Король гламура, король Подземелья

Вставать с постели Меттатон не спешил. Проснувшись утром, он долгое время лежал в кровати, не открывая глаз, и нежился под одеялом, временами потягиваясь, словно кошка. Прошло минут сорок, прежде чем он наконец поднялся и не спеша начал прихорашиваться. Он воспользовался советом Санса. Сон унёс тревоги и напряжение, но в душе оставалось тяжёлое, саднящее чувство, давящее ощущение бессилия. Нужно было как-то избавиться от него… И Меттатон, пока ещё не объявляя об окончании поисков Альфис (чтобы никто его не тревожил), решил воспользоваться своими королевскими привилегиями и немного себя побаловать. Он поздно вставал, подолгу занимался собой, заказывал себе новые наряды и распоряжался готовить ему что-то вкусное, но… ничто не утешало его так, как танцы. Оставаясь в одиночестве, Меттатон запирался в зале, включал музыку и танцевал. Сам с собой. Драматичный, долгий танец с изящными, порой замысловатыми движениями, или бешеная, безумная, отрывистая пляска, танец-сражение, танец-полёт… Все это помогало ему разгрузиться и вновь ощутить себя настоящей звездой. …Звездой. Меттатон понял, как ему восстановиться. Он решил наконец-то, впервые после долгого перерыва, снять шоу. Это должно было быть что-то невероятно блистательное, яркое, впечатляющее. Первое Королевское шоу во всех смыслах этого слова. Нечто, что заставит монстров обожать его ещё сильнее. Меттатон взялся обдумывать сценарий, а заодно нашёл повод наконец-то попросить Блуки о помощи. Они переписывались до этого, обмениваясь новостями, и призрак вроде бы даже теплел, но случай позвать его сотрудничать представился только сейчас. Пока Меттатон, в очередной раз встав утром, созванивался с кузеном, на дворцовой кухне усиливалось оживление. Бургерпэнтс, произведённый в королевские повара, занимался десертом с добавлением съедобных блёсток и страз и усердно месил розовое от каких-то добавок тесто, а Папирус, который вообще не имел прямого отношения к готовке для Меттатона, хлопотал рядом и варил целую кастрюлю спагетти. Третьим в их компании был уборщик, который со вздохами только и делал, что вытирал помидорные следы и блёстки с пола и мебели. — Санс сказал, что Меттатону плохо, так что я решил поднять ему настроение и сварить свои лучшие спагетти! Надеюсь, ему понравится! — Угу. Удачи, — хмыкнул Бургерпэнтс, формуя какие-то пирожные. — Почему ты такой мрачный? Тебе тоже плохо? — Будет тут хорошо. Вроде у всех повышение в должности и зарплате, но лучше как-то не стало. Приятель. Я ведь к Меттатону приходил, чтобы актёром стать. А в итоге… Сначала жарил фастфуд для его фанатов, теперь леплю пирожные для него самого. Невелика разница. Сцены как не видел, так и не вижу. — Оу. Это странно. Я не понимаю, почему Меттатон так сделал. Но эй, почему бы тебе не попросить его сделать тебя актёром? Сейчас везде перемены, может быть, сейчас подходящий момент для того, чтобы попробовать снова? — Не знаю. Посмотрим. Попробую. Но, если честно, ни на что не надеюсь. Схожу к нему после того, как он позавтракает. Меттатон в первую минуту приятно удивился тому, что Папирус решил что-то для него приготовить, но… Едва надкусив спагетти, он понял, что есть это просто невозможно. Тем не менее, обижать фаната ему не хотелось. Так что он героически проглотил откушенное, а затем, обаятельно улыбнувшись, сказал: — Папи, дорогуша, а не мог бы ты сделать для меня коктейль? Так хочется… У меня сегодня нет настроения на обычный чай. — С радостью! — согласился Папирус и отвернулся, выполняя просьбу. Пока он не смотрел, Меттатон быстро подцепил пальцами панель на лице, подлез под неё и выключил датчики вкуса. Когда скелет поставил перед ним коктейль, робот продолжал невозмутимо есть спагетти. Не чувствуя вкуса. По крайней мере, их можно было прожевать, а остальное уже не имело значения. Папирус сиял от радости, и Меттатон мило улыбался ему в ответ с мыслью: «Такой милый и заботливый… Но Боже, кто-нибудь, научите