Король гламура, король Подземелья

За очередными раздумьями об Альфис Меттатон не заметил, как ноги сами принесли его в лабораторию. Ненадолго его охватило ожидание, ёкнувшее где-то в недрах души: а вдруг он сейчас поднимется на второй этаж и увидит, как ящерка мирно спит в своей кровати, отложив в сторонку очки? Но он тотчас же горько рассмеялся, отмахиваясь. Это просто безумие. Здесь всё оставалось по-прежнему. Разве что пыли стало ещё больше. Сапоги Меттатона даже оставляли следы на пыльном полу. «Где же, где же я ещё не искал…» Взгляд невольно упал на дверь ванной. «Может, она в ванной утопилась?» — промелькнула мысль. Она показалась бредовой, но Меттатон понял, что как раз за этой дверью всё это время и не догадывался посмотреть. Более того, он вообще туда ни разу в жизни не заглядывал. Дверь оказалась запертой и не имела ни ручки, ни замка. Меттатон вздохнул. Град бомб, мощные удары ногами — и дверь выломана. Но вместо ожидаемой ванной Меттатон увидел… лифт. «Что?! Лифт?!» Это открытие поразило его. Внутри всё загорелось желанием посмотреть, что всё это значит. Робот вошёл внутрь и нажал кнопку «вниз». Он даже не знал, что могло бы находиться внизу, и был удивлён, когда его взору открылся узкий тёмный коридор с грязно-зелёными стенами и чуть более светлым плиточным полом. Воздух здесь был спёртый и сыроватый, под потолком витали рваные клочья дымки. Конец коридора терялся во мраке. «Это плохо. Это явно очень плохо». Он прошёл чуть дальше. На стене загорелось табло с зелёными буквами. Выглядело зловеще. Меттатон начал читать. «ЗАПИСЬ НОМЕР 1. Пришло время… Время сделать то, о чём король просил меня. Я создам силу, чтобы освободить нас всех. Я выпущу силу ДУШИ». «Звучит весьма… серьёзно. Очень серьёзно. Здесь Альфис работала над способом освобождения? Азгор не был уверен в сборе душ?» Меттатон прошёл чуть дальше. Из первых записей следовало, что Альфис открыла так называемую Решимость, с помощью которой намеревалась заставить души монстров существовать после смерти. «Ох, Альфис. Я тебя недооценивал. Твои головоломки и приборы заслуживали восхищения, не говоря уже о моём теле, но это… Однако, почему же нет записи номер четыре?» Меттатон передвигался осторожно. Общая жуткая атмосфера давила на него. Стук каблуков казался слишком громким. Но он упрямо шёл вперёд. Он очутился в небольшом зале, из которого свернул налево. Здесь находились какие-то… операционные столы? Меттатон в недоумении перевёл взгляд на табло. «ЗАПИСЬ НОМЕР 6. Азгор попросил всех искать монстров, «падших» вне города. Их тела прибудут сегодня. Пока они ещё в коме… Но скоро все они обратятся в прах. Но что произойдёт, если я введу им «решимость»? Если их ДУШИ сохранятся после смерти, тогда… Свобода может оказаться ближе, чем все мы думали». «Альфис экспериментировала над павшими монстрами? Здесь? На этих столах? Да такое даже не в каждом фильме увидишь… Однако что же стало с этими монстрами? Если мы так и не освободились, а она не заявляла о своём открытии… Эксперимент провалился?» Дальше пути не было, и Меттатон отправился в другое крыло лаборатории. Очередные табло рассказали ему, что монстры вместо того, чтобы рассыпаться в прах, ожили. На фразе «Одно из тел открыло глаза» его даже передёрнуло. Не хотел бы он находиться на месте ящерки. «Но если они ожили… Где они теперь?» Вскоре он увидел спальню. Она пустовала. Не было ничего, кроме кроватей с примятыми одеялами, нескольких искусственных растений, сломанных часов (почему-то Меттатону совершенно некстати вспомнилась примета о том, что часы порой останавливаются в мгновение смерти владельца) и собачьей миски. «Альфис, серьёзно? Ты кормила монстров собачьим кормом? Если те монстры не были собаками, это