Hard Times in New York

Невозможно долго прятаться от мира, когда жизнь вокруг не останавливается. Тем более, если заранее не готовился окопаться в квартире. Через несколько дней пришлось выбраться за продуктами в магазин через квартал. И ничего ужасного не произошло. Люди ходили по улицам, светило осеннее солнце и весело бликовало на водах Гудзона, город начинал раннюю подготовку к Рождеству. А главное - свежий воздух после запертых комнат. Обратно Доён отважился прогуляться по эспланаде и посидеть на скамеечке, проветрить голову и разложить по полочкам эмоции. Похоже, в районе, где он жил, никакие триады охотиться не собирались. Может, он в принципе слишком преувеличил собственную значимость в разгорающейся мафиозной войне. А война шла. Новости пестрели сообщениями о перестрелках в разных районах Нью-Йорка и нелепыми отговорками полиции. Ничего толком не зная про отношения Леди и властей, Доён всё же не сомневался: силы правопорядка вмешиваться не будут. Когда ещё день спустя близкий к истерике мистер Томас взорвал ему телефон требованиями срочно явиться, Доён отправился в Нижний Ист-Сайд уже без внутренней трясучки. У критика-наркомана подходили к концу стратегические запасы нужных средств. И если он срочно не получит новых, то даст знать миссис Адамс, какой Доён никчемный и бесперспективный бездарь. И в конце концов стало уже неправдоподобно отговариваться в университете придуманным недомоганием. Убедившись на очередных прогулках, что никто его не преследует, он отправился на учёбу. Поездка в метро через половину Манхэттена прошла без эксцессов, а на занятиях и за общением вообще забылись все страхи. Иногда есть выгода в жизни незаметного студента и хорошо быть мало кому нужным. Слежку он заметил возле ворот, выходивших от университета в сторону Бродвея. Не то чтобы откуда-то вдруг взялось шпионское чутьё, просто преследователь особенно не прятался. Увязался, пока они с однокурсниками шагали ко спуску в подземку. Приятели ушли по лестнице вниз, а Доён продолжил путь к ближайшему супермаркету, где собирался прикупить быстрый перекус. Незнакомец, наверняка китаец, ускорился, и всякие сомнения отпали. Наверное, Доён бы замер глупой парализованной жертвой, если бы чудом не оказался в этот момент возле столба со знаком остановки, если бы таким же чудом рядом не остановился автобус. Особо не размышляя, он стремительно заскочил внутрь и наблюдал, как разъярённый китаец кинулся через дорогу к припаркованному автомобилю. Зловещего вида кроссовер развернулся на перекрёстке и покатил следом за автобусом, хищно наставив на него решётку радиатора. Доён упал на сидение в полупустом салоне и отдышался. Оказывается, уже с минуту он задерживал дыхание. Огляделся, нашёл схему маршрута, на которую не обратил внимания, спасаясь. Автобус направлялся совершенно не туда, куда хотелось бы попасть. Если продолжать ехать, в итоге он очутится в чужом районе города, один в наступающей темноте. Надежда на то, что китайцам надоест тратить бензин, и они отстанут, с каждым кварталом таяла. Скорее, на очередной остановке один из них перебежит в автобус и вытащит его за шиворот на улицу. За окнами появились знакомые здания, и решение возникло спонтанно. Доён так же быстро, как запрыгивал в автобус, выскочил на тротуар и стремительно нырнул во въезд подземной парковки. Код на дверях для персонала сменился, но человек, дежуривший за ними, узнал его и открыл. - Доён? - поразился тот вместо приветствия. - Ты чего здесь? - Привет, Вонхо! Сейчас он был рад широкоплечему охраннику клуба как родному. Обнять и плакать от счастья. - За мной китайцы охотятся, где-то там сейчас, - затараторил Доён в непривычной манере и кивнул в сторону улицы. - Можно, я здесь пересижу немного? Пока