Hard Times in New York

Любовно приготовленная и поданная паста наверняка была вкусной, но Тэён проглотил, не оценив. Он вообще не понял, как оказался в этом ресторанчике. Наверное, свернул с Бродвея по старой памяти. До Филадельфии ехать часа два, а он сегодня толком не обедал. Не считать же за еду кофе в нервной обстановке кабинета Хёншика. Кофе в "Something Magical" по-прежнему варили отменный и как и прежде знали вкусы гостей. Но сидя в углу, в том самом кресле, в котором впервые услышал про свой переезд, Тэён сомневался, что сможет выпить чашку до конца. Потому что Леди хоть и спокойно, но вне сомнений устраивала разнос. В Нью-Йорке после переезда он бывал пару раз, чтобы уладить дела с официальными бумагами. Теперь Ли Тэён, точнее Тэён Ли в американском варианте, жил с полным набором законных документов. Перспектива гражданства была ясной и реальной. А больше было не зачем и некогда. В Фили всё оказалось немного по-другому, сложнее и легче одновременно, и в любом случае опаснее. Плюс не только город-миллионник, но и целый штат. Не до развлекательных покатушек в столицу мира. Требование явиться на ковёр в первой половине марта стало полной неожиданностью. Никаких откровенных косяков за собой Тэён не видел. Да, с их местной спецификой чуть дольше пришлось утихомиривать волну после войны с китайцами. Но сделано, да и не совсем его это проблема. Наркотрафик функционировал без сбоев. И тем не менее в кабинете часом ранее он наблюдал гневающуюся королеву. Слушал и не мог понять: он-то здесь зачем? И почему только он? В Пенсильвании несколько боссов, но вызвали только Тэёна и, так сказать, полномочного представителя и держателя штата Робертсона. Его-то и пороли словесно, а наркобоссу оставалось помалкивать в углу и мысленно соглашаться. Потому что Леди была полностью права, вытащив на свет все ошибки главы Пенсильвании. И с чёрными бандами нужно по-другому, и с мэром, и с властями повыше. Но зачем присутствие Тэёна? Он ждал, когда она прекратит измываться над первой жертвой и прейдёт к нему в качестве десерта, однако Леди в последний раз с металлом в голосе сообщила про своё неудовольствие и вышла из кабинета. Переливающийся оттенками красноты и бледноты Робертсон вылетел буквально следом. Тэён в недоумении уставился на Хёншика, устроившегося на любимом подоконнике. - Сделай выводы, - сказал тот, совершенно ничего не разъяснив. Всю дорогу до ресторанчика и дальше, пока ел, Тэён перебирал варианты. Его хотели попугать? Смотри, мол, что бывает. Намекали, что им тоже недовольны, но пока не настолько, чтобы Леди потратила своё драгоценное время? Или это изощрённый способ унизить Робертсона перед условным подчинённым? Или ему, Тэёну, зачем-то давали понять - держатель штата лишается поддержки сверху? В ожидании счёта он скинул сообщение главе их безопасности в Фили. Предложил встретиться и обсудить, сам он может здорово ошибаться с выводами, нужна трезвая голова и иной взгляд. И не самого босса даже, а его партнёра, который в их криминальной организации никто, но знает всё и очень здорово помогает с головоломными комбинациями. Второе сообщение ушло Тэну: "Завтра у нас обедают Чеюн с Инсоном". Ответное "ок" упало практически сразу. Естественно, Читтапон не отчаянная домохозяйка, разготавливать не будет. Его дело организовать доставку из ресторана, чтобы вовремя и всем понравилось. "Сам когда будешь?", - пиликнул отложенный было телефон. Накинув времени на возможные объезды и пробки, Тэён ответил: "К восьми". Первые сомнения и мысли он расскажет вечером. Тэн совершенно не умеет гасить его эмоции, наоборот, добавит напалма в костёр. Зато у него изворотливый ум, не зря они после знакомства быстро сошлись с Инсоном. Могли вдвоём уйти в маленькую гостиную на второй