Hard Times in New York

Жить в одном доме и практически не общаться было не внове. Последние годы до бегства в Штаты подобное тянулось в родной семье. Позже Кихён долго не выходил за границы дежурных привет-пока. А японец появлялся в квартире ещё реже соседа-медика. Порой Доён задавался вопросом: зачем одному человеку настолько огромные и наверняка баснословно дорогие апартаменты? Особенно если приходишь в них на несколько часов в сутки. Поскольку никаких запретов внутри квартиры не ставилось, Доён от скуки изучил все немаленькие помещения. Несколько пустующих спален. Наверное, архитектор жилого небоскрёба предполагал семейных жильцов с детьми. В комнате безопасности обнаружился внушительных размеров оружейный шкаф. Постояв перед разнообразным арсеналом, Доён решил, что отсюда при желании можно захватить пару этажей здания, а не просто от нападающих отбиться. Самая главная неожиданность поджидала в соседнем с гостиной кабинете. Вполне стандартная обстановка, очень дизайнерская и совершенно обезличенная, но одну из стен занимал тот самый свиток, перед которым Доён долго стоял на выставке. Выписанные тушью река, горы, двое человек в беседке, лес. Идеально размещённый, чтобы не страдал от яркого солнца из окна и при этом не терялся в глубокой тени. Проверить окончательную стоимость лота на прошедшем аукционе не составило труда. Доён долго сидел в кресле напротив и не мог найти логичного объяснения. Зачем такие траты? К чему, если толком и не видеть всей этой люксовой роскоши? По сути окружающими удобствами пользовался он один. Наверное, в иных обстоятельствах было бы интересно ощутить себя особой королевской крови. Супер-умная система вентиляции и климат-контроля. Невероятно скоростной интернет. Сумасшедшее количество каналов в телевизоре, больше похожем на экран в кинотеатре. Раз в два дня являлись две молчаливые женщины, наводившие сияющую чистоту. Предельно вежливые люди из службы консьержей, которых Доён ни разу не видел в лицо, периодически интересовались по телефону, не нужно ли ему чего. Всё, что требовалось от него, - ежеутренние завтраки, это он выучили за пару неприятных стычек с Накамото. Ну и забыть про собственную неприкосновенность. По-прежнему японцу было откровенно плевать, что чувствует Доён и чувствует ли что-нибудь вообще. Просто обращался с ним, как с тренажёром, на котором сбрасывают стресс после тяжёлого дня. Не делал намеренно больно, никаких извращений, но и никаких попыток увидеть в нём человека. Оказалось, подобное отношение унизительнее всего. Спустя неделю Доён поймал себя на том, что в то время, когда Накомото обычно возвращался, он прятался в отведённой ему спальне. Так в детстве он прятался от отца: забивался в комнату, выключал свет, прикидывался спящим и изо всех сил молился, чтобы его не вздумали искать. Мерзкое, отвратительное, позорное состояние. Чаще всего лёгкие шаги раздавались в холле, потом некоторое время едва слышно гудела вода в смежной хозяйской ванной, и наступала обычная ночная тишина. И только тогда удавалось облегчённо выдохнуть до следующего пугающего вечера. По утрам на его тело не покушались - некогда. Но бывали и другие ночи, после которых чаще хотелось открыть любое окно и встретиться с асфальтом внизу. Ну или просто уйти из роскошной охраняемой высотки. А при свете дня Доён включал телевизор, смотрел парочку местных новостей, наполненных воем сирен, скандальными бегущими строками, мнущимися властями города и отправлялся в стильный кабинет к компьютеру и онлайн-учёбе. Чувство собственного достоинства - удивительно волшебная вещь, замечательно умеет прятаться, и не найдёшь позже. Вторник выдался странным с самого утра. Накануне вечер сложился удачно, самоубийственные желания не одолевали, сыпануть яду в приготовленный для Накомото кофе не хотелось. Доён стоял возле кухонного окна со своей полной чашкой, смотрел невидящим взглядом на реку и пирсы и перебирал в уме написанную вчера