Звуки музыки

Гриммджо понял, что влип, когда почувствовал до боли знакомый, заглушающий разум, Голод. Нет, не свой. Пустого. Ооо, хочешь меня сожрать? Неудивительно. Только вот хрен тебе! От ладони оторвались, почти не задерживаясь, три Серо. Монстр зарычал, фыркая и тряся массивной головой. Тьфу, черт. Как в меноса пальцем тыкать! Никакого эффекта. Секста перевел взгляд на печать. Пожалуй, пора снять эту хрень. И пусть Урахара потом сам разбирается! Асфальт вздыбился и, откуда ни возьмись, перед арранкаром выросло четыре острых когтя. Секста чертыхнулся, уходя из-под удара. Первый, второй, третий, четвертый. Гриммджо спружинил на землю и вытянул руку. Серо прямо в морду даже тебя не оставит равнодушным! Что-то полоснуло Сексту по животу, вместе с печатью срывая часть брони, взрезая кожу, добираясь до самой глубины. Арранкар изумленно смотрел, как доселе невидимый, пятый коготь просто вспарывает ему живот, как до невозможного медленно кровь выступает из ужасной раны, с каждой секундой набирая обороты. Через секунду Гриммджо уже хрипит, захлебываясь солоноватой жидкостью. Неверяще смотрит уже потемневшими глазами, как расплывается в жутком оскале морда Пустого. Лапа поднялась снова, собираясь нанести последний удар. Собрав все силы, арранкар ушел в сторону, зажимая ладонью рану на животе. Все силы уходили на регенерацию и поддержание релиза, но и их не хватало. Сексту впечатало в стену, протянуло пару метров вперед, царапая спину кусками вывернутой арматуры. Перед глазами плыло. Гриммджо с ненавистью сплюнул горькой, смешанной с кровью слюной. - Гриммджо! В ушах звенит. Снова ему мерещится. Как тогда, в пустыне Хуэко-Мундо. Хе-х… Интересно, что бы это значило? То, что он снова на грани смерти? Ичиго ведь не может быть тут… Он же не совсем… Но настойчивый рыжий образ не желал уходить. Пустой фыркнул, поворачивая голову. Что? Он тоже видит? Значит… - Ичиго! – воздуха не хватило, и Секста начал задыхаться, хрипя и заходясь в кашле. Расплывчатый образ дрогнул, словно собираясь двинуться с места. Нет, нет, нельзя,- дебил, уходи отсюда! Пустой зарычал, снова обращая свое внимание на Сексту. Да, смотри сюда, только на меня. Звон в ушах не прекращался. Звуки музыки снова начали рождаться. Кровь, засохшая на губах тонкой корочкой, покрошилась и осыпалась, когда Секста улыбнулся. Он должен был умереть еще там… Смерть дала ему отгул. Что ж, отдых получился знатный… В окровавленной ладони зажегся, отчаянно мигая, лазурный шарик. Почему-то было неимоверно жарко. Пот заливал глаза. Спутанная грива разметалась по земле. Светло-голубой на грязно-сером. Пальцы обожгло плазменным огнем. Нет. Мало. Слишком слабо. Если бы только было время хоть чуть-чуть регенерировать… Хоть немного… Для Короля погибнуть в битве – не страшно. Почетно. Но даже так, Король должен быть только один. И пусть им будет он. Уступишь мне на этот раз, Ичи? Пустой раскрыл громадную пасть. Потоки реяцу начали собираться внутри, закручиваясь водоворотом, сжимаясь в громадный плазменный шар. Серо?.. Секста сидел, глупо моргая и думая о том, как противно холодно сейчас чуть ниже груди. Глаза ослепило ярким светом. Секста зашипел, прищуриваясь, но прежде, чем инстинктивно закрыть глаза, увидел, как, перекрывая сияние, перед ним выросла темная фигура… … Гриммджо очнулся от ступора через секунду. Пустой выстрелил Серо. В этом не было сомнений. Но ярко-красный шар цели не достиг. Он замер, чуть заметно подрагивая в воздухе. А между ним и Секстой стоял, вытянув печать в левой руке, Ичиго… Энергетический шар просто наткнулся на резную табличку и остановился? Огромная мощь была задержана просто движением руки? Ичиго, ты… Рыжик улыбнулся, полуоборачиваясь к арранкару: - Йо, Гримм! Хватит рассиживаться там, нам надо еще завалить эту тварь! Привычная ухмылка расплылась на губах Сексты. Ты вернулся, Кур-росаки! Мы с тобой еще сразимся, но ты прав, позже. Серо вдруг затрещало, разбрасывая красные искры, дрогнуло и… с тихим шипением втянулось в печать! Ну конечно! Она же впитывает реяцу. Куросаки немного