они не уйдут. Ребята, обеспечивающие охрану "Something Magical", никогда не считались друзьями тех, кто выходил на сцену к шесту. Может, окажись сейчас в служебной коридоре кто-то другой, ему и войти не дали бы. Но от Вонхо никто и никогда ничего плохого не слышал, и Доён рассчитывал на небольшое сочувствие. - Слушай, я не могу, - мотнул головой охранник. - Сейчас такая обстановка... - Недолго! - даже изображать мольбу не пришлось, получалось естественно. - Пожалуйста. Полный сомнения взгляд в дальний конец коридора, обратно на дверь. На удачу Доён скрестил пальцы за спиной. - Ладно, - выдохнул Вонхо. - Туда иди и сиди тихо. В небольшой комнатке, похоже, предназначенной для отдыха стоявшего всю ночь на посту стража служебного входа, Доён скрылся ещё до того, как тот закончил говорить. Устроился на стуле возле стола и попытался успокоить лихорадочно мечущиеся мысли. Вечно ему здесь прятаться не дадут. Помощи просить особо не у кого. Телефон Джонни не отвечал точно так же, как и у Кихёна. В клубе никого знакомых не осталось, разве что Сычён. Интересно, а их охраняют? Узнать, работает ли он сегодня, и напроситься в компанию? Хотя бы на какое-то расстояние отойти от безопасного клуба, не опасаясь нападения из-за угла. Про поход в полицию даже и не думалось. Что он скажет в участке? Меня преследуют триады, потому что я работаю на мафиозного босса. Кстати, у меня тут мешочек с наркотиками в рюкзаке. У него действительно было несколько доз с собой, которые предполагалось вечером доставить мистеру Томасу. Похоже, вариант с тем, чтобы смешаться к работниками клуба, был самым реальным. Доён поднялся, собираясь выйти поговорить с Вонхо, но не успел сделать и шага. В дверях появился Чжухон, и его недовольный прищур не сулил ничего хорошего. Конечно, повсюду камеры. Зря он рассчитывал остаться незамеченным для остальной службы безопасности. - Я бы тебя просто выставил по-тихому, - сообщил Чжухон сердито, - чтобы Вонхо проблем не создавать. Но Юта уже знает. Так что пошли. Вечер становился всё дряннее и дряннее. Видеть японца с непроницаемым змеиным взглядом не хотелось. С другой стороны, есть кое-что, что хотелось бы узнать. Путь к офисам больших людей ещё не стёрся из памяти, а Чжухон провожал его для верности, шагая сзади. Или может не провожал, а конвоировал. В кабинете Накомото, лишённом окон и размером похожем на переделанную подсобку, Доёну бывать не доводилось. Вроде бы и светильники горели - подвесной на потолке и напольный в углу, но помещение казалось сумрачным. Стены и пол тёмные, мебель тоже. Ещё и японские мечи с ножами на декоративных стойках. Хозяин кабинета в окружающей обстановке смотрелся уместно и опасно. Чжухон закрыл дверь за Доёном, оставшись снаружи. После молчаливой паузы Накомото чуть склонил голову набок, холодно сверкнула в неярком свете длинная серьга. - Решил вернуться к шесту? - осведомился он. То ли ехидничает, то ли действительно спрашивает. Слишком мало выражения в голосе, Доён никак не мог распознать настроения. - Нет, - решил он ответить просто. - Тогда почему в клубе? Сделалось жутко, как после сообщения от Кихёна. Не будет у него вариантов, сейчас его просто выставят обратно на улицу. - Китайцы за мной охотятся от самого университета. Спрятался пересидеть. - Здесь тебе не благотворительное убежище. Очередной росчерк короткого сверкания, когда Накомото указал подбородком на выход. Даже руку не потрудился для жеста поднять. Разом стало понятно, за что его в своё время терпеть не мог Тэён. - Почему охраняют Кихёна, охраняют Джонни, - не выдержал Доён, - но не меня? Если честно, ответа он не ожидал. С чего бы беседовать с тем, кого выкидываешь на смерть? Но японец ответил. - Она так решила, - и безразличное пожимание