работу по живописи Ренессанса. Пожалуй, несколько абзацев нужно поправить перед отправкой преподавателю. Только дождётся, когда традиционно разговаривающий по телефону хозяин квартиры исчезнет на весь день, выполнит свой долг бесплатной уборщицы и пойдёт редактировать. В принципе, конечно, грязную посуду можно бросить как есть. Сегодня придёт прислуга, они всё вымоют. Но Доён органически не переносил беспорядка. В занятые искусством мысли вклинился голос Накомото. - Я против! От неожиданности Доён обернулся. Конечно, спорил японец не с ним, а с кем-то на другом конце связи. Удивительной оказалась абсолютно неприкрытая злость. Ледяная сдержанность куда-то испарилась. Будь его собеседник здесь, пожалуй, Накомото бы устроил ему самую обычную человеческую разборку. - Мне плевать на договорённости закончить до ваших идиотских американских праздников! - рявкнул он в трубку и с силой грохнул чашкой о столешницу. Кофе расплескался, опасно потёк в его сторону, грозя наставить пятен на рубашке и брюках. Машинально Доён взялся за бумажное полотенце, он действительно терпеть не мог бардака. - Я отвечаю за её безопасность, это слишком рискованно! - продолжал кипеть Накомото. - Да, Хёншик, я скажу ей об этом. Слушая ответ, он покосился на Доёна, только сейчас заметил вовремя остановленную лужу и вдруг кивнул в качестве благодарности. - Нет, я не считаю, что ты мне врёшь, - говорил японец как ни в чём не бывало и даже сбавил тон, а Доён застыл столбом. Это действительно был жест признательности? Вот так запросто, как у людей заведено, а не у тех, кто себе живых кукол для секса заводит? Поражённый, он некоторое время стоял возле кухонного острова и глазел на быстро возвращавшего себе спокойствие Накомото. - Хёншик, я выполняю её приказы, а не твои, - твёрдо заявил тот, - потому что она здесь главная. Когда ты станешь главным, я буду выполнять твои приказы. Тогда ты поймёшь, насколько это важно. Пойти на открытую конфронтацию с главным заместителем Леди не побоялся и одновременно дал понять, что в будущем бунтовать не станет и на власть не претендует. Блестящее умение поставить себя. Впервые в голове возник вопрос: сколько ещё продержится королева на троне? Десять лет, двадцать. С возрастом любому человеку делается тяжело управлять империей. А они все ещё будут мужчинами в расцвете сил. И что тогда? Борьба за упавшую корону? У Хёншика авторитет наследника, потому что сейчас так сказала она. Зато у Накомото вооружённая сила. Никто не помешает ему запросто избавиться от одного единственного человека. Доён видел, насколько легко тот убивает. - Хорошо, - похоже, размолвка утихла. Опять переставший его замечать японец встал и направился к выходу. - Если она мне скажет, я всё подготовлю сегодня. Но мне это не нравится. После звука захлопнувшейся двери понадобилось время, чтобы переключиться на эпоху Ренессанса. Нынешние отношения молодых волков в хищной стае занимали гораздо больше. Его личная учёба и надежды на более-менее хорошую жизнь зависели исключительно от Леди. Если с ней что-то произойдёт, а, похоже, именно этого опасается Накомото, не придётся ли вылететь из удобной квартиры в Бэттери-парк обратно в клуб? А то и ещё куда-нибудь ниже по иерархии. Вспомнились похотливые взгляды, чужие руки и губы на теле, промежности и члены. Доёна передёрнуло. Вечером он почти успел провалиться в сон в пустой квартире, уютно свернувшись под одеялом, и не услышал, как вернулся японец. Из сладкой дрёмы выдернули чёткие шаги в комнате и вспыхнувший ночник за спиной. В уголке сознания испуганным мальчиком забилось: "Нет, нет, пожалуйста!" Он до боли закусил губу, пока одеяло резко отшвырнули в сторону, навалились, прижали в матрасу в жутко неловкой перекрученной позе. Оставалось только ждать, чувствовать, как стаскивают пижамные штаны, и гнать от себя эмоции. Заранее известно, что будет: оральная пытка, быстрый трах без подготовки - свободен. Доён на секунду зажмурился, и