Hard Times in New York

Горячие струи воды иссякли, повинуясь закрученному крану, и от небольшого окна потянуло холодом. Начинался последний месяц зимы, в Нью-Йорке пока было едва выше нуля. Поёжившись, Доён торопливо выбрался из душа подальше от неприятных щупалец озноба. Утром в субботу можно было не спешить, совершить положенный ритуал размерено и ничего не пропуская. Только рутины и держали на плаву, придавали иллюзию нормальности жизни после возвращения в прямом смысле с того света. Стоило перестать совершать обыденные поступки, и система в голове сбоила, будто зависала на одной задаче и не могла соскочить с неё. С большого зеркала над раковиной сошёл конденсат, и Доён замер, разглядывая себя. После трёх недель в больнице и ещё почти месяца дома отёки с разбитого лица сошли, прежняя внешность вернулась практически той же, что и была. Разве что чуть похудели щёки и шея, но это даже нравилось. Наверное, со временем можно было бы заставить себя забыть, но шрам через весь живот упорно напоминал про то, как его убивали на полу фургона. И про то, как он потом выкарабкивался, упрямо цепляясь за существование в реанимации. Там было даже страшнее, когда ты не человек, а изнывающее от боли, бессилия и ужаса сознание внутри обмотанного проводами и трубками тела. И время на острой грани между "я есть" и "меня нет" тянется вечность и ещё дольше. После перевода в обычную палату он беззвучно рыдал под бинтами и не пытался себя остановить. Не сразу дошло, что лечат его по высшему разряду. Даже задумываться не хотелось, сколько стоит день в одноместной палате в отличной клинике Нью-Йорка. По своей липовой страховке Доён здесь даже пластыря не получил бы. Три недели неустанной заботы. Одурение от обезболивающих отпустило, и он без чьих-либо подсказок сообразил, кто за всё платит. Первым знакомым посетителем естественно стал Кихён. Во врачебной униформе и профессионально серьёзный он смутил. Перечисление всех диагнозов, которыми Доёна наградили китайцы, избавило от неловкости. Не до неё стало. Тогда же он узнал, что после экстренной операции некоторых частей в организме больше нет. Лекарства, строгая диета, опасность от любой невинной заразы и даже лишнего стресса - такой отныне будет его жизнь. Минхёк зачастил к нему как на работу. Видимо, Кихён попросил, заметив, что только с ним Доён немного оттаивает. Шеф-бармен правда умел любую вещь сказать необидно. - Ох и паршиво же ты выглядишь, - оценил он появившуюся после снятия повязок внешность. Но даже от этой откровенности захотелось рассмеяться вопреки тому кошмарному нечто, представшему в зеркале. Рукоприкладствовавший отец был бы доволен - от симпатичного лица ничего не осталось. - Это всё пройдёт, - уверенно пообещал Кихён, осуждающе зыркнув на своего парня. - Нос восстановили, ничего от себя править не стали. Над бровью шрам останется, но маленький, не присматриваться - не заметишь. Когда занятость позволяла, появлялся Джонни. В его присутствии было сложнее всего, слишком многое Доён не решался рассказать, а ведь друг искренне переживал и сочувствовал. Вежливое и насквозь лживое удовольствие от общения отравляло. Каждый раз после его ухода Доён заевшей пластинкой спрашивал себя: как он будет дальше? Как научиться радоваться хоть чему-то, если знаешь - в любой момент к тебе домой могут ворваться, утащить куда-то, забить словно подзаборную шавку, потому что цена тебе - ноль. Как продолжать всё прежнее, если задолжал японцу собственную жизнь? Однажды долг придётся гасить, а проценты набегают и набегают. Однажды вечером, незадолго перед выпиской хмурый Кихён спросил: - Не объяснишь мне, что произошло, пока я в Бруклине отсиживался? Доён уже мог недоумённо пожать плечами, не кривясь от боли. - Ты в курсе, что счёт за лечение не Леди оплачивает? И почему-то я каждый день про твое состояние Накомото отчитываюсь. Не дождавшись ответа, Кихён ушёл. Первую бессловесную размолвку после начала дружбы они переваривали пару недель. Теперь Накамото мог бы потребовать то, чего ему хотелось, без ответного выгодного предложения. Жёсткое "Никто не трогает моего" Доён помнил очень хорошо. Стоя перед зеркалом в ванной в первый февральский день, он провёл пальцами по длинному шраму. Шов был очень аккуратный, мышцы и кожу не стягивал слишком сильно, не уродовал. Выяснилось - Кихён постарался. Шону привёз почти мёртвого Доёна в самом конце его