удивленно посмотрел на свою руку. Глаза Пустого злобно прищурились и Секста, рывком поднявшись, едва успел выхватить Ичиго из-под удара. - Не зевай, идиот! – хрипло рыкнул арранкар,- нужно… Правую руку Ичиго обвило черными тонкими лентами. Ветер поднял в воздух пыль, закрывая их от взгляда Пустого. Тот рассерженно заревел, бросаясь вперед – и тут же был отброшен, зарычал от боли, потрясая покалеченной лапой. На месте обычного рыжего парня снова стоял шинигами. Ветер трепал необычные черные хакама с белой окантовкой. Примериваясь к силе, Ичиго взмахнул тонким черным лезвием занпакто. В левой руке, разбрасывая черные молнии, у парня развернулось некое подобие щита. Только щит был странный. Гриммджо уже видел эту фигуру, похожую на иероглиф «бан». Зангецу сдался? Или же… Секста вперился взглядом в подрагивающую, раскалившуюся от количества реяцу, печать, все еще плясавшую у Куросаки в руке. - Ичиго, нет! – арранкар дернулся вперед, поскользнулся в луже собственной крови, выровнялся, опаздывая лишь на секунду. Лишь на секунду… - Гетсуга Теншоу! Черно-красная змея взревела, прошивая насквозь мощное тело Пустого. Кровь из раны полилась рекой, но Пустой устоял на ногах, еще сильнее оскаливая пасть. Ичиго размахнулся для следующего удара. Печать заискрила, опуская стену молний на того, кто ее использовал. Куросаки удивленно распахнул глаза, подался назад от непривычной боли и упал прямо в руки Гриммджо, которого тоже задело неслабо. - Идиот,- шипел кошак, пытаясь выцарапать печать из руки рыжика,- еще раз так сделаешь и она тебя на части разорвет! Куросаки оттолкнул его слишком явно, чтобы это можно было списать на случайность. - Гетсуга Теншоу! – Пустого взрезало вторым антрацитовым разрядом. - Куросаки, ты оглох или совсем спятил?! – взвыл Секста, но взгляд таких привычно теплых глаз заставил его остановиться. Молнии, спровоцированные бешеным ритмом реяцу, стали бить без разбору. Печать в руке шинигами начала мерцать, подстраиваясь под биение сердца. Пустой бросился в атаку. Ичиго, ты ведь не хочешь… - Ты больше не один, Гриммджо,- Куросаки довольно прищурился,- ты сражаешься не один. Черное лезвие Зангецу распалось на тысячи мелких угольных пылинок, а следом за ним, живым туманом заполняя пространство – и одеяние шинигами. Перед Секстой стоял все тот же Ичиго, в драных джинсах, в мокрой белой куртке. Обычный человек, счастливо и как-то обреченно улыбающийся арранкару под дождем… Знак, вычерченный силой над печатью, вздрогнул и завертелся, разгоняя вокруг тяжелую пыль. Секста изумленно смотрел на сияющий тьмой крутящийся диск, в котором изредка проскакивали красные всполохи. Что ты задумал, Куросаки? Одним резким движением Ичиго развернулся – как раз вовремя, чтобы оказаться прямо перед идущим за своей добычей Пустым – черный диск завертелся, с усилием выпущенный из ладони и, прежде чем Гриммджо успел что-либо понять, угодил прямо в зияющую чернотой дыру Пустого. Печать замерла ровно посредине дыры, останавливая движение «лопастей» из реяцу. На мгновение дрогнула и впечатала четыре угла иероглифа по краям дыры, четко фиксируясь внутри. Пустой обезумел. Скакал, сметая на своем пути казавшиеся картонными стены. Расцарапывал себе грудь, пытаясь вырвать из дыры посторонний объект, который, словно винт в мясорубке, вгрызался все глубже в черную пустоту. В его пасти набухало Серо. Но Гриммджо почти ничего этого не видел. Он подскочил к Куросаки, хватая того за руку, но Ичиго лишь покачал головой: - Зангецу без меня не справится… - Ты точно с ума сошел, Ичиго!! Какой… Задумка вдруг стала ясна как день. Дыра – средоточие силы Пустого. Блять, и ведь запомнил же, Куросаки! Высосать реяцу из того, кто высасывал ее сам. Без Зангецу не удержать на месте печать. А без тебя не быть Зангецу… Но для этого нужно… Сексту снесло в сторону и впечатало в стену. Тело отозвалось бушующей болью, во рту снова поселился горьковатый привкус. Глаза слезились от огромного количества пыли – но даже сквозь нее он разглядел, как взвывшего не своим голосом Пустого окутали черные