тут вдруг его знакомо схватили пальцами за челюсть и развернули голову до хруста в позвонках. - Почему ты не сопротивляешься? - тон у Накамото был неожиданно заинтересованный. От боли в шее, перемешанной с отвращением, осторожность улетучилась. - Ролевых игр захотелось? - огрызнулся Доён. - Девственница и злой насильник? Тот криво усмехнулся, наклонился, по-прежнему сдавливая лицо пальцами. Тёмная чёлка, упавшая на лоб до чёрных глаз, сами эти глаза слишком большие для Азии, худое лицо, сужающееся к подбородку. Подросток-Доён, едва осознавший собственную тягу к мальчикам, тайком отыскивал в интернете яойную мангу, затаив дыхание разглядывал похожих персонажей и мечтал когда-нибудь найти себе такого мужчину. Иногда желания сбываются самым неподходящим образом. Накомото приблизился ещё больше, в нос втёк его запах, травянисто-сладкий и горький одновременно. Естественно, японец никогда не пытался его поцеловать, шлюх не целуют. Если сейчас он это сделает, Доён не выдержит, вывернет весь ужин на кровать. Сморщившись, он дёрнулся, смог высвободить голову из захвата, отвернулся. - Делай, что собирался, и уходи. Прозвучало жалко, но плевать. Начнёшь действительно сопротивляться - лишнее удовольствие доставишь, и будет только хуже потом переживать очередную ломку своей личности. В ответ раздалось насмешливое хмыкание, Накамото отодвинулся, вообще перестал давить сверху. - Какой же ты слюнтяй, - пренебрежительно заявил он и похлопал по щеке словно провинившуюся зверюшку. - Понятно, почему Тэён предпочёл Читтапона. Несколько мгновений Доён не мог поверить, что его просто оставили в покое. Захотелось свернуться зародышем и разрыдаться от нервов. А потом дошла до сознания последняя фраза. Злость подкинула с кровати разжавшейся пружиной. Казалось, внутри что-то взорвалось, затопило обжигающим, погасило зрение и ясные мысли. Доён сам не понял, как оказался в коридоре, когда успел натянуть обратно штаны. Откуда взялись силы догнать Накомото в гостиной, толкнуть его в плечо, чтобы не смел высокомерно отворачиваться. - При чём тут Читтапон? - яростно потребовал он. Накомото шагнул к нему, опасно прищурившись, но Доён и не подумал отступать. - При том, что он не мотал сопли на кулак, - сталь в голосе резала слух. - Быстро сообразил, кто нужен, чтобы выжить, и как его заполучить. Зачесалась рука. Ударить хотелось неимоверно, и Доён помнил, как это делается: после приезда в Нью-Йорк они всей компанией ходили к одному тренеру. Японская гадюка действительно сравнил его с тайской сучкой, решил, что их в принципе можно сравнивать. Большой палец подогнулся под остальные сжатые в нужную позицию. Наверное, после ему не жить, но сейчас ненависть была сильнее. Ненависть к Накомото за то, что делал с ним, к самому себе, что позволил, к Тэёну, за то, что повёлся на уловки Читтапона, а больше всего к нему, которого нужно было оставить подыхать в роскошной спальне Ист-Сайда. Сразу было ясно, к чему ведут все его игры. Накомото бросил насмешливый взгляд на готовый подняться кулак, чуть откинул голову, словно специально подставляясь. Вопрос вырвался сам собой: - Откуда ты знаешь? - Остатки разума раздавали тумаки скопившимся внутренним демонам, догадка вспыхнула ярче раздражения. - Это вы ему поручили?! Вместо ответа японец удовлетворённо кивнул и отошёл к низкому столику между диванами и креслами. Доён смотрел, как он спокойно плеснул себе виски в тамблер, а в голове крутился хоровод причин и следствий. Таец почувствовал дурацкое чувство вины Тэёна за произошедшее на давней вечеринке и успешно на нём сыграл. Скорее всего, ещё и настроил его против Доёна, а самому Доёну подлил гадости, когда нашёл его в университете и вывалил правду про то, что трахается с Тэёном. Накамото не спорит, значит, Читтапон действительно действовал по указке сверху, а не только по собственной инициативе. - Зачем? - не скрывая удивления спросил Доён. - Слишком молодой, слишком