Король гламура, король Подземелья

Новость о том, что срок поисков Андайн прекращается, монстров ожидаемо не обрадовала, но, поняв, что делать нечего, и подумав вечерок, обитатели Подземелья дружно засели в Монстронете, так что от такого наплыва тот едва не заглючил. Щёлк, щёлк! — трое суток подряд решалась судьба Королевства в целом и Меттатона в частности. И как робот ни пытался расслабиться, он никак не мог отвлечься от мыслей о результатах голосования. Санс вызвался администрировать опрос и создал его так, чтобы Меттатон не мог ни проголосовать, ни до определённого срока увидеть, как идут дела и чья сторона перевешивает. Это заставляло телезвезду изнывать от нетерпения и неизвестности. Две стороны схлестнулись в нём: одна назойливо твердила «Ты звезда, они массово обожают тебя, ты шикарен, ты не можешь проиграть!», вторая тихо обмирала: «А вдруг?..» — и не договаривала ничего больше. Затем первая начинала бурно ругать вторую за неподобающие звезде и будущему правителю сомнения. Едва удавалось её подавить, как Меттатон уносился мыслями к предстоящей коронации, представлял себя в королевском облачении… и тут же себя одёргивал: «Дорогуша, ты должен ими править, а это тебе не просто позировать на камеру! Лучше подумай о том, какие реформы ты проведёшь в столь блестящем облике и в столь блестящей роли!» Но никакие реформы в голову упорно не шли. Меттатон ещё сильнее начал жалеть о том, что Альфис куда-то исчезла. Если бы она осталась, то этот опрос создавала бы она. И уж конечно у неё не хватило бы силы воли отказать ему в том, чтобы он подсмотрел предварительные результаты. С Сансом такой номер не пройдёт — это Меттатон уже заранее знал. Он предвидел, что скелет максимум лениво-равнодушно отмахнётся: «Терпи, МТТ, терпи». И Меттатон терпел — правда, пару раз порываясь перевести себя в спящий режим, но сдерживаясь в итоге. Его мучения оборвало неторопливое шарканье тапочек по полу лаборатории и насмешливый голос: — Что, МТТ, полез бы на стену, да каблуки мешают? Так ты разуйся, авось залезешь. — Очень смешно, — фыркнул Меттатон, оборачиваясь к Сансу и приосаниваясь. — Что случилось? — Уууу, ты за три дня совсем заглючил, что ли? Кто бы мог подумать. Кхем, Меттатон… Как бы… Голосование завершено. — Ох, — только и вырвалось у робота. — Готовься к величайшей метта-морфозе в своей жизни. Запускай компьютер и смотри результаты. Меттатон открыл опрос, ощущая, как сжимается внутри него душа… — Семьдесят восемь процентов «за»? — Да. То есть королём ты однозначно будешь. Кстати. Вон там внизу посмотри. Для тех, кто проголосовал «против», я предусмотрел пункт «Укажите альтернативу, предложив имя другого кандидата». Система отсортировала то, что написали те двадцать два процента, что были против. — Эм… Половина из них написала что-то вроде «Пока не знаю, этот вопрос нужно решить позже»? — Ага. То есть кого предложить взамен, они сами не знают. А это тоже тебе в плюс. Короче, МТТ. На твоём месте я бы не стал рассусоливать. Шуруй во дворец, там тебе объяснят, что к чему. Во дворце Меттатона сразу же буквально подхватили под руки бывшие придворные Азгора. Робота усадили в кресло в одной из комнат и долго объясняли ему, какие детали должны присутствовать в его облачении, как должна происходить коронация, что ему нужно сделать и о чём говорить… Даже дали почитать королевские указы Азгора по поводу коронации. Меттатон внимательно ознакомился со всем. Ему очень хотелось по-настоящему блеснуть и смыть своим блеском всеобщую тоску. Выяснилось, что ему нужны корона, мантия и символ власти и защиты государства — нечто вроде трезубца Азгора. Немного подумав, Меттатон заказал себе красную мантию с вышитой на ней золотыми нитками руной Дельта, отделанную красным и розовым корону и розовый длинный скипетр, покрытый блёстками. С