Всё могут короли

В поместье царило такое безумное напряжение, что его можно было потрогать руками при желании. Чунмён передёрнул плечами, но отступать было некуда. Он кивнул Кёнсу, чтобы тот укрылся где-нибудь, а потом решительно направился в родительское крыло, где бушевала настоящая буря. Чунмён позволил себе несколько минут постоять под дверями, чтобы просто послушать и немного собраться с мыслями. Мать действительно была в ярости, а отец вторил ей, но как-то растерянно. К собственному удивлению, Чунмён слышал голос Джихё, что заставляло его думать, что это именно она стала причиной такого бурного проявления материнского гнева. Когда дольше тянуть уже было некуда, Чунмён просто повернул дверную ручку и без стука и приветствий вошёл в большой зал, который мать почему-то всегда называла «маленькой приёмной». - Где ты был? - И вам добрый вечер, Ваше Величество, - Чунмён ничего не мог с собой поделать. Ему нравилось досаждать матери, потому что он знал, она не упускала ни единого шанса вмешаться в жизнь своих детей и переломать её по собственному вкусу и разумению. - Я спрашиваю… - мать едва не сорвалась на визг, разъярённая этой шпилькой пуще прежнего, но Чунмён не дрогнул: - Нет нужды повторять дважды. Вас отлично слышно и так. Даже с улицы. Это замечание неожиданно оказало действие, мать сначала смутилась, потом заломила руки в бессильной досаде и слишком демонстративно осела на ближайший диван. Чунмён оглядел поле боя. В «маленькой приёмной» собралась вся его семья. Джихё прикрывала лицо платком, и Чунмён сначала решил было, что она плакала, но потом заметил совершенно сухие, пылавшие яростью глаза и удивился. Что тогда она прятала? Дахён сидела возле неё, напряжённая и взволнованная. Братья топтались чуть поодаль, дружно рассматривая ковёр и узор на тяжёлых плотных шторах. - Я хочу знать, где ты был? – выдавила мать. - Много где. Только сегодня я успел побывать на фармакологическом заводе, в неплохом ресторане со средиземноморской кухней и в реабилитационном центре, навестил своего подопечного. Попутно продуктивно пообщался с сыном американского посла и знакомым журналистом на разные темы, в том числе и рабочие, - как ни в чём не бывало доложил Чунмён. – Решил вот, что нужно почаще переносить рабочие встречи за пределы поместья. А теперь, если позволите, я верну вам любезность и задам встречный вопрос: что здесь происходит? - Здесь… - мать задумалась над формулировками. – Я пытаюсь спасти честь нашей семьи… - На неё кто-то покушается? – Чунмён покосился на братьев, но те слишком старались слиться с обстановкой. - Войди, не стой в дверях, - мать наконец взяла себя в руки. Войти и выбрать себе место означало автоматически занять чью-то сторону. Чунмён видел, что пока из сестёр и братьев родителей никто не поддержал. - Я войду, когда вы скажете мне, что здесь происходит. Более конкретно, разумеется. - Я уже сказала… - Нет, Ваше Величество, пока вы не сказали ничего по существу. Что здесь происходит? Почему от вашего крика сотрясаются стёкла даже в моём крыле, почему все мои братья жмутся в углу, а сёстры выглядят так, словно их избили… - по тому, как вскинулась Джихё, Чунмён понял, что попал в точку. – Вы не хотите объяснить, что успело случиться за те несколько часов, что мне здесь не было? - Твоя сестра беременна! - Нет! Мать и Джихё выкрикнули это практически одновременно, и у Чунмёна волосы дыбом встали от того, что он услышал. Тут и впрямь было от чего сорваться. - Так да или нет? - Да! - Нет! - Ладно, давайте поступим по-другому, - Чунмён облизал губы. – Начнём издалека. Почему при живом отце, который находится в здравом уме и трезвой памяти, вы ждали меня? И чего вы от меня вообще ждали? Чуда? - Я подумал, что раз ты хочешь надеть корону… - Я не хочу надевать вашу корону, - Чунмён практически прошипел это «вашу». – Я должен, я вынужден буду надеть её после вас. Чего я на самом деле хочу, никого из вас не интересует. Поэтому я смею предположить, что это очередная месть за то, что я не хочу сидеть на коротком поводке у ваших ног. - Чунмён! - Я уже три десятка лет почти Чунмён, - он вздохнул. – Ладно, раз с этим мы разобрались, идём дальше. Ваше Величество, что заставляет вас думать, что Джихё в положении? - Ты считаешь, что