амбициозный, с известными выкрутасами в Корее, - едва заметное пожатие плечами, Накомото с удовольствием сделал глоток. - По-твоему, его можно было отпустить в другой город без присмотра? Очередной щелчок головоломки, почти физическое ощущение, как складываются паззлы произошедшего полгода назад. Леди отдаёт Тэёну кусок бизнеса размером в целый штат. Тэён стремиться к власти, хочет забраться ещё выше. Значит, может начать действовать против её желания, в собственных интересах. Если бы она или Хёншик сказали ему, Доёну, шпионить за ним и докладывать про любой шаг, он бы отказался. Следовательно, Доёна нужно заменить. - Думаете, он совсем идиот и не сообразит, что Читтапон на него стучит? Ещё одна кривая усмешка и ещё один глоток. - Тэён знает. Точнее думает, что знает. Тэн ему вроде как признался, и теперь как будто бы снабжает нас как будто бы нужной Тэёну информацией. Доён расхохотался. Наверное, смех вышел нездоровым, немного истеричным, судя по насторожившемуся Накомото. - Боже, Тэён, ну ты и дурак, - выдохнул он и упал в ближайшее кресло. Оказывается, то, что он считал давно отболевшим и зажившим, все месяцы копило разъедающий гной. Стоило лишь произнести имя тайца, и тайный нарыв в психике лопнул, выплеснулся злобой, и теперь стало ясно, насколько глупыми они оба были. И насколько слепым оставался Тэён до сих пор, раз не раскусил постоянной лжи рядом. - И что? - недоверчиво уточнил японец. - Бросишься открывать глаза обманутому любовнику? - А должен? - в свою очередь усмехнулся Доён, наслаждаясь тем, как пусто и легко стало в том месте, где хранились запретные любовь и обида. - И Тэён мне давно не любовник. Я не люблю дураков. Броская фраза, но наконец действительно правда. Неожиданно, резко отмерло и отвалилось. А он ведь в тайне от самого себя ждал возвращения Тэёна. Говорил себе, что не простит, но хотел, чтобы тот каялся и снова предлагал искать путь к вершине вместе. Наивный патетичный глупец, пересмотревший сёнэн-ай. Накомото подхватил с подноса второй тамблер, протянул ему, и Доён взял без раздумий. Крепкий алкоголь он не любил. Наверное, единственный раз виски принёс удовольствие в тот вечер, когда Кихён впервые назвал его другом и вытащил в бар к Минхёку. Сейчас состояние было похожим. - Чего ты хочешь? - спросил он после нескольких глотков, подняв взгляд на по-прежнему стоявшего возле столика японца. - Зачем рассказал? - Интересно было есть в тебе силы, или действительно одно нытьё. Презрительный холод исчез окончательно, впрочем хищник остался на месте. Может, виски разлился по организму, но Доён перестал его бояться. - Это не ответ, - заметил он, поглубже устраиваясь в кресле. - Чего ты хочешь? Тот помолчал, изучая его, несомненно решая, стоит ли продолжать. Взгляд был тяжёлый, однако прятаться и съеживаться больше не хотелось. Что-то менялось прямо сейчас, в поздний час между вторником и средой. Вряд ли виски наливают в этих апартаментах каждому встречному. Растерявший обычную внешнюю безупречность в недавней постельной возне Накомото непривычно походил на обычного человека, а не на острый клинок дайто. - Мы знаем, что Тэён рассчитывает однажды вернуться в Нью-Йорк, - выдал он неожиданное после раздумий. - Ты тоже этого ждёшь? Будто недавние мысли прочитал. - У него может получиться, - неопределённо пожал плечами Доён и переключился на созерцание алкоголя в стакане. Слишком новое было ощущение избавления от пустой влюблённости. Он и сам не знал, как поведёт себя, если у Тэёна действительно получится. Накамото опустился на диван ровно напротив него, отставил тамблер и взял в руку одну из маленьких статуэток, группкой украшавших столик. Покрутил её между пальцами, придвинул по столешнице к Доёну. - Леди управляет всем Восточным побережьем и не только, - неторопливо и тихо заговорил Накамото, не отводя глаз от изящной фигурки женщины в кимоно с фонариком в руках. - Есть другие группировки, но они либо работают с ней, либо