него сняли мерки и оставили ждать. Пока изготовлялось облачение, Меттатон, привыкший к репетициям, часами отрабатывал, куда ему следует идти, как двигаться, как смотреть, а также писал кучу вариантов торжественной речи и королевской клятвы. Он стоял на том, что у монстров не должно возникнуть никаких сомнений в своём новом монархе, а значит, он не имеет права ошибиться ни в одном движении и ни в одном слове. Наконец настал день восхождения на престол. В ночь перед этим Меттатон ночевал и заряжался во дворце, чтобы утром не пришлось далеко идти. Начать собираться пришлось рано — часов с шести. Меттатон провозился перед зеркалом столько, сколько Азгор, наверное, не провозился за всю свою жизнь: сначала он старательно нанёс макияж и уложил волосы, затем накинул на плечи новую мантию, повертевшись в ней и так, и эдак, чтобы примериться, как она лучше на нём сидит… Корону и скипетр ему должны были вручить на глазах у всех. Меттатон слышал, как во дворце поднимается гул: от монстров, желавших видеть его воцарение, не было отбоя. Издали роботу даже удавалось различать голоса наиболее преданных его фанатов. По крайней мере, визги Кэтти и Брэтти он уж точно узнавал. Усмешка тронула его губы. — Что ж, Меттатон… Сегодня ты достигнешь вершины, — тихо сказал он, улыбаясь собственному отражению. — Король всего Подземелья… Очень даже неплохая карьера для того, кто родился и вырос в полунищей семье улиточных фермеров. Что ж… Ты великолепен. В назначенную минуту он вышел в зал коронации, переполненный народом: зрители едва умещались за ограждениями, оставляя ему место. Его появление было встречено бурными овациями: такое мероприятие собрало в одном месте всех его фанатов до единого. Кэтти и Брэтти, опять же, Меттатон заметил сразу, поскольку их, перевешивающихся вперёд с восторженным писком, не заприметить было никак нельзя. Взгляд скользнул по VIP-зоне, которую Меттатон заранее вытребовал для работников МТТ-курорта. Присутствовали все. Робот чуть заметно кивнул, улыбнувшись, своим подчинённым, наградил снисходительной усмешкой Бургерпэнтса, изо всех сил пытавшегося изобразить на своём лице восторг и наверняка думавшего про себя что-то вроде «Чёрт, помогите или убейте меня, это металлическое недоразумение теперь ещё и в короли подалось!»… Но было кое-что, от чего он еле сдержал в груди разочарованный стон: одно-единственное место, то, на котором он надеялся увидеть Альфис, пустовало. Но поддаваться расстройству было нельзя. Ничто не должно омрачить его день! И, торжественно и светло улыбнувшись, Меттатон неторопливой и гордой походкой двинулся через зал — туда, где ждали его исполняющие церемонию придворные. Приглушённые писки усилились. Меттатон даже расслышал чей-то полушёпот с придыханием: «Это прикинь, если раньше бы его возлюбленная стала бы просто подругой суперзвезды, то теперь, если он в кого-то влюбится… Эта счастливица станет аж королевой!» Меттатон едва не рассмеялся, но сдержался, еле слышно фыркнув и улыбнувшись чуть шире. Наконец он достиг противоположного конца зала и остановился. Один из монстров рядом с ним заговорил: — В этот замечательный день мы приветствуем всех собравшихся здесь монстров и знаем, что нас поддерживают те, кого сейчас нет среди нас. Увы, династия Дриимурров прервалась, но сегодня на престол восходит новый король — Меттатон. Тот, кого вы выбрали голосованием и сами поставили над собой. Что ж, дадим слово ему самому. Меттатон сделал шаг вперёд и начал с восторженной бодростью. — Доброе утро, дорогуши! Я счастлив знать, что вы согласились довериться мне и сделали выбор в мою пользу. Это правильное решение. Несмотря на то, что жизнь в Подземелье не так уж и плоха… Каждый из вас, я знаю, тоскует по солнечному свету. О, я понимаю это чувство. Ведь и я сам, как и вы, жажду увидеть