Король гламура, король Подземелья

— Доброе утро, дорогуши и красотули! Встречайте: ваш обожаемый король Меттатон и его блестящий теледебют! Под всеобщие аплодисменты светило дня и ночи выходит на сцену! Клубы дыма, подсвеченные нежно-сиреневым, расползлись по всему залу. Заиграло вступление к мелодии, написанное Напстаблуком. В дымке показалась высокая и стройная фигура: Меттатон плавно и грациозно приближался к камере. На сей раз на нём не красовалось никакого особенного костюма: лишь неизменные мантия, корона и скипетр. Но в этом-то и был смысл. Робот вышел из зала и стал спускаться по длинной лестнице, начиная петь. Драма, романтика, кровопролитие — Всё так знакомо, не правда ли, зрители? Сотня ролей есть в моём амплуа… Но да начнётся иная глава!

***

Первые два шоу взбодрили Меттатона, и он наконец-то взялся за глобальные государственные реформы. Начал он, правда, с малого: с ряда переименований. Теперь его фирма называлась не «MTT Emporium», а «Greatest MTT Emporium» (а чего мелочиться, если босс сел на трон?), телеканал не «МТТ», а «King MTT», на фирменном логотипе поверх прямоугольной формы появилась корона, а Королевство Монстров он переименовал в Подземную Империю. Зачем-то. Нужды в этом не было, но Меттатон решил на шик не скупиться.

***

На лестнице показались придворные, кидающие к ногам короля цветы. Меттатон изящно подхватил розу и поднёс её к лицу, нежно целуя лепестки. В этот момент слева к нему подбежала одна из девушек и, на мгновение взяв его за специально отведённую в сторону руку, легонько поцеловала его пальцы. Меттатон кивнул, улыбнувшись, и мягко высвободился. Звёзды на небе в волнении кружатся, Монстров сердца расплываются в лужицу, Слышатся в воздухе гомон и звон: «Вот начал править король Меттатон!»

***

Дом Азгора был превращён в музей. Там было велено время от времени делать уборку, строго следя за тем, чтобы расположение вещей оставалось прежним, и разрешалось проводить экскурсии. То же было сделано и с домом Андайн. Дом Ториэль остался пустынным: Меттатон приказал восстановить двери на входе в Руины и запереть их навсегда за ненадобностью района. Остальное Подземелье подлежало преображению. Робот посчитал, что его обитатели заслуживают как можно больше блеска, гламура и напоминаний о своём попечителе, так что в каждом районе распорядился поставить по своей статуе, причём обязательно позолоченной. Он долго позировал в величественных позах, чтобы его запечатлели, как надо, а потом тщательно контролировал возведение скульптур, следя, чтобы они получились идеальными. Не осталась без памятника и Альфис. Всё ещё скорбя в душе по исчезнувшей ящерке, Меттатон приказал изваять и её статую. Тоже позолоченную. Причём на главной площади Столицы, тогда как свой собственный столичный памятник он поставил в более отдалённое место. Причём Альфис получилась чуть ли не больше самого робота. Но на этом Меттатон не остановился. По Подземелью запестрели клумбы и венки, на которых цветами было написано его имя, ограды изображали его улыбку, а здания, как-либо связанные с роботом, были перекрашены в гламурные розовые оттенки. Меттатон не жалел средств на то, чтобы везде обозначить, что это его владения.

***

Меттатон вышел из дворца и встал на месте в изящной позе, резко взмахнув руками вверх. По этому сигналу камера поднялась и продемонстрировала всё Подземелье с высоты птичьего полёта. Правда, это была не реальная съёмка (такое было просто невозможно), а умелый компьютерный коллаж, но и это выглядело поистине впечатляюще — работники Меттатона постарались на славу. Камера опустилась снова на главной площади Столицы и выхватила Меттатона, танцующего под музыку на фоне фонтанов, что резко выстреливали вверх, изображая то одну, то другую фигуру. Тьма отступает пред звёздным сиянием: Я все проблемы решу обаянием! Ради народа я жизнь положу, Службу гламуром ему сослужу.