смены, и друг чуть на дрался за право ассистировать на срочной операции. Конечно, основную работу ему не доверили, рано ещё, но зашивал он. - Хм, это что же? - задумчиво отметил Минхёк. - Он теперь знает тебя снаружи и изнутри? Наверное, надо начать ревновать. - Я ещё не дошёл до того, чтобы в желудок, печень и кишечник влюбляться, - парировал Кихён. В подобные моменты Доёна топило в горячей и нереально живой благодарности к ним обоим. Рутины и эти двое - маленькие якорьки, державшие у границы окончательно поехавшей психики. Оторвав взгляд от шрама в зеркале, он посмотрел себе в глаза. Сегодня твой день рождения, ты рад? Радуйся, даже если не можешь. Тебя обменяли на другого. Красивое тонкое лицо, длинные пальцы сжимают края кофты, паника в глазах. Фантастический талант к рисованию. Он доверился в том числе и тебе, Доён. Самый изводящий вопрос: был бы Ренчжун жив, если бы он тогда не набрал номер японца? И самый страшный ответ: да, скорее всего, да. Китайцы выколотили бы из него нужный адрес и убили, а мальчишка жил бы среди своих. Стук в дверь ванной не дал зациклиться на одной мысли. - Доён, у тебя там всё в порядке? Бдительный сосед отлично о нём заботился, полностью в корейских традициях хён - тонсэн. - Да, - отозвался он, быстрее натягивая домашнюю одежду. - Сейчас выхожу. На столе у кухни уже стоял завтрак. Исключительно те продукты и приготовленные так, как допустимо для Доёна. - У тебя телефон надрывается уже минут двадцать, - сообщил Кихён, проверяя заварился ли чай. - С днём рождения! - Спасибо, - улыбнулся он. Настойчиво трезвонивший Джонни желал, во-первых, тоже поздравить, во-вторых, пригласить вечером отметить. Диета была отличным оправданием для отказа, но пора прекратить прикрываться здоровьем и бегать от разговоров. Раз есть силы с понедельника полностью вернуться в университет, значит, и на остальное найдутся. - Место отличное, - пообещал Джонни, пока его седан пробирался по манхэттенскому трафику. - В меню найдётся то, что тебе можно. - Не переживай, - попросил Доён. - Заказывай, что хочешь. Я могу смотреть, как едят другие, и не завидовать. Этому он действительно научился и довольно быстро, запросто варил крепкий кофе для Кихёна, хотя сам не пил. Даже было свой кайф в наблюдении за чужим удовольствием, если сам не отвлекаешься на собственное. Ресторан действительно оказался отличный, роскошный, наверняка очень дорогой. Но ещё на парковке Доён с трудом сдержал нервный смех. Заведение располагалось ровно напротив высотки, в которой жил Накомото. Джонни не мог знать, иначе бы выбрал ресторан, из чьих окон не приходилось бы смотреть на шикарный небоскрёб. Предупредительное обслуживание, сногсшибательные запахи, невероятно вкусные салаты. Сдержанная и радовавшая эстетический вкус обстановка, респектабельность в каждой детали. С первой минуты стало ясно - не дружеские посиделки по поводу дня рождения. Без предупреждения Джонни привёл его на полноценное свидание. И чем дальше, тем чётче чувствовалось, что объяснений не избежать. Невысказанное напряжение возрастало с каждой улыбкой, каждым шутливым намёком, а спину жгло знание - там, за окном, люксовая жилая высотка и невыплаченный долг. В какой-то момент Доён физически ощутил бьющиеся в панике мысли, сжал в руке вилку и прямо уставился на Джонни. Тот умолк на середине фразы. Начав рассказывать, Доён не смог остановиться. Про нападение в туалете выставочного зала, про внезапную помощь Накомото, про преследование, про беспомощность и одиночество, про то, что Леди оставила его без защиты. Он говорил и говорил, умолчав лишь про условия японца. Удивление, тревога, сочувствие - целая гамма эмоций пронеслась по лицу Джонни. Не знал, не догадывался. Без сомнений ему и в голову не приходило, что Доёна могут бросить. - Что он с тобой сделал? - спросил Джонни, едва монолог-откровение закончился. Искренне беспокойство, океан сострадания, без леденящего гнева и острой ярости. Доён смотрел на него через стол и знал - дай шанс, и это будут самые тёплые отношения на свете. Несмотря на любимую Джонни иронию, он умеет быть добрым и заботливым. К нему можно приходить вечерами после тяжёлых дней, утыкаться лбом в плечо, тонуть в крепких объятиях и забывать про сложности. До следующего утра, когда нужно будет заново встречаться с миром. Молча он отпустил судорожно сдавленную вилку, разгладил и без того безупречную