женщина, родившая шестерых, не распознает беременность? – возмутилась королева, но Чунмёна этим было не пронять: - Если у неё в глазах нет аппарата УЗИ, то может и не распознать, особенно если речь идёт о другой женщине. Так что вас так впечатлило, что вы посчитали беременной собственную дочь? - Ты не женщина, тебе этого не понять, - королева нахмурилась. - Прекрасно. А что, официальную медицину отменили? Нельзя вызвать семейного врача? - Она отказывается, - заметил король. – Хочет, чтобы ей поверили на слово. - А почему нет? Разве Джихё когда-либо прежде была поймана на лжи? Вы не считаете, что оскорбили её своими подозрениями? - На кону честь семьи… - Да к чёрту такую семью, где собственных детей проще обвинить, чем выслушать, - очень тихо, но внятно проговорил Чунмён, после чего в «маленькой приёмной» воцарилась звенящая тишина. - Да что ты… - мать как всегда отмерла первой, когда Чунмён сделал несколько шагов и остановился в центре зала, так и не выбрав ничью сторону. По крайней мере, пока. - Я хочу понять, о какой семье речь, когда вы своими руками калечите жизни своих детей. Мы и так уже уроды. Мы, даже в нынешнее время прогресса, растущие как арбузы в коробках. Чтобы приняли нужную, удобную форму. Мы не приспособлены к жизни, случись завтра переворот или война. Мы ничего не умеем, и вы продолжаете это культивировать. У нас нет права даже на чувства, хотя, казалось бы, что может быть проще. Вы разрушили отношения своего сына, потому что… потому что что? Он женился бы на своём парне? Или вы думали, что подростковые романы вечны? Они могли бы расстаться и без ваших усилий, но вы предпочли сломать жизнь им обоим. Вы до сих пор скрипите зубами, когда видите бывшую подругу другого своего сына. С чего вдруг? Он ей и так не нужен! Она сама ушла. Сейчас вы мучаете собственную дочь. Когда вы должны готовиться к объявлению помолвки, выбирать платье, причёску и цветы, вы обвиняете её в беременности… А даже если и так? Что такого? Только не надо мне снова начинать про эту великую честь, про семью и вот это вот всё, - Чунмён перевёл дыхание. - Что значит, что такого? Если она беременна… - То есть, вы ещё и не уверены? – Чунмён хмыкнул. – Хотя я и так не сомневался. - Ты понимаешь, чем это грозит? - Внуками? – Чунмён, если бы взглядом можно было убивать, сейчас бы осыпался пеплом на пол. К счастью, даже самый убийственный взгляд матери такими свойствами не обладал. - Это позор! - Конечно, - Чунмён фыркнул. – На носу помолвка, потом свадьба. И мы живём в такое время, когда каждый ребёнок знает, откуда берутся дети. - Я не беременна! – у Джихё сдали нервы, она вскочила на ноги и подбежала к Чунмёну, вцепилась в его руку. – Да послушай же! Чунмён внимательно посмотрел в её глаза, заметил на щеке тёмно-красное пятно – след материнской ладони – и длинную царапину, видимо оставленную браслетом, и нахмурился: - Нам нужно поговорить. Без свидетелей, - Чунмён подхватил сестру под локоть и спешно вывел за дверь. Он не стал останавливаться в коридоре, не стал заворачивать в первые попавшиеся комнаты, а целенаправленно привёл её в свой кабинет. Там он запер дверь на ключ, плеснул в стакан коньяка и дал сестре: - Выпей. Джихё послушно проглотила коньяк и поморщилась: - Гадость! - Ничего, зато сейчас отпустит. Надо бы ещё к щеке приложить что холодное… - Лёд есть? – Джихё сама подошла к бару, насыпала полный стакан ледяных кубиков и с блаженным стоном прижала холодное стекло к лицу. – Как хорошо! Чунмён дал ей время успокоиться и устроиться и только потом спросил: - Какая у тебя версия событий? - Чунмён! Я точно не беременна. Я гарантирую! Я, конечно, не святая… Но нет, ничего такого не было, - она покачала головой. - А почему ты не хочешь показаться семейному врачу? - Чтобы он матери доложил, что я уже не девушка? – Джихё нахмурилась. – А в госпиталь не поедешь, кто-нибудь увидит, кто-нибудь узнает, а там уже слухи, пресса… - Логично, - согласился Чунмён. – Так с чего вдруг мать завелась? - Я сама сначала не поняла. Мы сидели с Дахён в саду после обеда, в кои-то веки, думали, никуда не надо, можно просто попить чаю и поболтать. Мальчишки чем-то своим были заняты… Мать уже во время обеда была не в духе, потому что ты не приехал, ещё и через секретаря