плечами. Фраза стала ударом под дых. Доён считал, что, может быть, про него забыли, может, это сам Накомото не захотел тратить силы на него. Но нет, не забыли. Леди помнила и вычеркнула его из списка. В любом другом случае он задумался бы, где ошибся, чем заслужил подобное и как исправить. Но сейчас его фактически приговорили заочно. Крепко сжав кулаки, чтобы не заорать от бессилия и ужаса, он впервые посмотрел прямо в глаза стоящему напротив. - Я тоже на неё работаю, - сумел ровно произнести Доён. - На Леди много кто работает, - Накомото обошёл стол, присел на него, удобно вытянув ноги, сунул руки в карманы безупречно отглаженных брюк. Сама уверенность и расслабленность. - Мне людей не хватит всех под охрану взять. - Я могу увидеть Хёншика? - последняя попытка без особой надежды. - Нет. Вдобавок к кулакам сжать зубы и выйти, изо всех сил стараясь не растерять выдержку. В голове стало пусто. Наверное, обречённые так и должны себя чувствовать. - Она оставила твою охрану на моё усмотрение, - раздалось сзади, когда Доён уже взялся за ручку двери. Японец по-прежнему с удобством сидел на краешке стола, только в лице и голосе прорезалось нечто похожее на внимание. - Заинтересуй меня, - усмехнулся он. На несколько мгновений Доён растерялся. Не было никаких идей, какую мотивацию он может придумать для человека, которого фактически и не знает. А затем он увидел наблюдающий взгляд, которым его окинули, и откровенно опешил. Неужели Накомото предлагает... В раздевалке клуба, пока Доён работал здесь, про японского главу безопасности болтали разное, но никому даже в голову не приходило воспринимать его хоть немного в сексуальном плане. Некоторые девчонки, да и парни тоже, чего скрывать, порой пытались устроиться в жизни получше, хотя бы на время оказаться в любимчиках у боссов. Кому-то удавалось. Минсок предпочитал тех, кто умел прикинуться беззащитной. Глава эскорта плевать хотел на гендер, зато любил, чтобы его слушали и восхищались. Для Юнги нужно было правильно танцевать, особенно нижней частью тела. Даже про то, что второй человек после Леди увлекался миниатюрными и хрупкими, знали все. Но любые попытки соблазнить Накомото разбивались об стену сарказма. А слишком настойчивых ждали серьёзные неприятности. И без разницы какое строение у этих пытающихся было между ног. Улыбка, похожая на оскорбление. Да, он понял правильно. Злость взорвалась, вытеснив изнутри любые эмоции, даже страх. Сам не веря собственным ушам, Доён яростно выпалил: - Да пошёл ты! - и рывком распахнул дверь. Похоже, его вспышка нисколько Накомото не возмутила. Стремительно шагая прочь по коридору, Доён слышал спокойный голос, указывавший Чжухону выпроводить его из клуба. Будто бы он собирался задерживаться здесь после подобного. Внутри кипело и клокотало. Японская гадюка собрался воспользоваться властью и превратить его обратно в шлюху. Да, когда-то найти покровителя и давать ему любым способом за поддержку и было целью. Но не сейчас. Не после того, как Доён попробовал другую жизнь. У него есть знания, у него есть способности, есть мозги, которыми можно зарабатывать на эту жизнь, а не просто дырки, куда можно присунуть. На выходе он задержался, нашёл силы поблагодарить Вонхо и, миновав парковку, очутился на улице. Уже окончательно стемнело, в желтоватом свете фонарей окружающее казалось готовой декорацией для триллера. Конечно, город не опустел, ехали машины и прохожие шагали по делам. Но основные толпы были далеко отсюда на юге. Чем больше Доён отходил от ярких огней клуба в сторону метро, тем сильнее остывала полыхавшая от гнева голова. На полпути к заветному спуску он увидел, как тот самый кроссовер неторопливо едет параллельно ему вдоль противоположного тротуара. А возле