его готовить!» Доев, он попросил Папируса помыть посуду, а сам в это время включил датчики обратно и взялся уже за пирожные и коктейль. К счастью, они были хорошо сделанными и сладкими. Когда Меттатон зашёл в тронный зал, его там уже ждал Бургерпэнтс. — Ох, Бурги, это ты? Тебе что-нибудь нужно? — Да. Спросить пришёл. Сейчас время перемен, так что… Может, вы хоть теперь сделаете меня актёром? — Ох, ты опять об этом… — Это моя мечта. Вам ли не знать, что такое мечты. Прозвучало без особой надежды на то, что Меттатон согласится, и робот поднял бровь. — Ты хочешь стать актёром? И как, скажи на милость, мне брать на сцену того, кто даже не горит этим желанием? Ты должен будешь выкладываться на все сто процентов и не меньше. Я не вижу в тебе такого стремления. К тому же, дорогуша… Качество твоей работы оставляет желать лучшего. — Качество работы в готовке, и не в плане вкуса, а в плане того, что я вечно работаю не так быстро и аккуратно, как вам бы хотелось. Но я о сцене. Откуда вам знать, что я плох на сцене? Вы не устраивали мне ни просмотра, ни прослушивания, ни… Что вам там ещё нужно… Меттатон закатил было глаза, собираясь что-то возразить, но тут в дверном проёме тронного зала появился Напстаблук. — Эм… Привет… Я не помешал?.. Кажется, ты занят… — Что ты, сокровище. Иди сюда. Котик может подождать. — Вы, кажется, о чём-то спорили, и я подумал… — начал Напстаблук, приближаясь. — Не волнуйся, мой хороший. Ничего такого важного. Бургерпэнтс заметил, как смотрит Меттатон на Напстаблука. В его взгляде было что-то особенно тёплое, личное, не такое, что было обращено ко всем фанатам. Похоже, робот дорожил этим призраком, хотя кот и не мог сказать, почему. Но у него в голове сверкнула идея. — Ну, на самом деле важное-то есть. Мы говорили о моём будущем. Видишь ли, приятель, когда-то давно я устраивался к нему на работу, чтобы стать актёром. Меня же отправили в продавцы фастфуда, заставляли готовить еду с клеем и продержали на этой должности несколько лет. И вот сейчас я опять пришёл попросить дать мне шанс на сцене, а меня опять хотят вежливо послать куда подальше, — Бургерпэнтс делал вид, что не замечает яростных взглядов Меттатона в свой адрес. — Ох… Это не очень хорошо… Меттатон… Пожалуйста… Будет намного лучше, если ты исполнишь его мечту… Я буду рад… Меттатон тихо скрипнул зубами. Отказать Напстаблуку он не мог. Ему всё ещё нужно было завоевать прощение и доверие брата, а отказ бы очень дурно повлиял на их отношения. Он кивнул кузену, улыбнувшись. — Хорошо, я дам ему шанс. Он пройдёт через небольшое испытание… Выйди-ка на минуточку. Напстаблук вылетел, и Меттатон, поднявшись с трона, подошёл к коту вплотную. — Значит, ты у нас самый умный, не так ли, дорогуша? Что ж… Я пойду тебе навстречу. Но видишь ли, мне всё ещё нужно убедиться в твоём актёрском таланте. В том, что ты в состоянии блистать. Пока что ты даже самое главное — любовь ко мне — изображаешь так себе. Так что я предлагаю устроить тебе актёрский баттл. Импровизацию, кто кого переиграет. Конечно, ты всё равно не превзойдёшь звезду моего уровня, но… Я поступлю в зависимости от того, насколько достойным соперником ты окажешься. Сможешь меня восхитить — возьму актёром на полставки, будешь подрабатывать в некоторых шоу. Не сможешь — останешься на кухне. Идёт, дорогуша? — Меттатон протянул руку. — Идёт, — серьёзно ответил Бургерпэнтс, пожимая её. Меттатон позвал Напстаблука обратно. — Ох, дорогуша. Вообще-то я звал тебя совсем за другим поручением, но раз уж на то пошло… У нас намечается баттл-импровизация. Подготовь подходящие мелодии. С расчётом минут на сорок. Буду благодарен. А потом займёмся моим настоящим грандиозным шоу. Пусть Меттатон и не был похож на Андайн, но порой дух соперничества вспыхивал и в нём. А уж разжечь в нём азарт было делом и вовсе нехитрым. Сейчас у Меттатона нездорово горели глаза. Пусть он и не слишком хотел делить с котом сцену (хотя Напстаблука и Шайрен всей душой желал видеть рядом