Глава о Подорванном Доверии

— Я дома! Ух, ну и денёк сегодня. — Начала радостно вещать Сайори, едва только зашла за порог. — Людей набежало видимо-невидимо. Кажется, приезжал какой-то важный дядечка. Чаевых получилось на две зарплаты, э-хе-хе! А у тебя как дела? В ночнушке и мягких тапочках Моника вышла в коридор. Похоже, та уже собиралась ко сну: — Во, гляди, чему Рэна научила! — Она показала мерцающие ноготки, только-только после маникюра. На двух было нарисовано что-то вроде дракончиков. — Ужин на плите, только разогрей. Прости, мне завтра рано вставать, потому решила не ждать тебя. — Не беда! Я и сама позвонить хотела, да замоталась. Встретила Шии-тян с подругами, мы как-то заболтались, и сами не заметили, как пошли в кино! — Она рассеянно почесала затылок. — А что сегодня было в Клубе? — Сатоко укусила какая-то букашка, пришлось идти в больницу. — Принялась вспоминать собеседница. — В итоге ничего серьёзного. Потом был интересный разговор о служаночках, и… — Моника не смогла скрыть проступившей улыбки. — Подготовка к фестивалю. Я взяла нам кое-какую работу, потом спроси Мион. Ты ведь не забыла? Ватанагаси уже послезавтра. Подумать только, наш первый настоящий фестиваль… Да, жизнь действительно встала на круги своя. Прошло меньше недели, а девочки уже чувствовали себя в деревне без пяти минут своими. Молодёжь охотно принимала их в свои игры, старики не ругались. Благодаря тому, как в работе зарекомендовала себя Сайори, её подругу, стоило той вступиться, взяли почти без вопросов. Моника также оправдала ожидания. Теперь они сменяли друг дружку два через два. Платили по окончанию рабочего дня, а учитывая, что кров и пищу они теперь делили вместе, получалось более чем достаточно. Поначалу Моника боялась, что попросту не выдержит круглосуточную «позитивную» тиранию подруги, но получалось не так уж и страшно. Пока одна отдыхает, другая работает, так что виделись они лишь утром и вечером. Тогда они делились друг с дружкой и событиями прошедшего дня. Учитывая же плотный график, работу, общение с ребятами из Клуба и подготовку к грядущему празднику, на привычные грусть и самокопание попросту не оставалось времени. Жизнь била ключом, а уютная атмосфера деревни только сблизила их и укрепила дружбу. — И не говори… — Сайори мечтательно прикрыла глаза. — Ребята много интересного про Фестиваль рассказывали. Сюда съезжаются с окрестных городов. Может, мы и девочек увидим? Как думаешь, им понравится? Моника промолчала. Похоже, в этом вопросе они всё время меняются ролями. На собственном опыте познав теплоту и простой быт деревенских, подруга куда охотнее и легче брала на веру тот факт, что и у Юри с Нацуки всё как-нибудь, да сложилось. Просто мир большой, наверняка они ещё пересекутся. Не сегодня, так завтра. И очень обрадуются встрече. А вот бывшая Президент отнюдь не была уверена на все сто: после той встречи в магазине ей удалось немного сблизиться с Мион. В разговорах с будущей Главой Деревни нет-нет, да и проскальзывали намёки на тёмное прошлое Хинамидзавы. При таком раскладе в голову иногда сами-собой забирались нехорошие мысли… Но Моника понимала: что сделано, то сделано, и ворошить змеиное гнездо попусту не следует. Сайори только-только начинает жить нормальной жизнью, а возвращаться к тёмной стороне её личности не хотелось бы особенно теперь, когда их благополучие тесно взаимосвязано и они друг за друга горой. Наконец, она сказала: — Я знаю только, что очень виновата перед ними. Больше ничего судить не берусь. — Не волнуйся! — Подруга похлопала её по плечу. — Попросишь прощения на Празднике! И потом, наверняка они уже не сердятся. — …