солнце. И мы увидим его! Несмотря ни на что, мы выйдем на Поверхность и обретём счастье. Это неизбежно. Но пока… Пока длится наша будничная повседневность… Я приношу вам нечто столь же яркое и согревающее, как солнце. Себя. Я звезда, но до сих пор я сиял и блистал для вас только со сцены. Теперь я воссияю с самой вершины! Я озарю всё Подземелье своим светом! Моих лучей хватит на всех! — голос Меттатона повышался, в нём слышалось вдохновение, а сам он встал так, что казалось, будто он готов вот-вот двинуться на зрителей, раскрыв им объятия. — Со мной вас ждёт великолепное будущее. Я не дам вам пасть духом. Я наполню ваши жизни искрами, блеском, весельем и гламуром. Этот час уже совсем близок! Вы чувствуете это? В воздухе пахнет переменами, дорогуши. И вестник этих перемен — я. — По традиции, принимая власть, новый монарх должен принести клятву, — произнёс один из придворных. Второй в это время взял в руки корону. Меттатон драматичным жестом распахнул мантию, закрывая глаза, поднимая голову и складывая руки на груди. — Клянусь быть хранителем и попечителем всего Королевства Монстров. Клянусь всегда заботиться об интересах своих подданных. Клянусь защищать каждого, кто попадёт в беду, — голос Меттатона прочувствованно подрагивал, словно от сдерживаемых слёз. — Клянусь сделать всё возможное, чтобы вернуть своим подданным Поверхность. Клянусь быть надеждой, вселять веру и наполнять любовью. Клянусь мудро и неукоснительно исполнять свой королевский долг. И, если только понадобится… Тут голос Меттатона стал ниже и тише, обретя совсем другую тональность, а сам он опустил голову, почти коснувшись подбородком сложенных на уровне груди рук. Чёлка повисла, почти полностью скрывая его лицо. Если раньше он точно обращался к тем, кто наблюдал за коронацией, то теперь всем казалось, будто он говорил это самому себе, обращая слова внутрь своей собственной души. — …клянусь отдать жизнь за будущее Королевства. Загремели аплодисменты. Меттатон продолжал стоять в прежней позе с опущенной головой, и лишь тем, кто стоял совсем близко, было видно, что выражение лица у него серьёзное и даже немного скорбное: бровь сдвинулась к переносице, плотно сжатые губы искривились книзу. Когда всё стихло, Меттатон выпрямился… и больших усилий ему стоило сохранить прежний вид. Напротив себя, под потолком, он вдруг заметил ещё одного наблюдателя — полупрозрачного, почти невидимого, будто почти полностью состоящего из пары чёрных взволнованных глаз… Блуки. «Даже ты…» — успел подумать Меттатон, но на большее не хватило времени: как того требовал сценарий, он развернулся к тому, кто держал корону, и опустился на одно колено, сохраняя серьёзный вид. — Меттатон объявляется королём Королевства Монстров. На голову робота возложили корону. Новоиспечённый «король Королевства» (спасибо Азгору за тавтологию) поднялся с колен… только для того, чтобы снова поклониться, но уже в пояс и всем подданным сразу. Когда же он наконец выпрямился, ему вручили скипетр. Меттатон слегка потёр его пальцами, ощущая шероховатую от блёсток поверхность — лёгкое, мимолётное движение, после которого скипетр вдруг взметнулся над его головой. Отблески светильников попали на блёстки, те разом вспыхнули, разливая вокруг сверкающий блеск. Монстры зажмурились. Меттатон сменил серьёзность на радость и позволил себе громко и облегчённо рассмеяться. — Так-то, дорогуши! Узрите сияние истинной звезды! И это только начало! Моему скипетру не превзойти меня самого! Музыку! Тут началось что-то уж совсем необычное. Зазвучал гимн подземного государства… Но в каком виде! Кажется, кто-то из текущих звукооператоров Меттатона изменил ритм мелодии. Величавой торжественности поубавилось, прибавилось лёгкости и задора. Меттатон сорвался с места, придворные убрали ограждения, разрешая гостям