жестоко». Дальше можно было пойти двумя путями. Подумав, Меттатон пошёл налево. Теперь он очутился в длинном зале, уставленном зеркалами и горшками с золотыми цветами. В них Альфис, как следовало из записей, намеревалась заключить души, но что-то пошло не так. Меттатон двинулся до конца… И тут неожиданно из промежутка между зеркалами начала сочиться странная белая липкая масса. Робот отошёл на пару шагов назад. «Может, того, убежать?» — подумалось ему, но ноги оставались на месте. Масса стекала на пол, увеличивалась в размере и постепенно принимала очертания… монстра? Меттатон в ужасе посмотрел на преградившее ему дорогу чудовище. Белое, тощее, отдалённо похожее на птицу, с оборванными, словно «изрезанными» крыльями и тонкими длинными лапами… С головой, чем-то напоминавшей Астигматизма. Неведомое существо посмотрело на Меттатона не то глазами, не то зубами… — Кто ты? — голос прозвучал дрожаще. — Ты… монстр? Ты… один из павших? «Если Альфис превратила кого-то из них… в это…» Додумать он не успел. Монстр атаковал его. Странное существо приближалось к нему, осыпая его то бабочками, то чем-то, похожим на черепа. Меттатон отбивал атаки, соображая, что пора делать ноги. Чудовище пыталось что-то сказать ему, но у него не получалось. Это было похоже на хор из трёх голосов, причём каждый из них говорил что-то своё невпопад, и речь разобрать никак не удавалось. — Дорогуша, а нельзя ли поразборчивее? Существо в ответ на это только выдало новую невнятную тираду. — Ладно, вижу, диалога у нас не получится, — Меттатон сохранял удивительное самообладание, не пытаясь умчаться с криками, хотя желание у него было именно такое. — Что ж, я… пойду? Он попытался отойти, сделав пару шагов назад и не поворачиваясь к чудовищу спиной. То вопросительно уставилось на него и придвинулось ближе. Меттатон медленно отходил, наблюдая, как монстр (монстр ли?) идёт за ним. В конце концов его нервы не выдержали, и он, резко запустив в него пару цветочных горшков, стремительно умчался прочь и сразу свернул в другой коридор, где ещё не был. Тут он приостановился, прислушиваясь. Из покинутой комнаты слышались болезненные вопли и вой, уже не похожие даже на неразборчивую хоровую речь. На мгновение Меттатону стало даже стыдно, но, вспомнив, что это нечто представляло для него опасность, он подавил это чувство. Существо повыло, повсхлипывало отчаянно и затихло. Меттатон еле слышно выдохнул и крадучись двинулся налево. «ЗАПИСЬ НОМЕР 16. нет Нет НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ». Меттатон даже вздрогнул, когда перед ним выскочила эта надпись. «О, Альфис, я уже понял, что нет-нет-нет. Только не говори мне, что ты реально превратила всех павших в склизких белых существ с невнятной речью. Они же тогда совершенно… безумные. И… Неужели ты решила жить среди них?» По пути попалась ванная. Реальная ванная. Меттатон нервно засмеялся, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком громко. — Ах-ха… А-ха-ха-ха… Альфис… Ты врёшь совсем как я. В ванную она всё это время ходила… В душ… И ведь… Ах-ха-ха… Не поспоришь… Только вот… Как тебе вообще хватало нервов и мозгов мыться в таком месте?! Затем Меттатон наткнулся на огромную машину, напоминавшую череп с подключенными к нему проводами и трубками. Меттатона в очередной раз передёрнуло. «Нет, это уже точно хоррор какой-то. Это даже выглядит… Чёрт, а дизайн-то зачем такой? Почему нельзя было придумать что-то более… безобидное? Я многого о тебе не знал, Альфис… Если у тебя такой талант нагнетать устрашающую тяжёлую атмосферу, я бы снял какой-нибудь ужастик с тобой в качестве режиссёра и декоратора… Ах. Не хотел бы я оказаться внутри этой машины. Кто там был? Человеческие души? Или… павших она тоже клала… туда?» Меттатон