Звуки музыки

Рыжая макушка, направившаяся было к парку, вдруг в нерешительности замерла на перекрестке. Гриммджо удивленно приподнял бровь, мимоходом меняя траекторию полета какого-то мелкого Пустого. Не то чтобы он записался в добровольцы по защите Каракуры, просто назойливые твари раздражали. И мешали наблюдать. Секста усмехнулся. Наблюдать, ха? Раньше это было только «нападать». «Разрывать», «убивать». Признаться самому себе, в чем истинная причина наблюдения, у Гриммджо не хватало духу, а потому он снова мысленно зацепился за отмазку, что в его случае это лучше назвать – «засада». Выследить, подгадать момент и напасть. Правдой же было то, что… пожалуй, смотреть на рыжика ему просто нравилось. Как он, закинув на плечо портфель, не спеша шел из школы. Как вечерами сидел на крыше клиники, на том же самом уступе, что облюбовал Гриммджо. Как смотрел куда-то в горизонт и привычно хмурился, словно силясь там что-то увидеть. И конечно, как он спал – свернувшись клубочком, слегка морщась, когда снилось что-то плохое. Сон арранкару не был нужен, а потому все ночи напролет он проводил у Ичиго. Зачем – он и сам понять не мог. Он намеревался вернуть шинигами силу – но не знал, как. Он намеревался убить его – но не убивал. Так, собственно, он и стал «тенью» Куросаки. Поколебавшись мгновение, Ичиго свернул налево. Секста недоумевающе проводил взглядом удаляющуюся фигуру. Куда это он? Там же… Какого он там забыл?! Гриммджо ушел в сонидо и спустя секунду приземлился на крышу магазина Урахары. Панамочник, лениво обмахиваясь веером, восседал на крыльце: — Зачем пожаловали, Гриммджо-сан? – торговец даже не поднял головы. — Кур-росаки… — выдохнул Секста. — М? — Урахара-сан… — бывший и.о. шинигами стоял, кутаясь в темную куртку. — Куросааааки-саан! – расплылся в улыбке торгаш,— какими судьбами! — Мне нужно кое-что у вас спросить,— тряхнул рыжей головой Ичиго. — Что ж… — Урахара хитро улыбнулся, поднимаясь с дощатого пола,— проходите, Куросаки-сан… Зайти в магазин Гриммджо мешал барьер, поставленный после того, как пара стен сего хлипкого сооружения были пробиты его кулаками. А потому он просто нарезал круги по крыше. И едва не упустил момент, когда рыжая макушка снова унеслась в неизвестном направлении. — Чего он хотел? – недовольно прорычал Гриммджо вышедшему на улицу Урахаре и спрыгнул вниз. Глаза за веером хитрюще сверкнули: — О, он спрашивал, Гриммджо-сан! — Че спрашивал-то?! — Он спрашивал о Вас, арранкар-сан! Секста поперхнулся и зашелся в кашле. Урахара, умиляясь, ждал, пока бывший Эспада наконец поднимет на него свой недоумевающий взгляд. — Он хотел Вас увидеть,— торговец радостно окинул взглядом каменную глыбу на месте Гриммджо,— он не уточнял, зачем. Но уж очень хотел^^ — И что ты сделал? – хрипло поинтересовался Секста. — Как что? – Урахара снова спрятал змеиную улыбку за веером,— дал ему Ваш адрес, конечно! Так что советую идти надевать гигай и ждать гостей! — Бл…! – выплюнул Гриммджо и исчез. — Надо научить котенка манерам! – отметил для себя Урахара и ушел в магазин. Не сейчас, попозже. У него на сегодня в планах еще было напоить Йоруичи кумысом. Запихиваться в гигай с непривычки было сложно. Хоть он и был ему выделен, равно как и эта квартирка на окраине Каракуры, он им (да и квартиркой) практически не пользовался. Потому что… Гриммджо тронул пальцами бляшку на своем ремне. Когда он увидел ее впервые, она что-то смутно напомнила ему. Потом сообразил – в комнате Куросаки он видел нечто похожее. Печать со стилизованным черепом. Которая, как он потом узнал, помогала ему когда-то становиться шинигами. Впрочем, его, Гриммджо, печать имела другие свойства. Поглощая его реяцу и запечатывая ее в себе, она создавала вокруг хозяина «что-то вроде кеккая». Что такое «кеккай», Секста не имел понятия. Проще говоря, единственное, что он понял, так это то, что ни увидеть, ни услышать его никто не сможет. Кроме создателя – Урахары. А еще печать нельзя было снимать. Не потому что так его легко бы обнаружили – печать, накапливая его реяцу и сжимая ее в концентрированную энергию, сама по себе становилась страшным оружием. и если бы Гриммджо решил использовать ее в «своих злых арранкарских целях», его бы просто на кучу маленьких пантерок разорвало. Разделяться на атомы Секста не хотел и предпочел не рисковать. В общем, задумка Урахары работала на славу – даже друзья Ичиго, сами обладатели нехилой такой реяцу, в упор его не замечали. Просчет произошел лишь с Куросаки Ишшином – но и этому факту торговец тоже нашел разумное объяснение. Что-то про потерю силы, ее обретение и изменение – Гриммджо пропустил подробности мимо ушей, спросив только, нельзя ли тем же способом вернуть силы Ичиго. Урахара красноречиво промолчал. Потом все же выдохнул: — А вы подумайте, арранкар-сан… нужна ли ему эта сила, если он снова стал человеком? Гриммджо понимал, о чем говорит Урахара. Он тоже хотел бы снова стать адъюкасом – так было бы легче, так у него снова была бы цель. Но Ичиго не хотел быть человеком. И Секста, пронаблюдав за ним так долго, теперь точно это знал. Ичиго не хотел, чтобы его музыка ушла, а клыки, достающие до самой луны – сломались. В этом Гриммджо был с ним солидарен. Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Бывший Эспада быстренько отряхнулся, чтобы тело не выглядело старым пыльным мешком и рванул дверь на себя. — Ты что, никогда не спрашиваешь, кто там? – хрипло спросил Куросаки. Гриммджо ухмыльнулся: — А кого мне бояться? Зачем пожаловал, придурок? Ичиго взъерошил рыжие вихры. Ответ явно запаздывал. Он что, и сам не знает, зачем пришел? Секста фыркнул: — Ну заходи. Едва оказавшись в квартире, Ичиго чихнул. Потом еще раз. — Ты тут что, пыль коллекционируешь?! — Что ты! – картинно пожал плечами бывший Эспада,— специально для гостей каждый час прибираюсь! — Тоже мне, остряк… — буркнул Ичиго. Гриммджо плюхнулся в кресло, подняв в воздух тучу пыли. Куросаки отшатнулся и аккуратно присел на краешек дивана. Молчание затягивалось. — Ладно,— кивнул Секста,— тогда спрошу я. Какого хрена ты спас меня, Куросаки?! — А что, было бы лучше, если бы ты там подох?! – взорвался Ичиго. — А с чего ты взял, что знаешь, что МНЕ лучше?! – тут же ощерились в ответ. Разговор завис. — Подеремся, Куросаки? Ичиго посмотрел на Гриммджо, как на психа. Но тот был серьезен. — Гриммджо… — рыжик тяжело вздохнул,— ты знаешь… что я больше не шинигами? Арранкар приподнял бровь. — У меня нет больше сил,— Ичиго устало потер виски,— я просто человек… Слабый человек. Мне драться с тобой – самоубийство… Такой Ичиго Сексте совсем не нравился. Он пару раз сжал и разжал ладонь, примериваясь к потенциальной силе гигая. А потом резко рванулся вперед, впечатывая изумленного Куросаки в стену. Ичиго захрипел, пытаясь вырваться, но Гриммджо держал мертвой хваткой. Лишь чуть ослабил ее, когда бывший шинигами начал задыхаться. — Что… ты… — Слушай меня,— шипел Гриммджо, как заправский кот,— внимательно слушай, что я скажу, Кур-росаки! С каких пор то, что ты человек, делает тебя слизняком?! — Да пошел ты! – выплюнул Ичиго. — Я-то пойду,— довольно усмехнулся Эспада, глядя в такое знакомое нахмурившееся лицо,— только еще одно – даже будучи человеком, ты можешь быть либо слабым… либо сильным, Куросаки. Решай быстрее, иначе я снова займу место Короля. А в этом случае и тебе, и твоей семье не поздоровится. — Ах ты тварь! — Хахах! – осклабился Гриммджо, уклоняясь от удара,— вот это я понимаю, Куросаки! Очнулся, наконец-то! — Заткнулся бы лучше, кошак-переросток! — Хе-хе, можешь же, когда хочешь! – захохотал Секста, ощупывая приличную шишку на лбу и поглаживая едва не свернутую челюсть. Ичиго, едва не выругавшись, растянул губы в улыбке – разбитые, они этому не способствовали. Потом посерьезнел: — Если ты хоть что-то сделаешь моей семье… Гриммджо недоумевающе приподнял бровь: — Больно нужно-то! Эй, Куросаки! — Что? – буркнул тот, пытаясь зализать ранку на губе. — Так зачем ты сюда явился? Так и не ответил. Ичиго чуть покраснел. Гриммджо удивленно уставился на него. — Ну… Ты это… странно прозвучит… в общем, ты мне снился. Секста удержался, чтоб не прыснуть со смеху: — Я хоть в трусах был или совсем голый? — Совсем сдурел? – Ичиго отвесил ему оплеуху,— кошак-извращенец! Пантера мне снилась! Пан-те-ра! — Да-да,— саркастически закивал арранкар. — Что «да-да», ты… Дразнить Куросаки было весело. Драться с Куросаки снова, пусть и на кулаках – тоже. Гриммджо стал нравиться этот мир. P.S. от автора: Простите меня, грешную — у меня опять обострение болезни Льва Толстого — писать много ни о чем( Если автора никто не остановит, автор накропает "Войну и Мир. New Edition". Поставила такой рейтинг и даже не приступила к нему Т___Т Простите! Обещаю, в следующей главе плотно займусь совращением Куросаки)) Кстати, хотите знать, с чего началась вся эта чушь? Вот с этого замечательного арта) http://pm1.narvii.com/6368/0ce5945bc778d716d6826dc14a297c0b69d3a38d_hq.jpg Правда, он тут офигительно сексуален? *у автора все еще температура, поэтому он не знает, что несет* Спасибо за внимание^^