зелёного ограждения топчется знакомый китаец. Настырные ребята. Или разозлённые охотничьи псы, которые во что бы то ни стало жаждут загнать строптивого зайца. До дома он не доедет. Мысль была чёткой и мучительной. Найдут в каком-нибудь неприметном углу метро или в пустом вагоне остывший труп, в рюкзаке - наркотики. Даже разбираться не станут. Доён остановился. Волосы на затылке встали дыбом, шею пережало тошнотворным спазмом, будто его уже душили, чтоб не рыпался. - Серьёзно, Доён? Имей совесть! У меня и так разборки с Накомото будут за то, что впустил тебя в первый раз... - Скажи ему, что я согласен, - сухо оборвал он ворчащего Вонхо. - Он поймёт. Я здесь подожду. Прислонившись к серой стене рядом с дверью, Доён отстранённо наблюдал за идущим по паркингу китайцем. Тот не успел заметить жертву и усиленно вертел головой. Если Вонхо не поторопится или вообще проигнорирует, его пристрелят буквально на пороге "Something Magical". Наверное, будет лёгкий скандал, публики поубавится. А может и нет, спрячут концы в воду. Наконец, преследователь нашёл его взглядом, довольно ухмыльнулся, полез под куртку. Замок рядом щёлкнул. - Заходи, - отрывисто приказал Вонхо. Бешенство китайца стало хоть каким-то утешением. Доёна проводили в незнакомую комнату, гораздо уютнее, чем предыдущую. Где-то за отделанной декоративным кирпичом стеной ухали басы музыки. Красивый незнакомец принёс чашку кофе, пахнущего просто одуряюще, почти как получалось у Минхёка, приветливо предложил располагаться и угощаться с небольшого буфетного стола, заставленного закусками. Наверное, здесь отдыхал в перерывах персонал другого ранга, не тот, что охранял коридоры. В одиночестве Доён опустился в широкое мягкое кресло. Нетронутый кофе остался на столе вместе с едой. Тошнило, кусок бы не полез в горло. До хруста сцепив пальцы, он не мог до конца убедить себя, что действительно собирается сделать это. Позволит. И одновременно знал: сейчас лишь цветочки, по-настоящему мерзко станет после. Как гадко было после первого клиента в комнате для привата здесь же. Какое отвращение к самому себе росло после каждого следующего раза, стоило хоть на секунду задуматься и не успеть отключиться. А ведь тогда он сознательно шёл на всё, заранее, ещё в Корее внушив себе - другого выхода нет. Теперь происходящее гораздо больше похоже на насилие, пусть и без физического принуждения. Если бы ожидание затянулось, вероятно он бы не выдержал, не смог бы оставаться хотя бы внешне спокойным. Но настенные часы отсчитали меньше четверти часа, когда Накомото явно мимоходом заглянул в комнату, бросил: "Поехали", - и пришлось поторопиться. Точно так же Доён не поручился бы за своё самообладание, если бы тот начал усмехаться, допустил малейший намёк на унижение. Но ничего подобного. Не обменявшись ни словом, они на парковке уселись в уже знакомый серый "Феррари" и тронулись в путь. Следом покатил ещё один автомобиль, гораздо больше размером. Сопровождение - сообразил Доён. Кроссовер по-прежнему стоял на улице напротив. Среагировав на его взгляд, Накомото спросил: - Они? - и после ответного кивка нажал кнопку на гарнитуре, вставленной в ухо. - Майк, белая "Тойота" напротив клуба. Разберитесь. Оставалось мстительно пожелать китайцам гладкого путешествия на тот свет. Дорога заняла меньше времени, чем думалось. Почему-то Доён считал, что глава всей безопасности Леди должен обитать к каком-нибудь шикарном особняке подальше от вечной суеты Манхэттена. Выяснилось: живёт он, конечно, в шикарной, прямо-таки вызывающе дорогой высотке, но на острове. Фактически на полпути между клубом и домом самого Доёна. На въезде в новый подземный паркинг автомобиль сопровождения остановился, пару раз мигнул фарами, видимо, на прощание и укатил