этаж, что-то там обсуждать и вернуться с готовым планом, от которого страшно становилось. Потому что их хитровыдуманные планы срабатывали безотказно. - Две чёртовы лисицы, - чётко обозначил однажды Чеюн. - Обхитрят из кустов, а ты не поймёшь. На время затолкав сомнения подальше, Тэён вышел на улицу. На магистрали лучше ни на что не отвлекаться, а то улетишь куда-нибудь, и будут потом по салону куски собирать. Новенькая белая акура ожидала хозяина, припав к земле соскучившейся кошкой. Настроение поползло вверх. Дорогие машины, дизайнерская одежда, свежепостроенный таунхаус в центре города - если не ради роскоши, то ради чего? Мальчишка из сеульских подворотен, каким он был когда-то, удавился бы от зависти к сегодняшнему Тэёну. От ресторана он отъехал недалеко, возвращаясь на Пятую авеню, впереди появилась вывеска ювелирного магазина. Когда ещё он окажется в Нью-Йорке снова? Отыскав парковку, Тэён ступил в тёплое и сияющее царство красоты. Не успел сделать и пары шагов, рядом возникла радушная девушка, которая повела его внутрь через несколько небольших залов к витринам с часами. Надо полагать, цены здесь были заоблачные. По пути попался единственный покупатель, что-то увлечённо разглядывавший в позолоченном шкафчике. Его сопровождала точно такая же радушная девушка. Близнецы они что ли? Любезная красавица указала на кресла, предложила присесть, пока она вынесет гостю интересующий товар, чтобы удобнее было подбирать. Стало любопытно, а если он в придачу к часам попросит кофе с пирожными, ему дадут? Наверняка. Желание клиента - закон. Особенно клиента с деньгами. Тэён довольно хмыкнул, устраиваясь в кресле. Пожалуй, домой он слегка задержится. Часы действительно оказались необычными. Выложенные бриллиантами на циферблатах морды животных и пейзажи. Абсолютно чёрные модели. Спортивные. Те, в которых механизм открыт, всё щёлкает и крутится. Консультант предусмотрительно замолчала, дав заворожённому покупателю возможность налюбоваться. Хотелось откинуть разумность и купить вообще всё. В результате на радость девушке он выбрал одни с хищной мордой. Пощебетав про отличный вкус, она убежала оформлять покупку. В эйфории от подарка себе Тэён с сомнением взглянул на витрину с украшениями и тряхнул головой. Не хватало ещё начать возить бриллиантовые сюрпризы Читтапону. Сам прекрасно справляется, вооружившись банковской картой. - К какому костюму? - услышал он и не поверил ушам. Не может быть. Нью-Йорк - огромный город. Он приехал сюда на пару часов. Произвольно завернул в первый попавшийся ювелирный салон. Не бывает такого в жизни. В сопровождении консультанта-близнеца вдоль позолоченных витрин передвигался Доён и с кем-то разговаривал по телефону. Тэён проморгался - не помогло. Покупателем, которого он не разглядел на входе, действительно был Доён. Та самая строгая аккуратность во внешности и спрятанная, едва уловимая мягкая ирония в голосе. Плюс новый лоск состоятельности. - О, твоя щедрость не знает границ, - подколол он кого-то и, выслушав собеседника: - Не дождёшься. Хочешь, чтобы тебя называли "папочкой", найди подходящую шлюшку. Профессиональная улыбка ни на миллиметр не сдвинулась с лица девушки-продавца, только взгляд дрогнул в лёгкой панике. А у Тэёна желудок скрутило вместе с остальными внутренностями, зубы скрипнули. Такими фразами только с любовниками разговаривают. Не зная кто там, на другом конце связи, Тэён его заранее ненавидел. - Так всё-таки, - Доён заговорил серьёзно, - к какому костюму и часам? Мне ещё на встречу с друзьями успеть надо, Накамото-сама. Взбесившиеся внутренности замерли и ухнули куда-то вниз. Подобный поворот казался ещё невероятнее, чем случайная встреча в магазине. Отказываясь до конца принимать услышанное, он встал и позвал: - Доён...

