Звуки музыки

Гриммджо сидел на крыше клиники Куросаки, методично долбя пяткой по многострадальной черепице. Звук при этом выходил такой, что люди внизу шарахались в сторону и старались пробежать мимо странного здания побыстрее. — Опять ты… — обреченно выдохнули над ухом Сексты,— прекрати, ты мне распугиваешь клиентов. На сугубо личный взгляд Гриммджо, реяцу этого человека била в уши гораздо сильнее, но громыхать все же перестал. Потом перевел взгляд на широкоплечего мужчину в цветастой рубашке: — Здорово, Ишшин! Отец Куросаки помассировал виски и приземлился рядом с арранкаром: — Почему ты снова здесь? — Жду,— Гриммджо зевнул. — Кого? — Ичиго. — Он все равно тебя не увидит! Он… Секста не слушал. Просто потому, что слышал это уже десятки раз. Куросаки тебя не увидит. Куросаки потерял силу. Оставь Куросаки в покое. Из дверей клиники показалась рыжая макушка, явно собираясь направиться дальше, куда-то в сторону парка. Гриммджо подорвался с места и ушел в сонидо. Ишшин вздохнул. Урахаре, конечно, удалось убедить его в том, что бывший Эспада ничего не сделает его сыну. Впрочем, когда это Урахаре чего не удавалось? Нет, Куросаки-старший и сам не чувствовал от этого арранкара угрозы, явной, по крайней мере – но один вопрос его все же мучил. Почему… — Папа, мы уходим! – раздался снизу радостный голосок Юзу, к которому тут же прибавилось недовольное шипение Карин: — Пошли быстрее, не трогай этого идиота! Забыв обо всем, Ишшин слетел с крыши, раскинув руки для объятия: — Дооооченьки, а как же поцелуй от папочки на дорожкууу? – за что и получил пяткой в глаз. Когда арранкар впервые услышал от панамочника Кискэ, что его враг и спаситель утратил свою силу, он рассмеялся тому в лицо. Что?! Этот неприлично мощный, вспыльчивый, вечно хмурящийся недошинигами теперь обычный человек?! Ха! Что за глупые отговорки! Едва за ним ослабили контроль, Гриммджо сбежал. Где живет Куросаки он не знал, но реяцу, звенящую реяцу, он чувствовал! Однако Сексту ждало разочарование. Он без труда нашел клинику и даже без труда в нее попал. Отголоски такой желанной реяцу были повсюду. Где, где… Глаз уловил мимолетное движение и Секста направился туда. Прошел мимо какого-то орущего и светящегося ящика, где прыгали взбесившиеся цветные человечки, и тут же ощерился: — Куросаки! Ичиго сидел на диване, подогнув под себя одну ногу, тупо пялился в голубой экран, изредка щелкая по какому-то устройству перед собой. На появление Гриммджо он не среагировал. Вообще. Арранкар зарычал, пару раз оббежал вокруг бывшего шинигами и остановился за его спиной. Реяцу, что вела его сюда… Получается, это не реяцу Куросаки, хотя и очень похожа. От человека, сидящего перед ним, не исходило ничего. НИЧЕГО. Неужели этот чертов торговец сказал правду и его заклятый враг действительно теперь беспомощен? И не видит его. Секста ухмыльнулся. Так близко… Стоит только протянуть руку… Выпустить Серо… И недвижимое тело, заливая все вокруг кровью, упадет на ковер… Гриммджо даже дернулся вперед, занося ладонь над рыжей макушкой. Потом скрипнул зубами. Черт, черт, Куросаки! Это неинтересно! Как и любой хищник, Джаггерджак любил, чтобы жертва сопротивлялась, чтобы истекала кровью, стараясь убежать, и будоражила пряным запахом ноздри. Но жертва, так пофигистично не обращающая на него внимания – не, это совсем не то! Да… да и разве за этим он приходил?... Чья-то рука бесцеремонно дернула его назад. Гриммджо настолько опешил от такой наглости, что позволил затащить себя на второй этаж. — Ты кто такой??! – прошипел рассерженный голос. Гриммджо скептически оглядел странного волосатого мужика, задержал взгляд на синем в тыковку галстуке и хмыкнул. Собственно говоря, так он и познакомился с Куросаки Ишшином, истинным обладателем приведшей его духовной силы. Несмотря на то, что его с извинениями забрал из дома Куросаки Урахара, Гриммджо заявился обратно в ту же ночь. Стремительно восстанавливающуюся духовную силу арранкара в магазине уже мало что могло удержать. Да и как показалось Сексте, не особо-то и пыталось. В этот раз Гриммджо, как истинный кот, ориентировался по запаху. Комната за дверью с табличкой «15» встретила его напряженной тишиной. Секста, пожалуй, и сам не знал, зачем пришел. Как он не прислушивался, не принюхивался и не приглядывался – реяцу у Куросаки не было. Обычный человек, ха? Ичиго заворочался. Гриммджо подошел ближе – хрупкое тельце, раскинувшееся на кровати, никак не вязалось с образом того поджарого, пышущего силой шинигами, с которым