дальше по улице. Уже стоя в буквально кричащем о люксовой жизни лифте Доён вспоминал личные приёмы для остановки мыслей. Нужно успеть отделить себя от тела, с которым будет происходить дальнейшее. Это не он. Не ему приказывают раздеваться в полутёмной спальне, освещённой колючими огнями ночного города за окнами. Он исчезает где-то далеко, пока член глубоко, до слёз из глаз, заталкивают в глотку. И потом по-собачьи ставят на четвереньки. Кто-то другой поскуливает от недостатка подготовки и велит мышцам расслабиться. И снова, когда опрокидывают на спину и сгибают чуть не пополам. Ну какое это всё имеет к нему отношение? Ему придётся нагонять факультативный курс нумизматики. А ещё успеть до рождественских каникул сдать кучу работ. Хлюпающие звуки, что-то неприятно стекает по бедру. Чужие язвительные глаза неожиданно близко. Не возвращаться! Не быть здесь и сейчас! Очнулся Доён утром. Вокруг стояла удивительная тишина. Судя по яркому солнцу за окном час был далеко не ранний, но звуки города внутрь не проникали. Невесомая штора осталась незадёрнутой, и вид на Гудзон и противоположный берег оглушал. Конечно, в своём кондоминиуме он тоже жил достаточно высоко, но здесь складывалось ощущение будто смотришь из низко летящего самолёта. Кровать от окна стояла на приличном расстоянии, но голова всё равно немного закружилась. Перекатившись с боку на спину, он уставился в белый потолок и прислушался к себе. Поясница чуть ныла - слишком вчера растянули. Немного саднило, но не сильнее, чем если бы случился внезапный секс после долгого перерыва. Следовало признать: ничего эдакого, физически ужасного Накомото с ним не сделал. И слава богу, не требовалось изображать удовольствие. На оргазм он был просто не способен. Сонливость окончательно рассеялась, и неприязнь к себе вставала в полный рост. Вспомнилось обидное тэёновское: "Завтра станет выгодно с каким-нибудь воротилой мутить, и это сделаешь?" Никому не нужны твои знания и гордость, Доён, сунь их в одно место. Хотя нет, то место должно быть свободно для другого. Вряд ли японец за один раз окружит тебя охраной, будешь теперь расплачиваться регулярно. И силы на оргазмы найдёшь, куда ты денешься? Быстренько воскресишь из небытия мальчика, которого на вечеринки заказывали. Самобичевание не желало прекращаться. Доён судорожно потянулся, до боли укусил себя за костяшки пальцев. Хватит! Надо как-то выживать пока. Повернул голову в противоположную от окна сторону и застыл. Накомото спал беззвучно, лёжа на животе и обхватив подушку. Одеяло сползло до середины спины, и Доён увидел то, что было на ней. От левого плеча и до позвоночника вправо, а вниз до съехавшего одеяла тело украшала мастерски сделанная татуировка. Впрочем, слово "украшала" показалось неподходящим. Рисунок истекающей кровью отрубленной головы шокировал и одновременно притягивал взгляд. Из памяти всплыло название - намакуби. Мистер Ховард на одной из лекций отошёл от японской живописи и рассказал заворожённой аудитории о символике традиционных татуировок. Уважение к противнику, мужество, готовность принять судьбу и смерть. Тот, кто набивал её, несомненно был художником. Приподнявшись на локте, Доён неосознанно потянулся к изображению пальцами. Хотелось убедиться, что там действительно живая тёплая кожа, на не омерзительный трупный холод. - Не трогай! Доён отдёрнул руку, не успев прикоснуться. Похоже, японец давно не спал и прислушивался к нему. Затаившаяся змея. Теперь сел, спустил ноги с кровати, потянулся за домашними штанами, брошенными на кресло. Продолжая разглядывать татуировку, Доён решил, что она скорее всего не закончена. На лекции рассказывали про длительный процесс их нанесения, если это, конечно, настоящая ирезуми, а не подделка - Это