию. Тяжёлое ощущение дежавю возникло, когда он переступил через труп. Опять его куда-то ведут, как неразумного ослика на верёвочке. В местной архитектуре японец ориентировался не хуже, чем Джонни в закоулках маленькой Италии. Набирал очередной номер в телефоне и без задержек шёл куда-то по коридору. Толкнул ничем непримечательную стенную панель без всяких указателей или надписей, и они оказались на служебной лестнице. - Фил, нужна зачистка, - продолжал распоряжаться кому-то новому Накомото, лёгким бегом спускаясь вниз и всё ещё не контролируя Доёна. - Западный туалет. И я на камерах. Лестница вывела их на обширную подземную парковку. Впереди взвизгнули шины, по проезду на неприличной скорости двинулся Бентли. Надо полагать, Леди эвакуировали из опасного места быстрее всех. Справа пискнул и мигнул фарами снятый с сигнализации серый Феррари. Не уловив никаких новых указаний, Доён уверенно забрался на пассажирское сидение. Японец покосился чуть с прищуром, но промолчал. Пистолет лёг в выемку рядом с рычагом передач, машина дрогнула сильным зверем, рыкнула. - Я бы пристегнулся на твоём месте, - откровенно равнодушно сказал Накомото, бегло оглядел парковку и ударил по газам раньше, чем Доён успел вставить ремень в держатель замка. Желудок подпрыгнул к горлу. Показалось, несколькими минутами раньше удалось избежать смерти от ножа, чтобы вдребезги разбиться на запруженных улицах Нью-Йорка. Как они умудрились никого не сбить, вылетев с парковки, Доён предпочёл не задумываться. Пальцы судорожно вцепились в ручку на двери, будто она могла спасти в случае аварии. Через несколько безумных кварталов по Пятой авеню автомобиль перестал нестись со скоростью болида, встроился в общий поток, и Доён смог чуть расслабиться в кресле. Полулежачее положение было непривычным, он поёрзал, но сесть по-другому в спорткаре оказалось попросту невозможно. - Хорошо держишься. Интонаций в голосе японца было не больше, чем на лице, но Доёну почудилось неожиданное одобрение. - Что? - переспросил он. - Не истеришь, - ответил Накомото, - не делаешь глупостей, не мешаешь. Наверное, это действительно была похвала, но от неё скорее злость брала, чем гордость. К тому же запоздало начали сдавать нервы, ноги задрожали, а челюсти пришлось с силой сжать, чтобы зубы не стучали. - Что это было? Хотя бы голос не подвёл. Фраза получилась немного гневной, но в целом достаточно сухой. - А может, я и ошибся на счёт глупости, - бросил японец. - Я знаю про войну с китайцами, - отрезал Доён. - Зачем на меня нападать? - Кого проще достать. Лёгкая жертва. Леденящий страх вернулся вместе с пониманием. Для людей вроде Накомото риск - профессиональная обязанность. Леди без сомнений серьёзно охраняют. Важных для неё персон - тоже, Джонни говорил. Достаточно ли Доён важен? Вроде бы сегодня его спас и транспортирует в сторону дома сам глава безопасности, но скорее всего это - счастливая случайность. Если триадам нужна демонстрация силы, то убивать они будут любого, до кого доберутся. И как ему выживать дальше? Мысли про недоступность покупок из коллекций живописи сейчас казались донельзя смешными. Это ли настоящая проблема? Гаденький внутренний голос шепнул: если бы Тэён был рядом, не пришлось бы переживать. Разозлившись, Доён с силой укусил себя изнутри за щёку и поморщился. Накомото снова мельком покосился на него, сбросил скорость чуть больше и уже не отрывая взгляда от дороги потянулся к бардачку. Обтянутая кожей крышка чмокнула от нажатия, приоткрылась. - Салфетки внутри, - махнул он рукой, прежде чем вернуть ладонь на рычаг передач. Доён вытащил упаковку и вопросительно посмотрел на хозяина машины. Тот, наверное, привык, что подчинённые понимали его с полужеста, но он-то главу безопасности видел в клубе редко и издалека, а сейчас тем более был не в настроении угадывать чьи-то желания. - У тебя кровь на лице, - пояснил наконец Накомото. Щёку Доён тёр, наверное, чересчур яро, потому как насмешка теперь была настоящей, а не намёком. Но плевать, нормальные люди вообще-то могут психовать, когда сначала их пытаются зарезать, а потом кровь несостоявшегося убийцы летит тебе в лицо. По странному стечению обстоятельств Ферарри остановилась ровно там же, где неделей раньше припарковался Джонни. Только на сей раз вылезать на улицу не хотелось. За каждым красивым кустиком чудился притаившийся злобный китаец. - Оружие в доме есть? - без особого интереса уточнил японец. Доён мотнул головой. Он - студент, изучающий искусство. Кихён - начинающий врач. Откуда и зачем им оружие? Самое страшное, что у них было в квартире, - сувенирная бита после единственного похода на игру "Янкиз". - Дать? Предложил словно двадцатку в долг до получки, подумаешь, ерунда какая. В бардачке рядом с салфетками лежал ещё один пистолет. - Я не умею, - признался Доён. - Тогда удачи. Опять холодное высокомерие, как в выставочном зале. Дольше сидеть в салоне - напрашиваться на то, чтобы тебя вышвырнули будто собачонку-приблуду. До лифта он добрался без приключений, никто не шёл следом, не пытался нападать. Наблюдая за сменяющимися на табло цифрами этажей, Доён подумал: они живут вместе с Кихёном. Допустим, его ценность невелика, но обученным медиком Леди несомненно дорожила. Значит, по крайней мере дома ему ничего не грозит. Может, в конце концов, сегодняшнее событие - крайне неприятная, но случайность. Если его существование не особо важно для неё, то и триады не будут выслеживать по всему городу. Соседа дома не оказалось. Поначалу это не удивило - Кихён много работал и зачастую возвращался ближе к полуночи. Но когда и следующим утром в квартире оставалось пусто и тихо, Доён забеспокоился. В ответ на звонки раздавались лишь длинные гудки, а сообщения уходили казалось в пустоту. Он успел известись от неизвестности в метаниях по комнатам, не решаясь выйти на улицу, и, наконец, днём в мессенджер упало: "Прости, мне не разрешают включать телефон. Что-то происходит, какие-то разборки. Вчера приехали люди Накомото, увезли меня и Минхёка под охрану. У нас всё хорошо. Надеюсь, у тебя тоже. Будь осторожен, Доён-и". Трубка выскользнула из онемевших пальцев, стукнулась об когда-то подаренный Тэёном стол и свалилась на пол. Доёну стало до оторопи жутко, и демонстрировать умение владеть собой было не перед кем.