шипящие змеи лент, как он мотнул хвостом, взрывая асфальт. Пыльная завеса скрыла Пустого с головой, а вместе с ним и маленькую хрупкую фигурку, стоявшую слишком близко. - Ичиго… - захрипел Секста, силясь подняться. Яркая вспышка ослепила арранкара и бросила его сознание во тьму… Когда он очнулся, в голове планомерно отбивали молотом ритм. Секста еле слышно застонал, пытаясь собрать в кучу мысли и понять, наконец, где находится. Движение доставляло боль. Острую, режущую. Отчего? Пряный запах крови забрался в ноздри и заставил хищника вздрогнуть. Наваливаясь полным осознанием, ударила реальность. Гриммджо распахнул слипшиеся от пыли и влаги веки. Дождь заканчивался, омывая последними каплями останки строений, смешиваясь с застывшей кровью, закручивая на вздыбленном асфальте причудливые багряные узоры. Выбивая пар из как будто раскаленных обугленных остовов каких-то зданий. - Ичиго! – тонкое тело вниз лицом лежало в нескольких метрах от него. С трудом оторвавшись от стены, Гриммджо просто пополз туда. На тонких лапах ходить в таком состоянии было неудобно – релиз почему-то не хотел сниматься, словно застыл на нем, не желая уходить и до последнего защищая хозяина. Сильные руки перевернули бездыханное тело. Секста сдавленно охнул и зашипел. Глаза Ичиго были приоткрыты, зрачки, необыкновенно расширенные, подрагивали в странном методичном пульсе. Дыхания почти не было слышно. Несмотря на огромную силу взрыва, ран на теле никаких, кроме нескольких глубоких царапин, не было. Но легче от этого не становилось. Гриммджо кожей чувствовал, как сильно тело Куросаки источает дикое, режущее глаза, сочетание совершенно разных реяцу. Они смешивались, оседая тяжелой липкой пеленой на дрожащем теле. Проникая под кожу, ударяя под ребра, стремясь захватить и разрушить окончательно и без того повергнутый в хаос мир. А защититься было нечем. Ни малейшего следа его собственной реяцу. Даже отголосков. Еще несколько минут промедления и эту заразу из него уже не вытащить… Черт, черт, черт… Черт!! Гриммджо издал сдавленный, похожий больше на вой, рык. Асфальт под ногами взрыла голубая стрела. Арранкар, зашипев, отскочил в сторону и пораженно воззрился на квинси. Этот… Исида, верно? - Отойди от него! – блики от очков сверкнули злобно и безапелляционно – не послушаешься, пришпилит в стене как бабочку,- чертова тварь! - Что? – глухо спросил выведенный из состояния ступора Секста и бросил взгляд на свой живот. Ах да… Печати нет, а значит и вся его невидимость пропала. Кажется, его тут принимают за… - Это ведь ты? – глаза за очками зло сощурились,- бывший Секста Эспада? Из какого Ада ты явился?! Чем тебе опять помешал Куросаки, мразь? Ты натравил этого Пустого на город, чтобы спокойно прикончить Куросаки, который даже защищаться не может?! Тварь! - Стой,- пораженно пробормотал Секста,- я даже… - Молчать! – тетива звонко дрогнула, натягиваясь,- еще слово и я тебя насквозь проткну! Поверь, у меня руки чешутся это сделать. Сдавайся по-хорошему, ты, бессердечный монстр! - Куросаки-кун!! – взъерошенная рыжая девчонка упала на колени перед Ичиго, разворачивая яркий щит. Секста облегченно вздохнул – теперь все должно быть в порядке – и даже позволил себе немного улыбнуться. Квинси это взбесило, и две стрелы полоснули арранкара по руке. Кот сдавленно зашипел, но огрызаться не стал. Рыжая головка повернулась к нему, серые, полные слез, глаза, казалось, прожгли еще одну дыру. Губки девушки дрогнули: - Гриммджо-сан? Почему?.. Дрожь прошлась от кончика хвоста, раскалывая его на куски, до костяной пластины на лбу, разрушая релиз. Арранкар ошарашено смотрел, как подбегает к расплакавшейся Орихимэ смуглый здоровяк, как недобро глядит на него молодой квинси. Хотелось крикнуть «это не я!», «все не так!», хотелось хоть что-то объяснить, но слов – тех самых, которым не обучены арранкары – просто не было… Поэтому осаждая жгучую боль, пронизающую сердце, Секста Эспада не нашел ничего лучше, чем остатками сил отправить себя в сонидо на ближайшую крышу. Еще на одну. Еще. За ним никто не погнался.