очень больно? - спросил он, как всегда спрашивал про процесс создания произведений искусства. Профессиональный интерес. Накомото повёл плечами, встал, натягивая брюки. Ответил, не обернувшись, небрежно: - Бамбуковая палочка и игла, каждый укол вручную. Как ты думаешь? Доён представил и решил: похоже на обряд инициации в древних племенах. Сможешь вытерпеть добровольные мучения, значит, мужик. Злорадно отметил, что татуировка покрывает не всю спину. Вероятно, мужественность закончилась. Но внутренний голос остудил - японец молод, попросту времени пока не хватило. Тот стоял перед кроватью, смотрел и о чём-то размышлял. Под взглядом в упор стало неуютно, Доён натянул одеяло до пояса. Накануне вечером было не до изучения и сравнения, но сейчас в голову пришло - ростом, худощавостью они с Тэёном очень похожи. Разве что плечи у японца чуть уже, и ощущение от него больше как от хищника, а Тэён был всегда словно нервно сжатая пружина. - Сделай завтрак, пока я в душе, - наконец распорядился Накомото. Насмешливое фырканье вырвалось само. Нашёл себе служанку! Доён скрестил руки на груди и демонстративно откинулся на изголовье. В привычном высокомерном равнодушии проступил интерес, брови дёрнулись в несомненном удивлении. Оказывается, японец тоже человек с соответствующими эмоциями. - Ты поимел меня как шлюху, - заносчиво произнёс Доён. - Нечего теперь ожидать другого. Шлюхи завтраков не готовят. Снова краткая задумчивость, он даже вполне по-людски сложил губы трубочкой. - Хорошо, - пришёл Накомото к какому-то заключению. - Вставай, пошли. - Куда? - не понял Доён. - Со мной в душ. Не успела ещё родиться достойная отповедь, а японец очутился рядом, наклонился, чтобы лица оказались на одном уровне. Если бы за спиной не было изголовья, Доён бы отшатнулся от неожиданности. Жёсткие пальцы с силой ухватили за нижнюю челюсть с двух сторон от подбородка, сжали, удерживая голову неподвижно. - Ну, - издевательски произнёс Накомото, а в непривычно больших для азиата глазах плясали сотни демонов, - либо ты - шлюха, идёшь со мной, и я тебя хорошенько выебу, либо ты сейчас встаёшь и идёшь делать вкусный завтрак. Выбирай. Борьба сопротивления и принуждения очевидно доставляла ему удовольствие. Вчера, когда запросто отпустил из кабинета. Мол, ищи варианты сам, никто не заставляет, хотя по сути вариантов-то и не было. Сейчас тоже - выбирай. Прекрасно же понимает, что выберет Доён: именно то, чего изначально и хотелось. - Ладно! - Он зло оттолкнул чужую руку, и, как ни странно, пальцы на челюсти мгновенно разжались. - Будет тебе завтрак. Доён с трудом удержался от плевка, слишком уж хотелось стереть с его лица победное удовлетворение. Натягивать вчерашнее было неприятно, сказывалась привычка тоже начинать утро с душа и чистого белья и одежды. Неизвестно, когда и как он сможет добраться до своего шкафа, не разгуливать же голым. Борясь с раздражением, Доён отправился на поиски кухни. Апартаменты оказались не просто большими, а огромными. Много воздуха, много света. Вместо внешних стен везде, где возможно, были окна он пола до потолка. Мебель, которая в его квартире заняла бы половину пространства, здесь растворялась и никак не ограничивала движения. Успокаивающий стиль и порядок, а за стёклами - бездонное небо и суетливые улицы далеко внизу. Ненужно уезжать далеко за город, безмятежность можно обрести прямо здесь. В холодильнике нашлось достаточно еды, чтобы соорудить неплохой завтрак. Сначала Доён не хотел выдавать чудеса готовки для того, кто его фактически изнасиловал. Но заурчавший живот напомнил: он сам не ел со вчерашнего обеда. Продукты были под стать квартире - дорогие и качественные, себе он подобные на регулярной основе позволить не мог. Пусть будут расплатой