Hard Times in New York

Пробуждение было резким и непонятным. Джехён лежал, смотрел в темноту, и сна ни в одном глазу. В книгах встречалось расхожее выражение "как от толчка", таким оно и ощущалось. Часы в телефоне показали без десяти два ночи, вокруг стояла тишина с привычными шорохами залива, плескавшегося буквально на заднем дворе. Райское спокойствие в сравнении с непрекращающимся шумом Манхэттена, а внутри свербела тревога и не давала снова уснуть. Идея оставить город и спрятаться в одной из деревушек на Лонг-Айленде не понравилась с самого начала. На взгляд Джехёна они все в этом доме были словно мякоть перезревшего плода - цепляй ложкой и ешь. Никакой ограды, прямой доступ с дороги и с воды. Соседние дома зимой пустуют, до ближайшей цивилизации с людьми ехать и ехать. Внутри приземистой постройки лишь элементарная сигнализация, даже запоров на окнах и дверях нет, не говоря уж про комнату безопасности, как в нью-йоркском особняке. Понимая, каким много о себе возомнившим выглядит, он всё же поделился сомнениями с Даниэлем. Тот хмуро выслушал, казалось, собирался что-то сказать, но выдал скупое: "Так надо". По тону стало ясно - лезть не следует. С досадой вздохнув, Джехён отвернулся от играющей лунными бликами поверхности залива, поёрзал под одеялом, закрыл глаза. Без толку. Нечто необъяснимое противно толкало под диафрагму. Он заново прислушался к себе, потом к ночи. Ничего необычного. Шорох ветвей облетевшего дерева за приоткрытым окном. На пустыре через дорогу шелестит кустарник - днём его не слышно, а ночью очень даже. Волны чмокают об укреплённый берег рядом с невидимым из спальни причалом. Джехён сел посреди кровати и затаил дыхание. Здесь почти нет течения, нет волн, он не должен слышать ничего такого. В голове издевательски стучало: решил, что ты опытный коммандос, потренировавшись пару месяцев? Разбуди Даниэля, параноик, пусть профессионал над тобой вдоволь поиздевается. Он уже стоял на пороге свой спальни, удобно сжимая в ладони снятую с предохранителя беретту, когда с первого этажа раздался однозначный грохот выламываемой двери. Дальше сомнения испарились вместе с мыслями, Джехён действовал на взявшихся откуда-то инстинктах. За секунды оказался в соседней освещённой ночником комнате. - Кэтрин, подъём! Бесцеремонно стащил ещё непроснувшуюся женщину с кровати, затолкал в угол, дальний от окон и двери, развернулся к входу и успел только это. Внизу кричали и трещали выстрелы очередями, а в спальню буквально следом за ним влетел незнакомец в чёрном. Чуть помедли Джехён в постели, и они столкнулись бы в коридоре. Ненависть в узких глазах, разъярённо раздувающиеся ноздри и пистолет-пулемёт в руке. "Твою мать!", - мелькнуло на задворках сознания. Спусковой крючок мягко ушёл назад под пальцем. Голова нападающего дёрнулась от двух пуль - Даниэль стрелял одновременно с ним от двери. Короткая очередь, выпущенная уже мертвецом, вонзилась в потолок. Тишина обрушилась так же резко, как всего лишь парой минут раньше была нарушена. - Джесс, что у вас? - отрывисто потребовал Даниэль. В отличие от Джехёна он был одет, будто собирался на локальную войну, даже гарнитура аккуратно нацеплена. Пока главный телохранитель Леди принимал доклады, оставалось лишь разглядывать труп на полу. Восприятие чуть ехало, как после пары бокалов. Он только что убил человека. Без раздумий, без сожалений. Наверное, мог бы отсидеться у себя в комнате, никто бы и не упрекнул потом, но зачем-то рванул сюда, спасать нанимательницу. Это не его работа, не его риск. Но, чёрт возьми, какое же ощущение силы и свободы подкатывает! - Можно выходить, Дани? - Да, мэм, всё чисто. Она появилась из-за спины Джехёна, пригладила растрёпанные волосы, равнодушно переступила через тело незнакомца и взялась за телефон. Даниэль присел рядом с убитым, повернул мёртвую голову, удивлённо приподнял бровь, хмыкнул. Рвавшийся вопрос пришлось придержать, чтобы не мешать разговору Леди. - Юта, китайцы сделали свой ход... Да, со мной всё в порядке. Действуй по плану дальше, - нажав на отбой, она посмотрела на труп и продолжила с сожалением: - Неудобно. Юно, я воспользуюсь твоей спальней, пока тут будут