осторожно коснулся аппарата… И в этот момент что-то набросилось на него сзади, припечатав к полу. В первое мгновение Меттатон ощутил ровно три вещи: сладкий лимонный запах, почти дурманящий рассудок, тяжесть чего-то липкого и мягкого и резкий приступ ужаса от неожиданного нападения. Затем, скорее инстинктивно, нежели осознанно, он забарахтался, пытаясь выползти из-под чудовища — он уже не сомневался, что это было нечто подобное тому, что он повстречал раньше. Напрасно. Неизвестный сковал все его движения, практически приклеив к полу собой. Казалось, будто он изучает его и не то присматривается, не то вообще обнюхивает. Меттатон попытался ударить электрическим током. Но это не произвело никакого эффекта. Нападавший даже не пошевелился. Он словно поглотил атаку собой. Робот возобновил попытки вырваться. Его остановил хоровой возглас. Но, к счастью, в этот раз все голоса говорили одно и то же. — Добро пожаловать в ад. — Можно было и не приветствовать, я уже понял, где я, — простонал Меттатон и, собрав все свои силы, рванулся так мощно, как только мог. Освободиться не удалось. Удалось лишь перевернуться на спину. Над Меттатоном нависала огромная зубастая пасть с раскосыми глазами. Ниже находилось расплывчатое белое тело, которое и вжимало его в пол, с необычно мускулистыми руками. — Дорогуша… Отпусти меня. Я не собираюсь причинять тебе вред. Я просто пытаюсь найти Альфис. Альфис, понимаешь? Ты должна… должен… Прости, я не знаю, парень ты или девушка… Эм… Вы должны её знать. Альфис. Учёная. Ящерица. Ты… Ты ведь павший монстр, да? Она проводила над тобой эксперименты? Послушай, если так, то мне очень жаль. Вряд ли ты меня сейчас поймёшь, но… пожалуйста, отпусти. Я найду Альфис, я поговорю с ней, и она… Я уверен, она найдёт способ всё исправить! — Останься здесь со мной. — Ох, дорогуша, никак не могу. Альфис, Альфис, понимаешь? — Всё закончится здесь. — Дорогуша, если ты собираешься убить меня… То зачем? Я не сделал тебе ничего плохого… А ещё меня нельзя съесть. Ты максимум подавишься куском металла. Я робот. Робот, понимаешь? В некотором роде я тоже объект экспериментов. Только, эм… более… твёрдый? Меттатон чувствовал, как внутри всё сжимается и трепещет от страха. Душа ярко светилась розовым, чего, правда, было не видно из-за амальгамета, все провода и винтики дрожали, робот даже не совершал никаких сознательных движений, но, стараясь держаться и применять все свои дипломатические навыки, он продолжал тихо и вежливо уговаривать монстра. Тот не казался впечатлённым. — Ну хорошо. Допустим, тебе одиноко. Скорее всего, очень плохо и грустно. Но, возможно, я смогу как-то развеселить тебя? Понимаю, это идиотская идея в таком положении, но вдруг? Я бы… облегчил твою тоску? — Это место мрака и отчаяния, — ответило существо. — Здесь не бывает веселья. Ты можешь попробовать? Меттатон вздохнул и зажмурился, соображая, что он может сделать. В обездвиженном положении оставалось разве что петь. Почему-то на ум пришла давно забытая песенка, которую когда-то пела Шайрен. И Меттатон неверным, подрагивающим голосом запел именно её… С чудовищем случилась странная метаморфоза. Сначала оно замерло. Потом прикрыло глаза. Потом отпрянуло, выпуская робота из своих «объятий». А потом… затряслось так, как будто пыталось заплакать, но не могло. Меттатон поднялся, но не ушёл. Он продолжал петь. Существо пыталось что-то сказать, но только раза с пятого ему удалось произнести одно слово: — Сестрёнка… Меттатон замолчал, чувствуя себя так, словно его ошпарили. Он вспомнил. Сестра Шайрен! Она была павшей! Он даже писал об этом в дневнике! Так это… Вот это чудище… Это его подруга детства? То милое, прелестное создание, с которым они, бывало, носились по всему