с собой), но он был переполнен желанием узнать, что из этого получится. Спустя несколько дней, уже после объявления о конце поисков Альфис, самая большая из студий Меттатона озарилась вспышками софитов. Робот вышел на сцену первым. На нём красовался эффектный розовый облегающий костюмчик в блёстках. Мантия на плечах отсутствовала, зато на голове поблёскивала украшениями корона. — Добрый вечер, дорогие телезрители! Спустя столько времени ваш неподражаемый Меттатон наконец возвращается на сцену! Но, дорогуши, должен вам сообщить… Это ещё не официальное возвращение! Это только «предисловие»! В котором вы… познакомитесь с одной занимательной личностью! Знакомьтесь: Бургерпэнтс! Кот поднялся. На нём красовался один из отданных ему когда-то Меттатоном гламурных костюмов. Робот окинул его взглядом и удовлетворённо хмыкнул. — И, как видим, он весьма стильно одет! МТТ-компания к вашим услугам, приобрести такой наряд вы можете только у нас! Однако зачем же пришёл наш герой? О, всё очень просто. Он хочет получить шанс стать актёром! Условия просты. Мы проведём баттл-импровизацию, и если Бургерпэнтс покажет себя достаточно достойным соперником — он получит право возвращаться на сцену в моих шоу время от времени. Так начнём же шоу! Бурги, дорогуша, я даю тебе фору. Начинай первым. Бургерпэнтс не сдвинулся с места. Он как-то растерянно оглянулся по сторонам, попытался что-то изобразить, но, сбившись, раздосадованно взглянул на Меттатона и махнул рукой. — Не могу. Ничего не идёт в голову. Проклятье… — Уже сдаёшься? — насмешливо изогнул бровь Меттатон. — О нет, дорогуша, шоу только началось, и играй уже, как умеешь. — Играть буду. Потому что я уже сыграл… И вы повелись, — усмехнулся Бургерпэнтс. — Ах вот оно что, — губы Меттатона растянула коварная ухмылка. — Но позволь, дорогуша, кто разрешал тебе так шутить надо мной? Ты чуть не сорвал шоу… И за это можешь быть удалён со сцены прямо сейчас. Правила есть правила… — Какие ещё правила? — Повёлся, дорогуша. Нет, я так просто не отпущу тебя. Шоу продолжается! — Один-один! — закричал Энглс, бывший администратор, встречавший всех в отеле на входе, похожий не то на алмазик, не то на оригами. Его Меттатон посадил судьёй. Меттатон и Бургерпэнтс обошли вокруг сцены, держась друг против друга и обмениваясь решительными взглядами. Кот смотрел сурово, робот усмехался. Внезапно Бургерпэнтс набросился на робота, повалил его на пол, сорвал с него корону и замахнулся для удара. Его жёлтые глаза полыхнули таким злобным блеском, что Меттатона передёрнуло, а улыбка исчезла. Он резко выставил вперёд руки, чтобы отразить удар, но Бургерпэнтс просто схватил его за запястье. — Один-два! — крикнул Энглс. Всем было понятно, что хоть на мгновение, но робот поверил, что его хотят ударить. — Ха-ха… — Меттатон поднялся, отряхиваясь. — А дорогуша умеет воспользоваться положением! Использовать шоу для того, чтобы напасть и содрать корону… Понимая, что только так ему ничего за это не будет… Вау. Хотя… Должен признать, Бургерпэнтс, ты давно впечатлял меня. Твои действия, твоё упрямство… Твой гордый дух… — в голосе Меттатона послышались придыхательные нотки. Он приближался, и с каждым его шагом кот напрягался всё сильнее. — Что ж, я лишь ждал нужного момента… И сейчас, в этом грандиозном шоу, на глазах у всех, я скажу тебе… — Меттатон нежно обнял Бургерпэнтса, почти касаясь губами его лица. — Твой табачный дым преследует меня в кошмарах, а все просыпанные тобой блёстки вызывают у меня чесотку даже несмотря на металл. Ты просто невыносим, дорогуша. Но публика любит пушистиков, — и робот, потрепав его по макушке, отошёл и рассмеялся. — Видел бы ты своё лицо, сладкий! — Два-два! Бургерпэнтс посмотрел на Меттатона растерянно. Он выглядел действительно озадаченным. Меттатон хотел спросить: «Что, настолько шокирован лёгким притворным флиртом?», но кот уже торопливо расстёгивал ворот рубашки и судорожно обмахивался. — Что, я настолько горяч? — усмехнулся Меттатон, который