за услуги. Накомото появился у мраморного кухонного острова через полчаса в традиционных идеальных брюках и рубашке, расстегнутой у ворота. И не догадаешься про сочащуюся кровью мёртвую голову под безупречной тканью. Без комментариев проглотил завтрак, беспрерывно общаясь по телефону с разными людьми. На Доёна обратил внимания не больше, чем действительно на обслугу. Внимания и не нужно было, но хотелось бы знать перспективы. Когда прозвучало кому-то на другом конце связи: "Буду минут через тридцать", - пришлось замереть и требовательно уставиться. Нажав несколько кнопок на телефоне, Накомото мельком взглянул на него, свёл брови. - А, да, - произнёс рассеянно, словно действительно забыл про ещё одного человека рядом. - На твоё сопровождение у меня людей нет. Он встал с высокого стула, пока Доён язвительно кривился. Понятно, один раз за единичное спасение. Чего и следовало ожидать. Свободен, выживай сам. - Хочешь безопасности, сиди здесь, - деловым тоном продолжал Накомото. - В здании система охраны. Еда в холодильнике. Захочешь ещё, заказывай доставку до ресепшена внизу. Персонал обученный, получат, принесут к двери. Махнул рукой приглашающим жестом. Не до конца верящий Доён прошёл за ним мимо входа по коридору. В одной из двух гардеробных разрешили похозяйничать и выбрать, во что переодеться. Затем указали пустующую спальню, которую можно занять, размером чуть меньше, чем у японца, но с тем же захватывающим дух видом из окон. А потом Накомото подвёл его к большому стенному шкафу, сдвинул в сторону вешалки и толкнул скрытую за ними дверь. - Это на крайний случай, - пояснил он. Про комнаты безопасности слышать приходилось, даже кино такое было. Но почему-то её наличие удивило. - Здесь всё автономное - освещение, связь, вентиляция. Вряд ли до этого дойдёт, но заходишь, закрываешь дверь, набираешь меня. Он взял на столе лист бумаги, написал телефонный номер. Ниже добавил ещё последовательность цифр. - Это код от замка, иначе отсюда не выберешься, если закроешься. И ещё один набор символов. - Пароль от вай-фая. Почерк у него был чёткий, с острыми углами. - По ерунде мне не звонить. Дверь никому не открывать. Доставку забирать из внешнего коридора, когда по камерам увидишь, что никого нет. Вопросы? Доён отрицательно мотнул головой. Инструктаж японец провёл точно и умело. Не спрашивать же его "Ждать ли тебя к ужину?" или "Что желаете поесть вечером, мой добрый господин?" - Томас закатит истерику, - предупредил он, вспомнив про эксперта. - У него наркотики заканчиваются. - Решим, - невозмутимо пообещал Накомото. - Что ещё? С университетом он разберётся сам. Если есть интернет, какое-то время попросит онлайн-обучение. Не вечна же нынешняя война на улицах. Доён снова покачал головой. - Тогда всё, - подвёл итог японец и без дальнейших прощаний ушёл, оставив его в комнате безопасности. Вскоре захлопнулась входная дверь, и Доён действительно остался один. Силы, которые держали его всё это время, испарились мгновенно. Ноги подогнулись, он тяжело осел на пол, привалился спиной к боковине стола. Поясница разболелась сильнее, от нервов немного потряхивало, и идиотская противная жалость к себе подступила слезами. Какого хрена? Почему он всю жизнь пытается выкарабкаться из нищеты и насилия, но лишь попадает на новый круг того же ада? Всегда рядом оказывается некто, кто самоутверждается, унижая, решает за него, и остаётся лишь молчать, давить обиды и терпеть. И надеяться на лучшее. Переждав собственный бесполезный выплеск, Доён поднялся и пошёл к гардеробу. Отмыться хорошенько, переодеться в чистое и связаться с университетом. Жизнь действительно не остановилась, пусть и замкнулась в объёмах огромных люксовых апартаментов. Справится, он всегда справлялся.