он когда-то сражался. Ну не могло же все исчезнуть бесследно… Джаггерджак склонился ниже, стараясь уловить малейшее движение реяцу. Ничего. Ичиго пробормотал что-то нечленораздельное и повернулся набок. И как только этот мальчишка не переломился под тяжестью того тесака, которого называл… как бишь там его… Зангецу? Впрочем, его банкай был лучше. Тонкий, черный. Почти невесомый. Прямо как Пантера. Однако недоносок извлекал из него такую мощь… Гриммджо коснулся шершавой поверхности шрама на своей груди. Даже десгаррон, черт его дери, не помог. Именно это сочетание силы и слабости, их переплетение, унисон, которым они вторили своему хозяину – вот то, что безмерно привлекало кота. Любопытство, которое его едва не сгубило. Добраться до сути, разорвать острыми клыками их связь, разодрать эту мелодию в мелкие клочки, которые уже не смогут собраться воедино. Впиться в горло своему спасителю. Такова сущность Зверя. Такова мечта Зверя. И что теперь? Зачем он пошел тогда за этой музыкой, если теперь сломан инструмент? Гриммджо не нравился такой исход. Да и Куросаки, наверняка, тоже. Секста скользнул взглядом по тонким, даже хрупким запястьям, по изящным пальцам, судорожно сжимающим край подушки. Ресницы бывшего шинигами мелко подрагивали, а решительное выражение лица – единственное знакомое арранкару – сменилось на какое-то по-детски недовольное, словно во сне у Куросаки отнимали конфетку. От волос, горящих огнем даже в кромешной темноте, шел одурительно приятный пряно-сладкий запах. Неожиданно для себя самого, Гриммджо облизнулся. По дороге к магазину Урахары нескольким Пустым, сдуру сунувшимся к арранкару, суждено будет стать обедом. Потому что другого способа утолить внезапно проснувшийся Голод Джаггреджак не найдет. Но это будет позже. Сейчас Секста испытывал не голод – нечто кардинально иное… Гриммджо нервно дернулся, сбрасывая наваждение. Да что за черт??! В приступе неожиданной ярости арранкар выхватил вибрирующую на поясе Пантеру и скакнул на кровать Куросаки. Ему уже было плевать на интерес – как он посмел, этот мальчишка, будучи уже человеком, вывести Сексту из себя?! Совершенно, абсолютно непростительно. Куросаки захрипел, придавленный к постели невидимым телом. Проснись он сейчас — наверно, на грани подсознания, он сумел бы почувствовать холод приставленного к шее эфемерного белого лезвия. Но Куросаки продолжал спать. Точнее, он сдавленно фыркнул, махнул рукой, едва не задев клинок Пантеры и свистяще выдохнул: — Гримм… джо… Арранкар слетел с него за долю секунды, как ветром сдуло. Он зарычал, прижимаясь к стене и готовясь к нападению. Естественно, ничего подобного не последовало. Гриммджо опустил Пантеру и хрипло поинтересовался у темноты: — Какого черта… Кур-росаки?.. Несколько следующих минут арранкар кружил по комнате, как запертый в клетку дикий зверь. К концу третьей минуты Гриммджо, наконец, нашел для себя новую цель. Новый смысл существования – снова натянуть струны, настроить звучание, услышать опять эту мелодию. И прежде чем заново и окончательно ее уничтожить, спросить у ее обладателя – какого черта ты бормочешь во сне МОЕ имя, недоносок?.. Ичиго снился сияющий зеленым лужок под небом цвета Хёринмару. На нем радостно прыгали через бесконечный заборчик покрытые белым, костистым панцирем пантеры. Уж больно сильно на кого-то похожие. Прыгали слева направо. Прыгали справа налево. И каждая, возвращаясь в очередь, норовила щелкнуть и.о.шинигами по носу кончиком хвоста. Ичиго настолько ошалел от этого действа, что пропускал каждый третий удар. Когда сотое по счету видение с радостным «мяв!» плюхнулось прямо на него, Ичиго не сдержался: — Бл…дь! И почему я не оставил тебя подыхать в Хуэко-Мундо, Гримм… кхах (хвост прошелся совсем рядом с его лицом) … джо!.. Утром он проснулся с твердым намерением перестать по ночам играть в видеоигры. P.S. от автора: Честно, думала, что опоздаю) Писалась эта часть просто в бреду, причем в прямом смысле этого слова — автор до сих пор валяется в постели с температурой 39.4 Не крутите пальцем у виска по поводу сна Ичиго — знали бы вы, что все это время снилось автору, ууууу))) Автор принимает пожертвования в виде тапок. Тапок, одеял, лимонов, жаропонижающего, Уноханы Рецу.... Если у кого-то возник закономерный вопрос — а чего это Гриммджо разгуливает по воде аки посуху, то бишь, по Каракуре и без гигая, и еще не попался никому из "властей" — ждите следующей главы, там объясню) а также тот факт, почему его, кроме Куросаки Ишшина, никто не увидел)