***

Услышав своё имя Доён обернулся. Опасение однажды встретиться с Тэёном тайно пряталось на задворках сознания и никогда не уходило. Страх реакции, всколыхнувшихся эмоций, воспоминаний, которые разрушат стройную конструкцию мира. Посреди роскошного салона его страх стоял во плоти, смотрел в ожидании и... ничего. - Добрый день, Тэён, - кивнул он, не запнувшись ни на секунду. - Неожиданно видеть тебя в Нью-Йорке. Тот собрался что-то сказать, напряжение от него почти искрило. Слышал разговор по телефону. Похоже, Читтапон ему и правда не рассказал тогда в феврале. - Секундочку, - жестом прервал его Доён и обратился к милой девушке-консультанту: - Вот эти упакуйте, пожалуйста, я возьму. Она поспешила извлечь из витрины выбранные запонки и исчезнуть куда-то, видимо, к кассе. - Хорошо выглядишь, - отметил Доён. - Мы можем где-то поговорить? - не спросил, скорее потребовал Тэён. - Не думаю, - с улыбкой качнул он головой. На улице ждал Шону, которого Юта отправил к нему час назад. Посреди дня выяснилось, что у кого-то из нужных оружейному боссу людей день рождения и срочно необходим подарок подороже. А сам он никак не может сорваться и кататься по магазинам, ибо какие-то неотложные дела. Пришлось Доёну бросать свои дела, которые по умолчанию были менее важными, и отправляться по бутикам. А Шону должен был поработать курьером между ними. Время поджимало, через полчаса его ждут в кафешке недалеко от Центрального парка Кихён и Минхёк, а туда ещё добраться нужно. Да и о чём разговаривать? Если судить по взгляду исподлобья и выдвинутому вперёд подбородку, будет монолог про эгоизм Доёна, часть вторая. Особенно сейчас, когда прозвучало имя Накомото, и Тэён без сомнения сообразил про их вовсе не деловые отношения. Ожесточение поколебалось, Тэён огляделся, потом осмотрел его с головы до ног. - За тобой следят? - спросил он. Предположение показалось настолько нелепым, что Доён не сдержался, рассмеялся. Не хватало только, чтобы про него думали, как про страдающую жертву злобного босса: одно неосторожное слово или движение - выпорют нещадно, прикуют к трубе и будут неделю держать на хлебе и воде. - Нет, никто за мной не следит, - успокоил он, отсмеявшись, и направился к девушке, жестом приглашавшей его за упакованным товаром. - Я просто тороплюсь. - То есть у тебя всё отлично? Вроде бы вопрос, а на самом деле обвинение. Спустя год невысказанное точно так же запросто читается по оттенкам голоса. Разозлиться в ответ, напомнить про его собственную налаженную жизнь, про то, кто первый решил уйти. - Да, у меня всё хорошо, - ровно произнёс Доён, расплачиваясь кредиткой на сумму, которой раньше хватило бы на пару месяцев жизни. К вечеру Накомото погасит долг переводом.- И да, меня не нужно больше спасать. Подхватив фирменный пакет, он посмотрел на презрительно поджавшего губы Тэёна и добавил: - Хорошего дня, приятно было повидаться. Тот развернулся с своему консультанту настолько резко, что она испуганно отстранилась, забыв про положенную вежливость. Почти у выхода на Пятую авеню Доён остановился и обругал себя. Не следует делать того, что он собрался. Теперь он знает многое, слышит многое и ещё о большем может догадаться. Нужно было сломать стену неприязни, зацементированную испугом, которую он воздвиг между собой и японцем, чтобы заполучить это знание. Хотя, если честно, Накомото отлично в своё время помог стену построить. Но сейчас её нет. У каждого из них своя спальня, как и раньше, и Доён принципиально никогда не спит в его постели. Даже если разбудили, увели в соседнюю комнату, и после оргазма очень хочется обессилено отключиться. Его упрямство в данном вопросе японца веселит, но он не спорит. А иногда он приходит ночью, вытаскивает сонного Доёна из-под одеяла совсем не для секс-упражнений. Отчаянно зевая, он забирается с ногами в кресло в огромной гостиной, Накомото наливает себе виски и