не так уж важны. Вторая фигурка встала чуть позади - улыбающийся мужчина. Только тут Доён сообразил: статуэтки, мимо которых он ходил по нескольку раз на дню, никакая не стилизация, а настоящие окимоно из слоновой кости. На время пропало понимание звучащей речи. Очень похоже на эпоху Мэйдзи. Тысячи долларов прекрасного японского антиквариата вот так запросто, будто какие-то новомодные и не особенно ценные штампованные безделушки. - Хёншик, - продолжал японец, дав обозначение улыбающемуся. - Наследный принц, будущий император, - усмехнулся Доён и мгновенно получил обжигающий взгляд в ответ. Желание иронизировать пропало. - Если отбросить мелочь вроде проституции, нелегалов и прочего, главные источники дохода - наркобизнес, - коренастая фигурка с чем-то вроде трубки для курения очутилась прямо позади улыбающегося мужчины, - торговля оружием, - следующая, мужчина, опирающийся на меч, оказалась рядышком с предыдущей, - и в планах торговля искусством. Иерархия, выстроенная на столешнице и понятная даже идиоту: женщина, её главный заместитель и трое людей всего на шаг ниже. Доён ждал к чему ведёт подобное наглядное обучение. Накомото опять глотнул виски, довольно улыбнулся и по-прежнему негромко добавил: - И уверяю тебя, здесь нет никого выше Юнги, - кивок на статуэтки, - и меня. Очередной удар по наивным мечтаниям двух глупцов. Они настолько часто и близко видели Юнги в клубе, что считали, будто ему подвластна лишь наркоторговля Нью-Йорка. Не меньше, но и не больше. А получается, это он на самой вершине. Интересно, Тэён в Филадельфии уже понял или до сих пор тешится мечтаниями? Сидевший напротив снова немного насмешливо наблюдал за тем, как Доён осознавал реальность. А у него похолодело в затылке. Разговаривал он не с кем-то, кого в упрощенном варианте можно было назвать командиром телохранителей и наёмных убийц. Накомото ясно дал понять - торговля оружием. Сумасшедшая сила и власть. - К чему всё это? - сумел выдавить Доён. От небрежного толчка фигурка сидящего человека с музыкальным инструментом покачнулась. - Нам с Хёншиком не нравится, что она делает ставку на Джонни. - Почему? - У него не получится, - досадливо поморщился японец. - Мальчик из обычной американской семьи. Это будет второй Хёнвон. - Что? - не понял Доён. Самоуверенного диджея из клуба он помнил, знал, что тот разругался с Кихёном из-за поддержки Леди и стремительно уехал в Чикаго. Но откуда взялось сравнение, причём явно не в пользу Джонни, не представлял. - Неважно. Ты подойдёшь больше. Холод в затылке сменился жаром. Двое вероятно самых важных людей после королевы действительно предлагают ему то, на что приходилось лишь рассчитывать при удаче. Так не бывает! - Вы серьёзно пойдёте ей наперекор ради меня? - не поверил Доён, и правильно не поверил. - Почему ради тебя? - удивился Накомото. - Вопрос в успехе и безопасности бизнеса. Ты думаешь головой, у него слишком много эмоций и какой-то... морали. Последнее слово он почти выплюнул, будто перец, неожиданно попавший на язык и испортивший блюдо. - Но вы пойдёте против неё, - продолжал давить Доён. - Она поймёт, что заблуждалась, - с нехорошей улыбкой пообещал японец, - есть много способов помочь этому. Похоже, единовластие в преступной империи было не настолько единым. Молодые волки набрали силы и хотели если не принимать решения, то влиять на их принятие. Может быть, её власть продержится гораздо меньше, чем он предполагал сегодня утром. Стоит им окончательно почувствовать способность удержать бразды правления, и послушность пропадёт. Всё тот же вопрос: где будет его место в новом миропорядке? - Интересный у тебя способ проверки, - также негромко заговорил он. - Всех возможных партнёров предварительно трахаешь? Человечек с кото передвинулся вплотную к фигурке с мечом. - Нелегальная торговля искусством очень близка к торговле оружием. Иногда это вообще единое целое, - невозмутимо сообщил Накомото. - И что? - от замешательства