Вотерфоллу, заливисто смеясь и устраивая песенные соревнования? Меттатона затрясло самого. Но уже не от страха, а от горя. — Господи… Это ты? Боже. Тебя совсем не узнать… Альфис!!! Впервые Меттатона охватила не тоска по учёной, а практически приступ ярости. Мало того, что она превратила сестру Шайрен… вот в это! Она, в конце концов, не знала, что так получится. Но она держала её тут, взаперти, да ещё и собачьим кормом кормила, и рыбка явно ничего не знала о судьбе своей любимой родственницы! Амальгамет казался… смущённым? — Мы разве были знакомы? — Послушай, дорогуша, — Меттатон схватил её за руки. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Я знаю твою сестру. Я знаю Шайрен. Помоги мне. Помоги найти Альфис. И я выпущу тебя отсюда, чего бы мне это ни стоило. Я отведу тебя к ней, слышишь? — Не выведешь. Я не знаю, где Альфис. Я не видела её уже… много. — Но ты до сих пор жива! Кто-то должен был хотя бы кормить тебя всё это время! — Это делает другой монстр. — Какой? Кто ещё знает об этом месте и о вас, кроме Альфис?! — Я не помню его имени. — Проклятье… — Но я попробую поискать с тобой. Его или Альфис. Я хочу домой. Меттатон вздохнул и пошёл по коридору дальше. Амальгамет двинулся за ним. Робот вошёл в комнату, густо наполненную туманом. Разглядеть что-либо было невозможно. Но он всё равно двинулся вперёд, выставив руки перед собой. В темноте что-то жужжало и металлически подрагивало. Меттатон напрягал датчики зрения, силясь увидеть хоть что-нибудь. Ему явственно почудилась чья-то тёмная фигура впереди. Но не похоже было, чтобы она принадлежала Альфис. Меттатон сглотнул. — И ты павший монстр? Сколько же вас тут… Много, если вспомнить количество кроватей… Д-дорогуша… Я п-просто… Ищу Альфис… Я… В этот момент что-то схватило его за ноги и опрокинуло на пол. Было похоже на какую-то толстую верёвку или лиану. Тут Меттатон не выдержал и громко закричал. Фигура исчезла. Неизвестные путы же продолжали тащить его по полу. Робот пытался отбиться электричеством, отчаянно зовя на помощь. Вверху что-то сильно зашумело. Туман стал рассеиваться. «Верёвка» отпустила его. Меттатон сел, успев заметить, что ускользающие путы зелёного цвета и похожи на лиану или лозу. Душа была готова уже выпрыгнуть из контейнера. Меттатон бросил взгляд на выход. Там он заметил сестру Шайрен, а с ней ещё одного монстра — огромную пятилапую собаку с дырой во всю морду. Последняя со звуком, отдалённо похожим на лай, понеслась к нему… Меттатон уже не почувствовал испуга. Дальше было некуда. Вместо этого он ощутил, как его сознание куда-то уплывает… Очнулся он в постели в спальне амальгаметов. На соседней кровати лежала сестра Шайрен, а рядом, у изголовья, стоял… Санс? Меттатон аж подскочил. — Санс!!! Так вот кто всё это время кормил этих… их!!! Ты что… Почему ты не рассказал мне о них? Почему не рассказал об этом месте?! Мы давно могли обыскать эту лабораторию с меньшими нервами! Мы могли бы… — МТТ, — Санс положил руку ему на плечо и надавил, заставляя опуститься обратно на подушку. — Спокойно. Держу пари, ты и так чуть разрыв души не схлопотал, раз упал в обморок даже не по причине разряженной батареи. Слушай. Я всё объясню. Я был единственным, кто знал об амальгаметах — так они называются — почти с самого начала. Видишь ли, эта лаборатория не всегда принадлежала Альфис. Здесь работал прежний Королевский Учёный. И я вместе с ним. Как-то раз я решил навестить это место. Ну, знаешь, забрать кое-какие бумажки. Я телепортировался… И увидел всё это безобразие. Альфис долго упрашивала меня не рассказывать никому. Она плакала, что и умереть этим монстрам спокойно не дала, и жизнь им всю сломала. Она боялась, что её за такое просто растерзают. Не говоря уже о куда меньшей