***

— И моим новым королевским указом мой фан-клуб объявляется государственной организацией с бесплатным вступлением и бесплатным членством. Я даже подумаю над налоговыми льготами для официальных фанатов. — Ну да. Вместо налогов — деньги, которые ты сдерёшь за мерчендайз, который эти несчастные будут покупать коробками. Умно придумано, — хмыкнул Санс. — Что ты иронизируешь, дорогуша? Тебе я тоже советую вступить в фан-клуб. И даже настаиваю. — Это ты зря. Потому что мерчендайз я покупать не хочу, да и качественно изобразить твоего фаната не смогу. Я тебе работник, а не поклонник. — И ты такой один в моём штате. Но так и быть. Сделаю маленькое исключение. Временное. Возможно, ты и захочешь однажды. Так вот, о фан-клубе как о государственной организации. В некоторых ситуациях я наделю их полномочиями моих советников и буду выносить некоторые вопросы на обсуждение фан-клуба, а кроме того, распоряжусь о выделении некоторых зданий под периодические собрания. Кроме того… — Слушай, может, сразу храм имени себя построишь? — захихикал Санс. — Ну нет. Не храм. Я король, я звезда, но всё-таки я не бог. Был бы я богом… Но нет. О, и кстати. Каждый человек, что упадёт в Подземелье, сможет присоединиться к фан-клубу бесплатно и считаться полноправным гражданином Империи. — Так, а вот с этого места поподробнее. И как ты при таком раскладе планируешь освобождать нас всех из Подземелья? — Дорогуша, я не убийца и пальцы в человеческую кровь погружать не буду. К тому же… Вдруг, если мы не будем агрессивны, люди тоже будут милосерднее? Да и вообще… Хорошо бы заранее впечатлить представителей их расы нашим блеском и успехом. Мы должны предстать как благополучный, а не грустный и порабощённый народ. Перед людьми, Санс, стоит сохранять чувство собственного достоинства и национальную гордость. — Всё, вопросов нет. Тебя не переспоришь.

***

Меттатон взмахнул мантией, красная материя на мгновение закрыла камеру, а когда открыла, то оказалось, что робот танцует уже по собственному отелю. Нынешние служащие курорта и по совместительству фанаты двигались с ним в такт, попутно изображая неподдельное восхищение его блеском. Лишним в этой компании был один лишь Бургерпэнтс, который подал Меттатону руку на выходе из отеля и был закружен им в коротком танце наподобие вальса. Выпустив кота и похихикав, Меттатон отправился в «путь» по Хотленду: камера запечатлевала его то на тропах меж лавовых озёр, то в момент прохождения разнообразных головоломок, что преодолевались роботом столь же изящно и без отрыва от танца, то в его собственных студиях, служивших как бы лишним подчёркиванием великолепия короля-телезвезды. Станет Поверхность и нашим владением — Мы приведём всех людей в восхищение! С жаром и страстью играется роль: Пламенный, пылкий подземный король.

***

С тех пор как люди получили право становиться полноправными гражданами королевства Меттатона, Королевская Стража утратила полномочия не только убивать, но и вообще задерживать людей. Отныне человек должен был двигаться через Подземелье беспрепятственно, и преграждать ему дорогу следовало лишь в том случае, если он проявлял насилие. Расформировать Стражу Меттатон не мог, поскольку боялся навлечь на себя недовольство монстров, помнящих о пропаже Андайн и всё ещё рассчитывающих на защиту воинов, но переименовал её в Почётный Королевский Караул и наделил её, помимо прочего, функциями личной охраны своей персоны. На всякий случай. Правда, охранять пока было не от кого. Касательно людей было принято и ещё одно правило: ни одного человека не разрешалось выпускать из Подземелья. Все упавшие должны были остаться в Империи, пока их не наберётся семеро и они не помогут разрушить барьер. Душу из тела следовало вынимать лишь в том случае, если промежуток между падающими людьми окажется слишком большим и они будут умирать естественной смертью. Не дожить до момента получения всех семи душ Меттатон не боялся: механическое тело и душа призрака делали его фактически бессмертным в плане старения. А главное — вечно молодым.

***

Зашумела вода, и Меттатон очутился в Вотерфолле. Он шагал тропой, петлявшей среди водопадов, грамотно подсвеченных голубым и золотистым, проходил среди Эхо-Цветов, что хором выдыхали ему хвалу, танцевал в Тихой Зоне с Шайрен… Да, рыбка стала членом его группы: Меттатон позвал как Напстаблука, так и её, вспомнив о данном ещё в детстве обещании. Теперь Шайрен подпевала роботу, сливая свой голос с его в одно, плавно кружилась рядом с ним, порой позволяя ему подхватывать её за плавнички, а откуда-то сверху на них падали лепестки… Чувствую, близок момент откровения: Слышно всеобщее сердцебиение. Я принесу вам свободу и свет, Каждый вопрос обретёт свой ответ.