принимается расхаживать, нарезая сложную траекторию вдоль диванов и окон. Роль Доёна - молчать, слушать и выискивать бреши в умопостроениях мафиозного босса. Советовать не нужно, лишь указывать на пропущенные слабые места. Из подобных ночей и рождается знание, которое сейчас просится наружу. Нельзя рассказывать всего, для подобного им нужно быть больше, чем бывшими любовниками. Но когда-то у них были общие мечты, и хотя бы ради них. Тэён демонстративно не обратил на него внимания, толкнув дверь на улицу. Вечно эмоции наружу, однажды это может плохо кончиться. - Тэён, - негромко произнёс он в спину, и тот остановился, придерживая солидную створку. - Не стремись обратно в Нью-Йорк. Сосредоточься на Пенсильвании, она может стать твоей. Скоро. Выскользнув во вторую створку, Доён чувствовал затылком поражённый взгляд Тэёна. Оставалось надеяться, что ничего лишнего он не разболтал. Невозмутимый Шону ждал его на парковке и согласился подвести к нужному кафе. Минхёк уже сидел за столиком, с удовольствием поглощая мороженое. Последовало привычное ворчание про вечно опаздывающего Кихёна, хотя Кихён и не опаздывал, это они пришли раньше времени. - Как у вас дела? - спросил Доён, разыскивая в меню хоть что-нибудь приемлемое для себя. - Знай, мне по-прежнему не нравятся эти твои дела с Накомото, - строго заметил Минхёк. - Да, хён, - вставил Доён с показным смирением. - Но за освободившуюся квартиру спасибо, - закончил тот. - Здорово разнообразит жизнь. Все эти поверхности: диван, стол, кухонные столешницы. - Там ещё балкон есть. - Нет, балкон - уже экстрим, слишком высоко. Боюсь, Кихёни начнёт пищать не от удовольствия, а от страха. Серьёзность унеслась вдаль через минуту после взаимных приветствий, Доён хохотал, привлекая внимание окружающих. Не было бы Минхёка, его следовало бы придумать. Требовательный с подчинёнными, непреклонный в смысле чистоты собственного бара от любой противозаконной деятельности и лёгкий в общении с ними обоими. И внимательный - каждую встречу обязательно выводил Доёна на разговор про его жизнь. Пока в середине февраля не убедился, что он не захочет сбежать от японца обратно, не перебрался к Кихёну с вещами. Да он и сам не был уверен, несмотря на внешнюю твёрдость. Каково было поехать туда - будто на первый выездной заказ, даже хуже, ведь на заказ отправляют, не спрашивая согласия. В состязании на первенство Накамото знал, что делал, соглашаясь отдать Доёну право выбрать время. Ему первому пришлось звонить, чтобы не оказаться у запертой пустой квартиры. Получалось, словно происходящее - его инициатива и желание, а не чьё-то там принуждение. За чашкой чая в кафе, слушая рассказ Минхёка про их с Кихёном очередной поход на концерт, Доён фоном вспомнил собственное удивление. Потому что тогда получилось с первого раза. Выяснилось: Накамото много чего умеет, если ему позволить. Собранная в кулак сила воли и готовность всякими намеренными ухищрениями подгонять себя к финалу вовсе не понадобились. К счастью, японец не начал ехидничать, иначе потрясённый собственным предательским организмом Доён действительно сбежал бы и никогда не вернулся. - В каких радужных облаках витаешь? - оборвал собственный рассказ Минхёк. - Я слушаю, - возразил Доён. - Повторить тебе последние фразы? - Ты умеешь, я знаю, - Он собрал с тарелки остатки мороженого и без весёлости сказал: - Пока мы одни, попрошу: только не вздумай влюбляться. Взаимовыгодные отношения, удобство там какое-то - я всё понимаю. Но не чувства. - Хён, я похож на идиота? - не менее серьёзно спросил Доён. - Слава богу, нет. - Одного раза хватило, я учусь на ошибках. Верный обязательности и пунктуальности, Кихён появился минута в минуту. Сел... нет, упал на свободный стул у столика. - Кихён, ты спишь вообще? - ужаснулся Доён. С тёмными кругами под глазами он здорово походил на маленькую панду, только очень помятую, да ещё и регулярно