угрозе слететь с поста учёной. А Альфис не заслуживала ни того, ни другого. В конце концов, она пыталась помочь. Так что я не стал её выдавать, а вместо этого принял участие в уходе за амальгаметами. Это я покупал собачий корм. Не возмущайся. Ты просто не видел, как они пытаются есть нормальную еду. Попробуй подраться сам с собой. В трёх, четырёх, десяти лицах. Зрелище жуткое. Почему я не рассказал, когда Альфис пропала? Чувак. Вспомни Ториэль. Я всегда держу слово. Даже если кажется, что его нужно нарушить. Что касается этих несчастных… Немного теории. Помнишь, как Андайн расплывалась, перед тем как рассыпаться? Это потому что она была решительна. Решимость заставляет тела монстров таять. А поскольку Альфис накачала их ею до отказа… Получилось вот это. Их тела потеряли большую часть материальности… И начали сливаться друг с другом. Каждый из них — это несколько монстров в одном. У них перемешаны не только тела, но и сознания, воспоминания… Поэтому они частенько становятся как будто безумными. Им трудно так жить. Взять хотя бы вот её, — Санс указал на сестру Шайрен. — В ней двенадцать монстров. Двенадцать, МТТ. Просто рыбка оказалась самой сильной по разуму и воле. И поэтому чаще всего «побеждает» именно она. А почему ещё я ничего тебе не говорил… Меттатон. Я не хотел тратить твоё личное время. Я уже обыскивал эту лабораторию много раз. Альфис здесь нет. Ни в одном углу. Ни в одной щёлочке. Она не появлялась здесь больше. Тебе нечего тут делать. Разве что… Слушай. Я могу показать тебе кое-что. Одну запись. Но предупреждаю: она тебе очень сильно не понравится. — Ты уже ничем меня не поразишь, — как-то отстранённо отозвался Меттатон. — Показывай. Немедленно. — Пошли. Это в вентиляторной. Санс взял Меттатона за руку и отвёл в комнату, от пола до потолка заставленную мощными вентиляторами. Все они шумно работали — и, по всей видимости, именно благодаря им рассеялся туман в той комнате, где что-то схватило Меттатона за ноги. Санс подвёл робота к табло. — Читай. — Запись номер одиннадцать. Теперь, когда Меттатон большая шишка, он больше не разговаривает со мной. Лишь изредка интересуется, когда я закончу его тело. Но я боюсь, что если закончу, я больше не понадоблюсь ему… Тогда мы больше никогда не будем друзьями. Не говоря уже о том, что каждый раз, когда я пытаюсь над ним работать, я сильно потею… Меттатон испустил глубокий вздох. — Я предупреждал, что тебе не понравится. — Она думала, что меня возле неё держит только тело. Вот почему она так тянула с его созданием, заставляя меня раздражаться. — Возможно, ты уделял ей маловато времени. — Я всё понял, Санс, — Меттатон уткнулся лбом в табло, кутаясь в мантию, как будто ему вдруг стало холодно. — Я всё понял… Вот почему она не захотела поделиться со мной переживаниями от смерти Андайн. Она думала, что мне будет наплевать. — По крайней мере, это кое-что объясняет. — Я не был другом для неё. Она пыталась. Я не смог. Я зря… Она не обожала меня. — Если бы она знала, как ты лазаешь по всему Подземелью, порой чуть ли не рискуя жизнью, она бы изменила мнение, как думаешь? — Она не вернётся. Я не найду её. Она не захочет меня видеть. Всё бесполезно, Санс. Я не был рядом в трудные минуты. Я не обратил внимание на множество её проблем. Я не заметил, как её тревожили эти самые амальгаметы. Я ничего не видел. Всё напрасно. Меттатон отвернулся. Санс заметил только, как начали вздрагивать его плечи. — Послушай, МТТ. Видишь ли, мы не всегда властны над обстоятельствами. Есть вещи, которые мы не можем изменить. И сейчас как раз такой случай. Я знаю, что ты не любишь сдаваться и идёшь к своей цели несмотря ни на что. Я бы сказал, это у вас общее с Андайн. Но сейчас нужно смириться. Повернись-ка. Меттатон