***

В том, чтобы который день, питаясь одними ягодами, петлять по лесу, она не видела ничего плохого. На границе реалий с фантазиями Юри нравилось. И, ха-ха, чем тоньше эта грань становится, тем интереснее! Она не искала выхода. Ей даже не хотелось резать себя. Многочисленные укусы насекомых пришлись здесь очень кстати. Упоённо положив ладони на грудь, та могла сесть под каким-нибудь деревом и часами слушать пение птиц в такт биению собственного сердца, пока ночью их не сменят цикады. Лес дышал. Дышал вместе с ней. А ещё от него веяло древностью. Страшной, но, почему-то, такой манящей. Одной хорошо: не надо ни о ком волноваться. Все странные, медленно убивающие её чувства остались в далёком прошлом. Она на самом краешке между искомой Нирваной и собственным безумием. Чёрт побери, как тут прекрасно! Никто больше не будет говорить, что ей нужна помощь. Никто не будет стараться ни в чём её убедить. Вот она, настоящая жизнь! Временами, разве что, бывает скучно и одиноко… Юри успела сочинить несколько стихов, которыми, наверно, так ни с кем и не поделится. Вот что было немного обидно. Зато никто не мельтешит и не докучает напоминаниями о сотне важных дел, на которые ей, в общем-то, наплевать. Вот-вот, в этом месте она получила свой главный приз: абсолютную свободу. Ощущение полного одиночества и в то же время единства со всем этим миром. А раз так, пусть жизнь и рассудок и дальше покидают её. В конце концов, оно того стоит. И всё-таки та порядком вструхнула, в один миг услышав за спиной тихое причитание: — Ау, ау… не ходить бы тебе туда, там болото же. Резко обернувшись, Юри отпрянула в сторону. Она увидела перед собой девочку в необычном наряде. Странную девочку. Вот только в чём странность, сходу уловить не получалось. Похоже, незнакомка испугалась ничуть не меньше, едва не бросившись наутёк: — П-погоди… Ты меня видишь? — … — ..? — Да.

***

Между тем. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — словно мантру, бормотала себе под нос Нацуки. — Глупая Моника, глупый Клуб… Она добралась до городка к темноте и бродила по нему до самого рассвета. Ноги болели ужасно. Хотелось есть. Но больше всего хотелось пить. Положение сделалось безнадёжным. Не было денег, не было личных вещей, чтобы расплатиться. Идти некуда и не к кому. Подруги предали её, а сейчас их при всём желании днём с огнём не сыщешь. Никого. Оставалось лишь тихонько плакать и проклинать бывшего Президента… за всё. Она надеялась, в Новом Мире будет лучше? Тут каждый сам сможет вершить свою судьбу? Ха-ха, не смешите! Ни о чём таком Нацу не думала. Сердце сковала горькая обида. Получается, всю жизнь она, даже не догадываясь, плясала под дудку Моники, а когда та — также улыбаясь, словно речь шла о каких-то обыденных планах — поведала правду, от Нацуки просто избавились, как от ненужного мусора. «Ненавижу тебя! Ненавижу тебя!» Ну, формально, избавились от всех, да только от того ничуть не легче. В прошлой жизни она была нелепой марионеткой — и в Клубе, и дома. А здесь? Здесь даже крыши над головой нету! Как там сказала Моника? Успехов вам, и пусть каждый сам вершит свою судьбу? Очень смешно, бессердечная сука. Давясь слезами, она продолжала расчёсывать запястье. «Ну вот, кажется, до крови… чёрт! Отлично. Ещё и аллергия какая-то». Шея тоже начала зудеть. Стоило подумать о том, что надо бы перестать — ещё зараза какая в кровь попадёт — ей почудилось, что там, в ране, уже что-то ползает. Она трясла головой, пока дурацкое наваждение не ушло.