округлились глаза. - Предполагаешь и дальше..? Он задохнулся эмоциями. Окончания мафиозной войны ждалось как избавления. Сбежать отсюда, долго-долго отмываться в родном душе и постараться забыть прошедшие недели. А никак не продолжать работать приспособлением для секс-разрядки. Откуда-то издалека мальчишка, сбежавший из корейской провинции от рисовых полей, нервно сжимавший в ладони билет на самолёт в Нью-Йорк, кричал не раздумывать. Сбывающееся желание роскошной жизни подают на золотом блюде. Подумаешь - нелюбимый мужчина в придачу. Он же не свирепый извращенец, придумывающий разнообразные унижения и мучения. И будешь точно таким же, как тайская сучка, с которой не хочешь иметь ничего общего. - Думаешь, я соглашусь, чтобы меня пользовали как секс-куклу? - ядовито осведомился Доён. - А тебе не всё равно? - Считаешь меня чем-то вроде фригидной дамочки, которой всё равно, чем в неё тычут? Судя по краткой растерянности, нечто подобное Накомото и думал. - Ну знаешь! - возмутился Доён. - Я вообще-то тоже могу получать удовольствие от секса и хочу это делать! Сказал и мгновенно пожалел, потому что на лице японца появился явный охотничий интерес. Обнаружил - жертва-то вовсе не мёртвая, а вполне тёплая и может трепыхаться. - Я согласен на первую часть, - быстро заговорил он снова, - но не на вторую. Тот хмыкнул, опрокинул в себя остатки виски. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться про его ответ. - Предложение действует только в комплекте, - констатировал Доён. Тянуло рассмеяться от нелепости ситуации. Ничего не меняется, та же самая спираль с кругами ада. Оставалось надеяться на успех Джонни, они всё-таки друзья, и ничего плохого он ему не желал. И, пожалуй, следует предупредить его, чтобы был осторожнее с этими двумя. - Не понимаю, что ты во мне нашёл, - пробормотал Доён на корейском, тоже допивая алкоголь. На ответ он не рассчитывал, но поднявшийся с дивана Накомото сказал: - Удобство. Все женщины и не женщины, которые у меня были, либо начинали рыдать по поводу моих занятий, клясться в любви и призывать на путь исправления, либо оказывались суками, требовавшими всё больше и больше денег, иначе картинные угрозы и скандалы. А ты действительно не истеришь, не мешаешь и всё-таки не делаешь глупостей. Бесстрастно, рассудочно, честно и безжалостно. Можно всю жизнь быть уверенным, будто выгодный вариант всегда самый лучший, а потом за пять минут почувствовать насколько ошибался. Японец направился в сторону коридора, ведущего к спальням, а Доён остался сидеть в кресле со своими мыслями. Удобное дорогое кресло, но как же хочется перенестись подальше отсюда на диван несравненно дешевле, зато уютнее. Чужая ладонь прошлась по горлу внезапно, нажала на подбородок, заставила запрокинуть голову на подголовник. Сердце испуганно забилось, дёрнулось будто собиралось выпрыгнуть следом за рукой на шее. Накомото оказался за спиной абсолютно неслышно, и теперь вынуждал смотреть на него и усмехался. - И как же ты любишь, а? - Доён проклял свою неосторожную фразу и вцепился в подлокотник, вкрадчивые интонации разбудили позабытый страх. - Милые фразочки, обнимашки, поцелуйчики? Против воли он скривился, потому как терпеть не мог подобной сладости. Улыбка японца стала шире, он чуть наклонился и выдал полушепотом: - Или просто нужно отдрочить тебе? - Отвали, пожалуйста, - предельно спокойно и вежливо произнёс Доён. Раздавшийся смех был искренним и даже не саркастичным. Накомото убрал руку, махнул в сторону кухни и прежним равнодушным голосом указал: - Утром пораньше завтрак сделай, мне в девять уже в западном Мидвуде нужно быть. Да, и не переживай, скоро всё закончится, вернёшься обратно в свою кроличью норку. На пару десятков минут превратился в нормального человека, но слава богу опять стал самим собой. Высокомерная японская сволочь. И как хоть на секунду можно было задуматься над его предложением? Доён выругался и пошёл мыть тамблеры.