наводить порядок? Если он удивлялся собственной реакции на произошедшее, то после её слов лишился дара речи и смог лишь автоматически кивнуть. Запросто лечь спать после покушения и стрельбы - да есть ли у этой женщины нервы и чувства? Она легко улыбнулась, как делала всегда, проходя мимо, мягко погладила его по плечу и ласково шепнула: - Спасибо. То ли за то, что уступил комнату, то ли то, что убил, а, может, за всё сразу. - Ты как? - поинтересовался Даниэль, когда они остались вдвоём. - Спать я точно больше не пойду, - тряхнул головой Джехён. - Хорошая реакция, - оценил тот и кивнул под ноги. - И выстрел тоже. Размышляя, уместно ли в данном случае удовольствие от похвалы, он спустился следом за телохранителем на первый этаж. По лестнице им навстречу поднимались двое крепких ребят, экипированных аналогично Даниэлю, один нёс свернутый чёрный мешок. Внизу царили разгром и кровь. Людей в ярко освещённых комнатах обнаружилось гораздо больше, чем ожидал Джехён. Устроившись в сторонке возле стойки, разделявшей кухню и столовую, он слушал рапорты - иначе и не назовёшь - про зачистку в доме, во дворе и на катере китайцев возле причала, про отсутствие потерь и выставленную по периметру охрану. Кому нужна полиция и прочие силы правопорядка? У Леди собственный спецназ в подчинении, хладнокровные мужчины отчитывались перед Даниэлем совершенно по-армейски, разве что званий не хватало. - Откуда они все? - спросил Джехён, когда тот отправил человека в коридор второго этажа на пост возле спальни. - Сидели в соседнем доме, - ответил Даниэль, с видом командира наблюдая за тем, как трупы прячут в пластиковые пакеты. - Так это ловушка была? Понимание пришло с запозданием. Дом на отшибе, Леди вроде бы с одним охранником, буквально приглашение для озверевших в мафиозной войне китайцев. У неё действительно не нервы, а стальные канаты - самой подставляться. - И зачем? - Ей нужен был повод, - повёл пирсингованной бровью Даниэль. - Чтобы красиво выглядеть, а не просто взять и завалить Вана. - Провокация, - кивнул Джехён. Страшно захотелось выпить, наверное, отпускал адреналин. Перед глазами снова стояли направленное на него дуло и фонтанчики крови, с которыми пули вылетели из головы несостоявшегося убийцы. - И что дальше? - спросил он. Мимо них пронесли последний упакованный труп. Экипированные незнакомцы друг за другом покидали разгромленную гостиную. Наверное, кровь смывать будут другие специально обученные люди. - А дальше в чайна-тауне появится новый глава. Всё давно уже решено. Или ты думаешь, вы в Макао с ней летали в казино поиграть? - Даниэль посмотрел на него будто на идиота. - Для этого Вегас есть. В Макао до казино они не добрались. Днём он гулял сам, по привычке не интересуясь, чем занята Леди, а вечерами она пребывала в настолько отличном настроении, что Джехён лучше помнил огромную кровать, диваны и ванну за прозрачной стеной, чем что-либо ещё. Значит, днём она договаривалась с будущим главарём триады. Понятно, почему Хёншик говорил про разгребание жара чужими руками: она расчищает место, создаёт вакансию, так сказать. Надо полагать, выгода перекроет все риски. Из одного из многочисленных карманов Даниэль извлёк вибрирующий телефон и выдернул из уха наушник гарнитуры. - Да, тайсё?.. Да, всё в порядке, утром выдвигаемся в город. Здесь нужны уборщики... Судя по явно японскому слову, разговаривал он с Накамото. Джехёну периодически становилось любопытно: как к нему обращаются? Мало кто называл опасного человека по имени. В памяти крутились варианты вроде сан, сэнсей и прочие неподходящие глупости. Что означало загадочное "тайсё" он не знал. Вроде был такой император, но вряд ли дело в нём. Из лингвистических поисков вырвало собственное имя. - Нет, стрелял Джехён. Он непонимающе уставился на Даниэля. Зачем подробности? Они стреляли одновременно, мог бы не уточнять. Неизвестно ещё, как отнесётся Накомото к новости про личного мальчика для развлечений, который настолько близок к королеве, при этом держит в тумбочке заряженную беретту и умеет ею пользоваться. - Понял. Конец связи. Едва дотерпев до конца разговора, Джехён зло потребовал: - Ты зачем ему сказал? Невозмутимо