***

Как же хочется пить. И есть. Может, хоть это отвлечёт на время от дурацкой чесотки? Вот только законных способов раздобыть всё это она не видела. Её немногочисленные деньги остались где-то там, в старом мире. Пришлось перебороть всю свою сущность и заставить себя пойти на преступление. Сейчас, пока ещё есть силы. Чтобы выжить. Нацуки долго следила за этим мужиком. Уже битый час он стоял у ларька в переулке, умудряясь и дымить которой уже сигаретой, и о чём-то спорить с торговцем на повышенных тонах. Мерзкий тип. Сразу напомнил ей собственного отца: почти одни повадки и такая же наглая рожа. Так что если в увиденных мирах и существует справедливость, пусть этот небольшой «подвиг» станет своеобразным её проявлением. Из заднего кармана штанов торчал распухший бумажник, так и призывающий: возьми меня! Возможно, если она аккуратно вытащит из кармана кошелёк и заберёт себе всего лишь несколько купюр не особенно большого номинала, остальное можно будет как-нибудь подбросить обратно? В пылу спора этот бузотёр ничего и не поймёт, главное — сделать всё быстро! А даже если дело дойдёт до полиции, что ж… так тому и быть. У неё хотя бы появится шанс на стакан воды и сон в тёплой одиночной камере. На деле всё получилось немного иначе. Мощная жилистая рука перехватила её хрупкую ладошку в самый последний момент, когда оставалось только схватить и потянуть, схватить и потянуть! — Ишь, шельма мелкая! — Расхохотался тот, оборачиваясь и обнажая жёлтые зубы в омерзительной усмешке. — Шо, удумала меня провести?! Меня, Ходзё Тэппэя?! Ну, ща я преподам те урок хороших манер, мерзавка! Жалкие попытки вырваться ни к чему не привели. А в следующий миг тот, сдавив руку, что твои тиски, медленно, но с небывалой силой принялся выворачивать ей запястье. — Ай! Больно! Больно!!! ПЕРЕСТАНЬТЕ!!! — взмолилась Нацуки. Она и сама не заметила, как из глаз хлынули слёзы. Тэппэй не унимался: — А я ещё и не начал! Посморим, надолго ль тя хватит, тварь малолетняя. — Он задумался. — Э, а выглядишь ты вполне се ничо, мелковата разве шо… Мож, мы с тобой ещё как развлечёмся?.. Начав вырываться с новой силой, Нацу сорвала голос и зашлась в болезненном кашле. Исход может оказаться гораздо хуже, чем привод в полицию, которого та, отчасти, даже немного хотела. Скорее всего, сломанной рукой не обойдётся. И вновь она не сможет ничего поделать со своей злодейкой — судьбой. Её удары этому бугаю, что слону дробина. «Ай! Как же больно. Почему всегда ТОЛЬКО так?! Неужели даже здесь я не могу ничего сделать нормально?! Ненавижу, ненавижу, всё из-за этой грёбаной Моники! Лучше б он до неё добрался, её упругое тело точно пришлось бы по вкусу такому гаду. Сидишь там, наверно, в тепле, ухмыляешься. Хорошо тебе?! Чтоб ты сдохла, мразь, чтоб ты!..» Её мысли, как и её истязателя, прервал тихий, уверенный в себе голос: — А может, найдёшь кого-нибудь своего размера, хи-хи? Могу помочь. До телефонной будки рукой подать. Мне наскучило ваше представление, и я вызвала полицию. Услышав волшебное слово на букву «п», Тэппэй поспешил ретироваться, а его «коллега», задвинув перегородку, скрылся в своём ларьке. Нацу смотрела на спасительницу, как на богиню. Длинные светлые волосы, тонкая зелёная курточка, хитрый, немного лисий взгляд: — Пойдём со мной, — Ласково позвала её девушка. — Я немножко наврала этим ребятам. Никакого телефона рядом нет. Будет нехорошо, если они вспомнят и вернутся, правда? — С-спасибо. — сложив руки на груди, Нацуки неуверенно подошла к ней. Лучше не спорить. Лучше хоть с кем-то наладить дружеские отношения. — Кто вы?.. Незнакомка оглядела спасённую с ног до головы. С особым любопытством она взглянула на шею и раскрасневшиеся запястья. Наконец, улыбнулась: — Меня зовут Такано Миё, и я тебе верный друг.