просто не мог ничего не сказать. Бургерпэнтс не ответил. Он продолжал обмахиваться, судорожно хватал ртом воздух и наконец начал оседать на пол, как будто у него случился приступ. Меттатон успел подумать, что и это тоже игра, но не среагировать не мог — выходило так натурально, что робот забеспокоился. А вдруг правда что-то не так? Вдруг у кота сильная аллергия на его парфюм или слишком большой удар от такой неземной красоты вблизи? Он подошёл и нагнулся, тормоша соперника. — Бурги, дорогуша? Ты в порядке? — В полном, — тот поднял кверху большой палец, переставая задыхаться. — Два-три! — Жалкий обманщик, — вдруг прошипел Меттатон и, схватив Бургерпэнтса за ворот, оторвал его от земли. Мгновение — и Бургерпэнтс уже летел в угол через всю сцену, сшибая декорации. Меттатон надвигался на него с лицом, которое можно было бы назвать нейтральным, если бы не неестественно плотно сжатые губы и горящий каким-то страшным безумием взгляд. Кот поёжился. Пара ушибленных мест болела, но он понял, что пора делать ноги. Он отскочил в сторону. Меттатон медленно повернулся на каблуках, не говоря ни слова. Его губы медленно разъехались в улыбке, а глаз полыхнул ярче. Это был взгляд прямо какого-то маньяка. Кот попятился… Но тут же с диким хохотом помчался на робота, взъерошив всю шерсть, издавая нечленораздельные вопли и вытаращив глаза так, что те едва не вылезали из орбит. Меттатон перехватил его за руки и силой заставил опуститься на колени, не сдвигаясь с места, но Бургерпэнтс не остановился. Роботу пришлось отдёрнуть руки: тот попытался его укусить, а затем выпустил когти и попытался оцарапать с каким-то первобытным мявом. Энглс даже забыл выкрикнуть счёт, увлёкшись этой схваткой двух психопатов. Когти Бургерпэнтса тем временем попали по сапогу Меттатона, оставив царапину, и робот отскочил, ахнув. Он нагнулся, коснулся обуви пальцами, его губы задрожали, всё лицо сделалось невообразимо печальным… — Мои любимые сапожки, — прошептал он, закрывая руками лицо. — Босс, простите, я слишком увлёкся, я… — Бургерпэнтс мгновенно вышел из роли. — …снова повёлся, — улыбнулся Меттатон. — Четыре-четыре! — спохватился Энглс. Кот дёрнулся было, чтобы что-то сделать, но Меттатон в этот раз опередил его. С его стороны послышались странные механические звуки. Робот осел на пол, его шея неестественно согнулась, руки стали совершать дёрганые движения, в голосе стало вдвое больше странных металлических призвуков, отчего разобрать его речь стало невозможно. Меж его пальцев проскочили электрические искры, и вскоре Меттатон упал ниц в ломаной позе. Бургерпэнтс подбежал к нему. — Босс, босс, вы же… Вы… Так, стоп, — он опять снял с робота корону, надел её себе на голову и обратился к операторам: — Давайте прервём трансляцию. Он сломался, уберём его вон куда-нибудь в кладовку и подумаем, кто следующий король. Могу дать подсказку. — Так, вообще-то!!! — Меттатон мгновенно очнулся. — Пять-пять! — выкрикнул Энглс. — Вообще-то… Эфирное время подходит к концу. Пора подводить итоги! Что ж, Бургерпэнтс. Ты показал себя достойно, но… Боюсь, ты так и не покинешь дворцовую кухню. Ты обречён вечность стоять у плиты… — и, насладившись изменившимся от внезапного отчаяния лицом кота, Меттатон продолжил, — потому что, как ты помнишь, я тебе обещал взять тебя актёром только на полставки. На полставки на сцене время от времени, в остальном по-прежнему на кухне. Так и поступим. Ты впечатлил меня. Уважаемые телезрители, поаплодируйте Бургерпэнтсу! Его ждёт актёрский контракт. Меттатон кивнул Энглсу, тот воскликнул: — Шесть-пять! — Потому что я не проигрываю и даже никаких «ничьих» не признаю, дорогуша, — робот щёлкнул Бургерпэнтса по носу. — Время прощаться! До скорых встреч, мои красотули! Ждите настоящего королевского дебюта на телевидении! Трансляция закончилась. Меттатон хмыкнул. — В понедельник в десять утра приходи подписывать контракт. И не забудь испечь те розовые пироженки снова. Я их обожаю. Робот удалился.