спрятав телефон, Даниэль посмотрел в упор. - Тебе сколько лет? - вопрос очевидно не требовал ответа, Джехён промолчал. - Лет через пять, ну, может, чуть больше она перестанет быть такой красоткой. Пришлось напрячься, чтобы глаза не полезли на лоб. Про Леди её телохранитель всегда говорил уважительно, тем разительнее отличался нынешний язвительный тон. - Но знаешь что? - продолжал он. - Ты ей надоешь гораздо раньше. Она своих факбоев выкидывает через год-полтора. И что делать будешь? Чем ты вообще по жизни заниматься собираешься? Джехён и сам не знал. Изначально лишь хотелось вернуться в Штаты и каким-либо способом здесь осесть. Джонни казался удачным вариантом, но Леди спутала все карты. Новых способов пока не возникало, и он взял паузу, решил не задумываться, а наслаждаться тем, что есть. - К чему ты? - собственная беспомощность раздражала ещё сильнее. - Просись к нам, пока не поздно, - просто, без прежней издёвки ответил Даниэль. - Нет, - качнул головой Джехён. - Я хочу жить хорошо и долго, а не подставляться под пули за кого-то. - Оно и видно, - усмехнулся тот. Да, прозвучало нелепо, если вспомнить, кто первым оказался в спальне Леди и прикрывал её собой. - Не моё это. С недавних пор пришло понимание: риск нравился. Дойти до грани в спорте или тех же тренировках у непреклонного мистера Кевина, пытаться каждый следующий раз отодвигать эту грань чуть дальше, добавлять себе выносливости. Скука, которой он мучился первый месяц сытой жизни, пропала. Но риск хорош до момента, после которого ты действительно можешь умереть однозначно и без шансов, как он выстрела в голову. - Ты почему проснулся? - Не знаю, волны другие были, - Джехён опять показался себе дураком. - Оружие заряженное рядом с кроватью держишь? - напористо уточнил Даниэль. - Почти в темноте чётко в голову попадешь. Не твоё, значит. А что тогда твоё? Стареющих дамочек трахать? Он разочарованно махнул на него рукой и шагнул к лестнице. - Ты сам сказал Кевину, что у меня не получится, - припомнил Джехён и с удивлением заметил оттенок обиды в голосе. Фраза остановила, партнёр по недавнему убийству полминуты стоял к нему спиной, затем развернулся. - Дело не в тебе, - серьёзно заговорил он. - Ты нелегал здесь. Слушай, давай я поговорю с кем надо. Вернёшься в свою Корею ненадолго, сделают тебе официальный рабочий вызов, приедешь законно. Накамото тоже в Штатах не родился. Да половина его людей тоже. Внутри закаменело, тело напряглось словно перед спаррингом. "Его людей". Не "её". - Леди знает, что ты тут меня вербуешь практически? - бесстрастно спросил он. - Нет, и не нужно ей знать, - так же бесстрастно ответил Даниэль. Стало настолько тихо, что вновь можно было услышать шорох дерева во дворе. Непонятно, как можно скрыть от неё подобную махинацию с отъездом и возвращением. Кто пойдёт на подобные сложности ради него, и что вообще происходит в её империи? - Я тебе говорю, - негромко нарушил молчание вроде бы верный телохранитель, - она тебя выкинет через год и хорошо будет, если не прикажет навсегда рот заткнуть. Но хорошо не будет, она только Джонни в живых оставила на перспективу. Он помялся, сомневаясь, и сквозь противный холодок страха внезапно дошло: это ни что иное как дружеское предупреждение. Последние друзья были у маленького Юно давным-давно в школе Бриджпорта. - Зря психуешь, - решился Даниэль. - Накамото твоей стрельбой заинтересовался. Только он тебя потом подобрать сможет, всем остальным будет плевать. В клубе ты не нужен, в эскорте тоже. А я пулю пускать не хочу, из тебя хороший напарник получиться может. - И она запросто даст мне сменить специализацию? - скривился недоверчиво Джехён. - Ну, - ещё один прямой взгляд глаза в глаза. - Она же не вечная. Хёншик предпочитает девчонок в постели, зато хорошая охрана нужна всегда. Прекратив борьбу с собой, Джехён вытащил из шкафа бутылку и налил себе добрую порцию виски. Он из без того слышал много лишнего, а сейчас объём опасной информации в голове достиг критической отметки. Теперь её однозначно разнесут, стоит совершить какой-нибудь подозрительный поступок. Джехён как никогда раньше чувствовал, насколько ему дорога собственная голова.