мероприятия приблизиться к звезде. Робот запел. Давным-давно попали мы сюда, Застряв — навечно ль? — в этом жутком месте. Но пусть отчаянье исчезнет — не беда, Мы выдержим все испытанья с честью. Робот кружился по залу. Время официозных церемоний закончилось, стоило показать подданным свою индивидуальность на троне, настоящего себя, и Меттатон напоминал, что они имеют дело с повелителем сцены, с тем, кто как будто превратит всю их жизнь в лёгкий и приятный танец. Он изящно перемещался туда-сюда, грациозно подхватывая то того, то другого монстра, эффектно откидывая мантию и рассыпая блики от скипетра. Фанаты стайками роились вокруг него, и Меттатон воодушевлялся, читая в их глазах обожание. Нет, люди, день придёт — и мы покажем вновь Всё, чем живут и дышат наши души: Мы веру, и надежду, и любовь С собой несём… Лишь нужно нас послушать! С этими строками были согласны не все монстры и не всегда, но гимн никогда не менялся: в память о Ториэль, что была непосредственным автором этой части песни, Азгор даже не прикасался ни к одному слову. Сейчас Меттатон пел это так, что это вовсе не казалось чем-то глупым и наивным. Им вдохновлялись. Робот в танце двигался по дворцу, приближаясь к тронному залу. Его исполнению сейчас обзавидовались бы какие-нибудь диснеевские принцессы, привыкшие сопровождать подобными вывертами чуть ли не каждый свой поступок. И дух наш не сломить, ведь мы всегда Готовы устремлять желанья в вечность. Взойдёт, взойдёт заветная звезда — И царство монстров будет длиться бесконечность! В песне всегда имелась в виду обычная звезда — одна из тех, которым было принято загадывать желания. Но Меттатон сделал на этом слове такой акцент, буквально взвившись над толпой, что его новоиспечённым подданным стало ясно его иное значение. Знакомые строчки приобрели совсем другой смысл, и при осознании этого фанаты, коих среди собравшихся было большинство, радостно и громко загудели. Кто-то одобрительно засвистел. Меттатон же, уже достигший тронного зала, при последнем звуке песни опустился на трон, в последний раз вмахнув мантией, точно крыльями. И опять — аплодисменты. Меттатон ликовал. Он стал королём — и как стал! Всё шло по его. Он развеял тоску, он взбодрил население своей коронацией-выступлением и сам был полон уверенности в себе и в своём будущем. Реакция зрителей успокоила и ободрила его. Он чувствовал, что справится. Он верил в это в данный момент. И заражал этой верой остальных. Торжество закончилось глубоко за полдень. Когда все разошлись, Меттатон вновь оглядел себя в зеркале, любуясь. Затем, удовлетворённо вздохнув, он распорядился, чтобы ему помогли перенести во дворец его вещи из лаборатории. Эти приготовления были закончены только к ночи. Ночевал робот в дворцовой спальне, которой, судя по всему, никогда не пользовался Азгор — король Пушистик предпочитал только свой уютный домишко, в котором жил с семьёй. Разные чувства наполняли его, когда он готовился отойти ко сну, укрываясь одеялом. Он дрожал и улыбался, упоённый своей новой ролью и окрылённый своим успехом, он всё ещё продолжал жить прошедшим моментом своего первого триумфа на новом месте, и ему очень хотелось верить, что так оно всё дальше и будет. Омрачали его радость лишь две вещи. Не пришла Альфис. Зато пришёл Напстаблук. И то, и другое заставляло что-то в глубине его души мучительно сворачиваться. «Я сделаю Блуки королевским музыкантом. Обязательно. И… И да, да, и… Он всё узнает, — подумал робот. — А Альфис…. Я объявлю её в официальный розыск. А как разберусь с первыми делами — сразу побегу её искать. Сам. Я найду её… Она будет моим личным учёным… Ну разве не чудо?» И, надавав самому себе таких обещаний, Меттатон уснул. И никто в Подземелье, включая его самого, даже не подозревал, во что на самом деле выльется его правление.