салфетку под тарелкой с монограммой ресторана. Бегущие бешеным аллюром по бесконечному кругу мысли наконец остановились, однозначный план сложился. - Прости, - вежливо покачал головой Доён, - мне нужно проветриться. Спасибо за ужин. Ещё раз - извини. Растерявшийся Джонни не остановил его, дал уйти, бросив заказ недоеденным. На улице Доён вызвал такси и в ожидании стоял, запрокинув голову, разглядывал верхушку небоскрёба напротив. В какие-то из тех окон он долго смотрел миновавшей осенью. Слишком высоко, отсюда не определишь. Когда ты в самом низу в Нью-Йорке, вообще мало что можешь определить. Под весело сияющую вывеску "Something Magical" его пустили без вопросов. Субботний вечер, в клубе аншлаг. На сей раз он решил не ломиться через служебный вход. Внутреннее устройство здания не стерлось из памяти, Доён легко нашёл дверь "Только для персонала" и направился на этаж с офисами. У входа в нужный коридор он столкнулся с охранником, приготовился к объяснению, но тот лишь кивнул и пропустил, ничего не сказав. Задуматься над странностью Доён не успел, потому что из дверей в противоположном конце вышел и двигался ему навстречу тот, кого он меньше всего готов был встретить. Откуда-то издалека голосами истово веровавших бабушки и матери донеслось: "Всё, что с тобой случилось, это наказание. Кара за твои злые мысли и пожелания смерти ближнему своему! Господь низверг тебя в его положение". За прошедший год с небольшим Читтапон изменился. Тоже похудел, чётче проступила линия челюсти и шея казалась длиннее. Натренированное на картинах и скульптурах внимание ловило детали: волосы длиннее, стильная укладка небрежная, будто её и не делали специально, одежда свободная, вроде бы простая, едва заметные гвоздики серёжек в ухе. И взгляд - прямой, спокойный, уверенный. Шагавший по коридору человек источал ауру достатка и благополучия. Ни следа от бывшего стриптизёра и изломанного наркомана. Они почти поравнялись, Читтапон с лёгкой усмешкой собирался что-то сказать, когда из той же самой двери появился Накамото. Посмотрел на Доёна, кивнул в сторону своего кабинета и первым скрылся в нём. Усмешка тайца сменилась озадаченностью. Поведение японца создавало полную иллюзию того, что они с Доёном уже виделись, договаривались о его приходе и вообще для него ездить в клуб и бывать в кабинете одного из боссов привычное дело. Миновав застывшего Читтапона, он вошёл в маленькое помещение и закрыл за собой дверь. Накомото успел усесться в кресло за столом и что-то сосредоточенно набирал в телефоне. Доён терпеливо ждал. Фразы и вопросы успели сформироваться, пока такси ехало до клуба, но под тёмным немигающим змеиным взглядом решимость чуть отступила. Японец не собирался облегчать ему начало разговора, просто смотрел. - Благодарю за помощь, спасение и оплаченные счета, - произнёс Доён. Чопорная интонация и абсолютно азиатский полупоклон получились сами собой. - Ну надо же! - Накамото откинулся в кресле и ехидно ухмыльнулся. - Те самые ролевые игры? Хозяин и слуга? Доён выпрямился и удерживал взгляд глаза в глаза, пока ухмылка не исчезла окончательно. Цепкое внимание, непроницаемое выражение, острый блеск длинной серьги. - Я могу спросить? - осведомился Доён, сохраняя бесстрастную интонацию. Короткий кивок, он наклонился обратно к столу, переплёл пальцы в замок поверх девственно чистого тёмного дерева. - Кто такие клан Накамото? - Якудза, - просто ответил японец. - А ты кто-то вроде наследного принца? - Не наследного, - лёгкую иронию он пропустил мимо ушей. - У меня трое старших братьев. В мире Леди позиция гораздо выше, понятно, почему он работает на неё. Но и поддержка изначального мафиозного клана за ним сохранилась, судя по поведению китайцев. Двойная страховка. - Это всё? - сухо осведомился Накамото, прервав молчание. Хватит играть в перетягивание психологического каната. Если сейчас отдать ему возможность произнести следующую фразу, скомандовать или выставить за порог, захваченная инициатива пойдёт прахом. Чуть отвернувшись в сторону дайсё на подставке, Доён быстро выдохнул лишнюю нервозность и сказал: - Предложение всё ещё в силе? Повисла пауза. Вдруг стало тяжело стоять, резко разболелся позвоночник, задёргались растянутые в декабре связки в локтях. Удовлетворение плеснулось в больших глазах, тонкая улыбка, язык мелькнул в уголке рта. - Обе части, - кивнул японец. Только тут Доён сообразил: на самом деле по пути сюда он не рассчитывал на подобное. Думал, посмеются над обнаглевшей игрушкой и прикажут отрабатывать затраты. Наверное, подобного втайне хотелось, чтобы гордо задрать подбородок, послать подальше и уехать к крепкому тёплому плечу. Научиться не бояться звуков из коридора, не вздрагивать от каждого незнакомого азиатского лица, не желать невозможного. Ходить внизу и не запрокидывать голову в попытке разглядеть недоступную вершину. - Хочешь, чтобы я переехал к тебе? Второй вопрос дался легче. Переживания закрыты, метания закончены, знакомый путь логики. Напряжённые мышцы отпустило. - Всё равно, - пожал плечами Накомото. - Хочешь мотаться каждый раз как по вызову - твоё дело. Однажды подобное уже было. Либо он после звонка или сообщения ехал через весь Манхэттен к Тэёну, а потом обратно, либо тот сам объявлялся среди ночи. Воображение буксовало на попытках представить главу мафиозной безопасности в их с Кихёном квартире. Если он уедет, они с Минхёком смогут жить вместе, им давно пора бы. А на огромной площади люксовых апартаментов при желании можно потеряться и не пересекаться лишний раз. Нет, слишком быстро. - Я сам выберу, когда, - выдал итог размышлений Доён. - Не слишком ли много просишь? - вскинул брови японец. Живая усмешка дала понять: он прекрасно уловил состязание в "кто тут главный". Его любимое развлечение, следовало бы помнить про это. - Это же меня будут иметь, - отбросил деликатность Доён. - Обещаю, сделаю это гораздо бережнее, - мгновенная многозначительная реакция. Варианты ответов застряли в горле. Насладившись его замешательством, Накамото встал, вышел из-за стола. Захотелось отойти назад насколько позволял маленький кабинет, но Доён приказал себе оставаться на месте. Выбор же сделан, скоро придётся не просто стоять в метре друг от друга. - Ладно, - неожиданно кивнул тот, сунув руки в карманы, - выбирай сам. Не заигрывайся только, я этого не люблю. Закаменевшая серьёзность лучше любых аргументов и угроз провела границу, за которую лучше не переступать. Такси Доён вызвал, спускаясь к выходу, и остановился на тротуаре неподалёку от широких дверей под вывеской. Странно, неправильно после сделанного, но было легко. Прохладный воздух освежал. Напротив через улицу горела вывеска небольшой кафешки, там на вынос продавали замечательные фруктовые салаты, которые ему никто не запрещал. Слюна скопилась во рту моментально. Быстренько сбегать туда, если нет очереди, хватит и пары минут. Он вытащил телефон, чтобы проверить, где сейчас машина и сколько ждать. - Неплохо устроился, - раздалось сбоку. Читтапон потягивал что-то из высокого термостакана, судя по запаху - кофе из бара "Something Magical". Минхёк здесь давно не работал лично, но расслабиться подчинённым не давал, регулярно наведывался с контролем качества. Доён посмотрел на безмятежного тайца и удержал рвущееся "Кто бы говорил". Прежний накал ненависти исчез, но желания дружелюбно общаться тоже не появилось. - Накамото, - протянул тот после нового глотка. - Это знаешь ли... Круто. На издёвку нашлась бы подходящая отповедь, но он будто бы действительно оценивал чужой успех. Специально что ли поджидал столько времени? - Ну, поторопись домой в Фили, доложи Тэёну, - посоветовал Доён, - ему понравится, что он оказался прав на счёт меня. - Да зачем? - лениво пожал плечами Читтапон. - Тэён только начал про тебя забывать. Мне совсем не нужно, чтобы он снова вспомнил. Меткий удар под дых. Получалось, уверенность в их идиллии была ошибочной. Упёртый дурак, Тэён думал про него, но ни разу элементарно не взял трубку в руки и не набрал номер. Из-за каких глупостей жизнь может полететь прямиком в ад! Рядом остановилась машина с нужным знаком на боку. Чтобы не наблюдать злорадства в глазах тайца, Доён собирался рывком распахнуть дверцу и нырнуть в салон, но тот аккуратно удержал. - Прости, но это моя, - сладко улыбнулся он в ответ на возмущенный взгляд и кивнул на номера. Его такси приехало минутой позже. Стремясь добраться до Бэттери-парк быстрее, водитель выбрался на Двенадцатую авеню и поехал вдоль Гудзона. Второй раз за один вечер оказаться возле одного и того же небоскрёба. Наблюдая за уходящей в тёмное небо башней, Доён понял, что успокоился. И правда, действительность складывается из мелочей и чужих глупостей. Вопрос лишь том, позволит ли он им победить и будет ли бояться жить дальше.