предупредил. В общем, мы разговаривали. И зашла речь о бале, о помолвке. О том, что после помолвки нужно будет готовиться к свадьбе уже… - И? - И всё! Неожиданно подлетела мать, как фурия просто… Влепила мне пощёчину да такую, что я ещё и головой о спинку стула ударилась, - Джихё машинально тронула свободной рукой затылок. - Потом она начала орать, что не потерпит... Я не разобрала несколько слов, но там было что-то про подол и ублюдков. - Мама в своём репертуаре, - Чунмён поморщился. - Ты можешь дословно повторить, о чём вы говорили с Дахён? - Дословно не могу, конечно, но в общем... Я сказала, что хочу поскорее уже свадьбу. Чтобы можно было наконец не бояться на него посмотреть... И поговорить ртом, а не по телефону из ванной, - Джихё задумалась. - Дахён ещё спросила, думала ли я про платье. Мы поговорили про фасоны, я хотела когда-то такое, с отрезным верхом... - Это как? - Это когда талия под грудью, - Джихё засмеялась. - В смысле... А... - Чунмён хлопнул себя ладонью по лбу. - Извини. Я плохо понимаю в ваших платьях. - Ну вот, мы посмеялись над этим, потому что я в таком фасоне буду как беременная... - Джихё замерла, её осенило. - Да! Потом Дахён меня спросила, хочу ли я детей. И я начала говорить про это. Что хочу, что хочу минимум трёх. И что я ещё должна тебе наследника родить, сам ты не соберёшься же... - Мать, похоже, просто не расслышала. Или не так поняла. И всё, - Чунмён потёр лицо руками. Все положительные эмоции от прошедшего вечера словно стёрлись из памяти, вытесненные семейными страстями. - В общем, можно возвращаться. - Что ты решил? - Что мать хорошо бы отправить к морю на пару месяцев. Чтобы она поправила нервы и слух заодно, - Чунмён выпустил сестру, а потом закрыл кабинет. - Но это мало вероятно. - Скорее бы ты уже надел корону. Это же невозможно просто, - Джихё поправила выбившуюся из волос прядку. - Потом только хуже будет. Бездельники из них так себе. - Отправишь их на виллу на Чеджу, пусть там мандарины выращивают. Солнышко, климат хороший... - Солнышко... Кстати, ты мне напомнила об одном хорошем человеке. Он так Джехёна описал: Солнышко. - Интересно, что это вокруг тебя за люди собираются? - Джихё заметно успокоилась, получив нужную поддержку и понимание. - Я его знаю? - Я знакомил вас на приёме в американском посольстве. - А... Это не сын посла часом? - Он самый, мы сегодня обедали вместе... - Ну ничего себе, - присвистнула Джихё. - Тебе повезло, что мама не знает. - Сейчас узнает. - Будешь геройствовать? - Ну надо же тебя спасать. Ещё сдадут в монастырь, кто мне будет рожать наследников? Не Тэён же с Сехуном. - Им бы самим ещё няньку найти, - Джихё засмеялась. - Слушай, а туда обязательно идти опять? - Пожалуй, что тебе нет. Сейчас я отпущу остальных, потом ещё поговорим, подождёте меня где-нибудь. Чунмён решительно вошёл в "маленькую приёмную" и махнул рукой младшим, мол, проваливайте отсюда быстрее. - Стоять! - взвизгнула от неожиданности мать. - Я никого не отпускала! - Я отпустил, - Чунмён дождался, пока все выйдут, закрыл дверь, а потом подошёл к отцу и спросил прямо: - Ваше Величество, вам доставляет радость, когда унижают ваших детей? Вы получаете удовольствие, когда ваша супруга позорит себя несдержанностью, взбалмошностью и скандальностью? Вам нравится быть посмешищем в глазах собственных слуг? - О чём ты говоришь? Чунмён, - отец попытался повысить голос. - Выбирай выражения. - Только что вы увидели, как сама королева, подслушав обрывки разговора ваших дочерей, замечательных, кстати, девушек, сделала неправильные выводы, оскорбила и прилюдно ударила дочь, после чего устроила безобразную истерику. Королева! И после этого вы меня просите выбирать выражения? А почему с ней вы не так смелы? - на язык просилось нечто более неприличное, но Чунмён ещё помнил, с кем говорил. - Почему ей вы позволяете любое хамство? Или вы просто опасаетесь её и сами не хотите стать жертвой? - Я ещё здесь, сопляк! - мать подхватилась, замахнулась, но Чунмён легко перехватил и отвёл её руку: - Мама, не позорьтесь. Над вами сейчас смеются даже горничные с садовниками, они увидели отличное представление через окна. И теперь любая, кого вы обидите, продаст эту историю в газеты. У них, в отличие от нас, есть телефоны. Современные, с