выпивающую - белки в красных прожилках и измученный вид прилагались. - Похоже, что нет, - Минхёк посуровел. - Знаешь что? Никаких больше сверхурочных, сейчас же домой поедем! И не смотри на меня злобным пуделем, не напугаешь. Я тебя с утра пятницы не видел. Сегодня воскресенье, - сообразил Доён. Случалось, Кихён и раньше мог на сутки пропасть в клинике, но не так. - Уезжайте, - выдал тот, отпив из поджидавшего его стакана с соком. - Что? - не понял Минхёк. - Куда? - удивился Доён. - Уезжайте, - бесконечно устало повторил Кихён, - куда угодно. Лучше в какую-нибудь глушь. - Зачем это? - похоже, Минхёк начал сомневаться в адекватности своего парня, и Доён был готов с ним согласиться. - Затем, что в Нью-Йорке скоро будет огромная братская могила. Вы новостей не смотрите? Это не шутки всё. Знаете, что у нас в больнице творится? Уже. Или я, по-вашему, развлекаюсь недосыпом? Новости они, конечно, смотрели, но Китай и Европа от них далеко, в обе стороны по океану. Да и слишком много паники, словно кроме болезни другие проблемы сами собой отвалились. Удобная возможность отвлечь внимание шоковыми заголовками. - Хватит, а? - поморщился Минхёк. - Давай поехали домой, отоспишься, мир не таким мрачным покажется. - Минхёк! Сил на полноценную злость у него не осталось, и Доён слышал не гнев, а отчаяние, от которого холодок прошёл по спине. Кихён - врач, он всегда видел выход. Отчаяние - ещё одна грань безнадежности. - Ты понимаешь, что я себе не прощу, если ты останешься здесь, потом окажешься "на трубе" и умрёшь с девяностопроцентным поражением лёгких? - с каждым словом Кихёна у Доёна сжимало горло. - Уезжай, я очень тебя прошу! Сними дом где-нибудь на Лонг-Айленде, только подальше, закупись и сиди там. Он придавил Доёна взглядом. - А ты вообще со своими диагнозами беги отсюда. От иммунитета ничего не осталось, первым же в реанимацию загремишь. Помнишь ещё, что это? Только ты оттуда уже не выйдешь. Даже в самые дурные времена их отношений он никогда не сталкивался с этой безжалостной стороной Кихёна. Схватил за шиворот и макнул в прошлый ужас. Беспощадно, но доходчиво. Несомненно, Минхёка тоже проняло, он заговорил без пренебрежения: - Послушай, никто не может взять, всё бросить и уехать. Я работаю, Доён учится. И как я, по-твоему, должен уехать, если ты никуда не собираешься? Ты себе не простишь, а я - себе? Тяжело вздохнув, Кихён поднял глаза к потолку и ответил обманчиво спокойно: - Не будет скоро ни твоей работы, ни учёбы Доёна. Ты можешь хотя бы на секунду допустить мысль, что я сейчас не усталая капризная барышня? Всё закроют. Люди сотнями умирать будут каждый день. Сегодня вечером после смены я еду к Леди, надеюсь, она воспримет всё серьёзнее, чем вы. Он снова переключился на Доёна, и тот понял, что сделает всё, что ему сейчас скажут. - Если тебе не дадут уехать, запрись в квартире, никуда не ходи, ни с кем не общайся. Хотя если Накамото не маньяк-садист и не дурак, он тебя куда-нибудь вышлет. Мне с ним поговорить? - Не нужно, - мотнул головой Доён. - Хорошо. Минхёк, я не могу тебе приказывать, но я сделаю всё возможное, чтобы тебе приказала Леди. От подобного нечестного хода он задохнулся возмущением и не нашёл слов. Кихён подобрался, будто собираясь с силами, уцепился руками за край стола. - И не сравнивай нас, пожалуйста. Я - врач, поэтому остаюсь. А ты здесь своими коктейлями, увы, никому не поможешь. Разве что создашь лишних проблем врачам, если заболеешь. И если умрёшь, это будет не геройство, а глупость. Не глядя на оскорбленного Минхёка, он поднялся и ушёл. Доён смотрел ему вслед и очень хотел нервно покашлять. - Какой же сволочью ты можешь быть, Кихён, - глухо произнёс Минхёк. - Он просто очень хочет, чтобы ты оказался в безопасности, - попытался оправдать друга Доён. - Я знаю, - кивнул он. - Благие намерения и далее по тексту. Туда они и заведут. And all hell broke loose