не среагировал. — Ладно, мне ничего не стоит обойти тебя кругом. Вот, обошёл. Знаешь, как ты сейчас выглядишь? И нет, я не про одежду и причёску. И даже не про то, что у тебя тушь расплылась на всю щёку. Знаешь, пусть у тебя искусственные глаза, но я в них вижу такое… И да, посмотри на свою душу. Она уже не совсем розовая. По ней пошли малиновые разводы. Знаешь, что это значит? Что скоро ты дойдёшь до нервного срыва. Похуже того, что пережил в этой лаборатории. А знаешь, что из этого следует? Что ты не сможешь править монстрами. Слушай, МТТ. Народу нужен король. Сильный лидер, который станет для них опорой и улучшит их жизнь. Сможет ли им это обеспечить психопат, наглухо повёрнутый на одной личности? Меттатон скривился, недовольно фыркнув. — Возвращайся домой, МТТ. Тебе нужно отдохнуть несколько дней. Прийти в себя, проспаться, дать душе отдохнуть. Полностью отрезать себя от всех забот и переживаний. В стороне генераторной есть лифт прямо в Новый Дом. Быстренько проскочишь, тебе даже не придётся шагать по Хотленду вот в таком виде. — Их нужно вывести отсюда и отдать семьям. — Это я выведу. Я агент, в конце концов. Считай, что дал мне новое задание. Не волнуйся. — Не будет в Королевстве учёного. — Я могу делать кое-что вместо Альфис. Ты машина. А это значит, что тебе потребуется ремонт. И кто тебя будет ремонтировать, скажи на милость? Само не заживёт. А я смогу тебя подлатать, если дашь изучить твоё тело и бумаги Альфис о тебе. — Ох. Ладно. Уговорил. Но это временно. Если вдруг… Если однажды… Если в один прекрасный день… — Без вопросов. Вижу, Альфис стала для тебя тем же, чем Андайн для всего Королевства… Но не буду лишать тебя надежды. По крайней мере, в отличие от меня с Ториэль, тебе ещё есть на что надеяться. Меттатон не ответил и медленно побрёл к выходу. В дверях он остановился и оглянулся через плечо, не поворачивая корпуса. — Почему ты обо мне заботишься, Санс? Прости меня, дорогуша, но… ты никогда не был похож на моего фаната. Да и вообще на сентиментального монстра. Я чувствую подвох во всём этом. — Подвоха нет, я не хочу, чтобы Королевство было в заднице, — прямолинейно ответил Санс. — И, к счастью, от меня для этого не требуется ничего, кроме как трепаться здесь рядом с тобой и уговаривать. Невелик труд, даже такому лентяю, как я, это под силу. — Вот теперь я тебе верю. Вот что, Санс. Я сделаю вас с братом агентами на постоянной основе. Но при одном условии, — Меттатон подошёл к Сансу и наклонился, глядя ему прямо в глазницы. — Раз уж ты так крепко держишь своё слово… Ты должен поклясться мне в верности. Пообещать, что не изменишь мне и не предашь меня вне зависимости от чего-либо. Иначе… — Меттатон выразительно посмотрел на скелета, выпрямившись. — Я же сказал, что ненавижу обещать. — Я должен знать, что у тебя нет шанса… нет права меня бросить, дорогуша. Раз ты на это подписался — иди до конца. Пауза. — Почему мне кажется, что я сто раз об этом пожалею? Ладно. Раз ты уж так сильно настаиваешь… Хорошо. Я обещаю. Не предам в любом случае. А теперь иди мыться, спать и пользоваться королевскими привилегиями и плюшками. — Указывать мне не надо, — фыркнул Меттатон, обессиленный до раздражения и задетый тоном Санса. — Я здесь главный. Но да, я во дворец. Чтобы информация об амальгаметах лежала у меня на столе максимум через три дня. И смотри не тяни до дедлайна. Пока, Санси. Меттатон ушёл, стуча каблуками. Во дворце он отдал грязную и помятую мантию в стирку, а корону и сапоги в чистку, а сам рухнул на кровать и замер. В первые пару минут ему было очень больно и горько, а потом он ощутил, что не чувствует абсолютно ничего. Все эмоции испарились. Меттатон вздохнул и закрыл глаза. Вскоре он провалился в сон без сновидений.