камерами, диктофонами и интернетом. Хотите стать звездой, мама? - Чунмён! Ты сказал достаточно! - Я только начал. Я считаю, что мать должна извиниться. За подозрения и за пощёчину, - Чунмён решил ковать железо пока горячо. - Я в таких вещах не ошибаюсь! - В каких таких? Я вас прошу, успокойтесь. Джихё замечательная, она всегда безупречно себя ведёт, она умна и рассудительна. Она не станет рисковать репутацией, особенно, когда на кону её желанный брак, - Чунмён говорил и смотрел на отца. - А вы своими истериками всё ещё можете всё уничтожить. Вы этого хотите? - Конечно, нет, - ответил отец. - Так в чём дело? Назначайте день, объявляйте помолвку, выбирайте дату свадьбы... Кронпринца Осакского сюда, пресс-конференцию, фотосессию, бал - и всё, выдохнули до свадьбы, - Чунмён не стал дожидаться разрешения, он выдвинул тяжёлое кресло на середину комнаты и с комфортом в нём устроился. – За пару месяцев можно управиться и с помолвкой, и с подготовкой. А потом Джихё станет принцессой Осакской, а у вас останется на одну проблему меньше. - Как у тебя всё легко на словах, - король смотрел на Чунмёна с сомнением. - Нет, ну вы можете начать сопротивляться, всё отменить. Пусть СМИ и дальше мусолят нашу семью, рассуждая, почему сорвалась помолвка, о которой и так все знают. Я уверен, теории будут занимательные, - Чунмён сцепил руки в замок. – Будете проверять? - Я и не заметил, когда ты успел стать таким беспринципным и жёстким. - У меня была хорошие учителя, Ваше Величество, - Чунмён перевёл взгляд с отца на мать. – Вы хотите ещё что-нибудь обсудить? - Пожалуй, на сегодня хватит, - отец уже даже поднялся, как матери снова вожжа под хвост попала: - Чунмён, это недопустимо! - Что именно, Ваше Величество? - Ты наследник! Кронпринц… - Короче, Ваше Величество, короче, мы все здесь это помним, - Чунмён демонстративно сполз по креслу ниже, приняв позу расслабленную и практически развязную. - Твоё поведение! Ресторан? С кем? - С друзьями, - Чунмён небрежно пожал плечами. – А что, друзья мне тоже по протоколу не положены? - Откуда у тебя могут быть друзья? Ты должен понимать, что тобой пользуются! Люди сближаются с тобой, чтобы получить… - Что? Мне нечего дать никому, - Чунмён развёл руками. – Я беднее церковной мыши, потому что даже мои личные счета контролируются. Всё, что я могу дать людям, это проблемы. Вы способны испортить жизнь любому, до кого дотянетесь. - Чунмён! - Мама, пожалуйста, хватит орать! Я устал. И я не считаю, что я был не прав в данной ситуации. Поэтому если у вас всё, то давайте на этом и закончим, - Чунмён проводил родителей взглядом, а потом, когда отец тихо закрыл за ними дверь, совершенно съехал в кресле и закрыл глаза. Он выстоял. Он смог. Он выдержал эту битву, защитил сестру, пусть и с опозданием, оказал сопротивление властности и диктату матери. Кроме того, Чунмён убедился, что отцом, оказывается, так просто было манипулировать. Он только производил впечатление разумного правителя, а на деле отсиживался за юбкой королевы. Чунмён испытывал небывалое разочарование и тоску из-за того, что такой хороший, почти семейный вечер оказался испорчен. Он пытался сосредоточиться на воспоминаниях, на разговорах с Ханылем и Чонином, но то и дело возвращался мыслями к недавнему скандалу. Чтобы хоть немного отвлечься, Чунмён достал телефон и улыбнулся, увидев значок входящего сообщения. Раскрыв сообщение, Чунмён на секунду зажмурился. Безжалостный Чонин прислал ему фотографии: спящего Ханыля и себя, обнимающего ребёнка. Чунмён глубоко вздохнул. Он хотел бы распечатать эти снимки и поставить на тумбочку у кровати, но даже этого он не мог себе позволить. - Ты живой? – в «маленькую приёмную» заглянула Дахён. – Мы зайдём? - Конечно, - Чунмён спешно убрал телефон в карман. – Кто последний, тот закрывает двери. - А может попросим принести нам выпить? – выдвинул мудрую идею Тэён. – В конце концов, мы все сегодня пережили стресс. - Тогда уже и поесть пусть принесут, - Сехун с ногами забрался на неудобный диван, обтянутый жёсткой тканью. – Вообще, давайте устроим вечеринку! - Здесь? - А какая разница где, если мы у себя дома? – фыркнул Сехун. – Здесь ещё и места много. Ну что, согласны? - Почему бы и нет, - Чунмён кивнул. – Пусть будет вечеринка!