***

Торговая сеть МТТ расширялась. Если раньше фирменные магазины, где продавалось всё, от конфет до крупногабаритной бытовой техники, располагались только в Хотленде, то теперь они заполонили всё: новые торговые точки пооткрывались в Сноудине, Вотерфолле и Столице. Меттатон активно рекламировал бренд, придумывая хлёсткие и манящие слоганы, а его фанаты, заметно «поднявшие головы», стали всё чаще забегать в его магазины — даже не всегда покупая, а порой просто появляясь, чтобы поглазеть. Так или иначе, фирма набирала обороты, а вот остальным торговцам такой расклад сильно ударил по карману. Не то чтобы у них вовсе перестали что-то покупать — это Меттатону было бы под силу провернуть разве что официальным запретом их труда, а такого он делать даже не собирался. Но клиентов стало заметно меньше. В наименьшем упадке оказался, пожалуй, Гриллби: его заведение было слишком обожаемо обитателями Сноудина и, помимо еды, предлагало достаточно возможностей для общения и развлечений вне гламура, от которого монстры всё-таки уставали. Куда туже пришлось остальным. Доброженщик сбивался с ног со своим холодильником и благодарил Бургерпэнтса, который втайне от босса помогал сбывать Доброженое «из-под полы». Лавочница Сноудина и её сестра налегли на изучение искусства пиара, чтобы удержаться «на плаву». Герсон недовольно кряхтел: служить в Страже он был физически не способен, а очищенный мусор жёстко проигрывал изящным и новёхоньким МТТ-вещицам. — Гламурный вертихвост, — ворчал Герсон, закрывший свою торговую точку и временно перебравшийся на место пришкольного сторожа. — Ожил, расправил крылья. Теперь старое доброе Подземелье получило не звезду, а целый солнечный удар. М-да, следовало дважды подумать, прежде чем сажать шоумена на трон. Была бы здесь Андайн… Эх, утешает только то, что я за него не голосовал. В наихудшем положении оказалась Маффет. Даже несмотря на то, что к ней перебрались паучки из Руин, а значит, рабочих рук стало больше, реализация выпечки стала для неё огромной проблемой. Цены паучиха понижать никак не хотела, сделала это лишь пару раз, со скрипом и очень не намного… И потому её бизнес начал постепенно проваливаться. Монстры и раньше редко покупали её выпечку, а теперь, ослеплённые королевскими и более доступными МТТ-товарами, и вовсе почти всегда пробегали мимо. Маффет неумолимо приближалась к банкротству. Жевать пончики приходилось самой свои же. И если поначалу она была благодарна Меттатону за его решение с Руинами, то теперь её мнение о нём стало стабильно изменяться в обратную сторону… И только Тэмми не ощутили разницы. Как впаривали цветную бумагу каждому встречному и поперечному, так и продолжили впаривать.

***

Меттатон оказался в Сноудине. Снег, стряхиваемый с деревьев, мягко осыпал его голову, ложился на короне, оставался на пушистых ресницах. Робота окружила белоснежная сверкающая зима. Он зачёрпывал ладонями снег, подбрасывал его в воздух, изящно падал на землю, подминая под себя мантию и «рисуя» снежных ангелов, поднимался, скользил по льду, выписывая пируэты, «обнимал» мантией-крыльями встречных монстров, как будто согревая их собой в холода. Я сохраню атмосферу торжественной, Сделаю жизнь вашу просто божественной, Своды пещеры охватит гламур, Стрелы любви разметает Амур.

***

Меттатон не оставил в покое даже школу. Увлёкшийся стремлением всё переделать на новый лад, он дошёл до того, что королевским указом обязал школьников носить розовую школьную форму. И если девочки-подростки, всегда «обтекавшие» со своего обожаемого кумира, встретили это нововведение бурными овациями, то остальные, особенно мальчишки, недоумевали, чувствовали себя сконфуженно и порой из-за этого либо не приходили на уроки, либо в знак протеста приходили абы в чём. Дисциплина пошатнулась, но понемногу детям пришлось привыкать…

***

И снова дворец. Весь дворец был показан крупным планом в сиянии больших разноцветных прожекторов. Все, кто непосредственно служил роботу — неважно, в замке или на курорте — высыпали на улицу перед крыльцом и вместе подхватили песню. Многоголосый хор понёсся по Подземелью — оттуда, где робот, упоённый своими талантом и красотой, устроился чуть выше на балконе, сев на бортик, нежно обняв рукой колонну и подняв второй рукой скипетр над головой. Пусть же наступит здесь царство изящного! Счастья я вам принесу настоящего. Драму, романтику, нежность и страсть — Вот что несёт вам гламурная власть!

***

Меттатона стало много. Слишком много. Куда больше, чем полагалось обычному королю. После Азгора, что никогда не «лез в глаза», у монстров почти кружилась голова. Меттатон по телевизору в шоу. Меттатон по телевизору в трансляции официальных королевских заявлений. Меттатон в магазинах. Меттатон в виде статуй и украшений. Меттатон на одежде фанатов. Меттатон везде. И подземное общество всё сильнее начало раскалываться на две части: на фанатов, что восторженно приветствовали любое начинание робота просто потому, что он — это он, и на недовольных, коих было меньше, но кои с каждым днём раздражались всё больше и больше. Одни терпели с молчаливой неприязнью, другие порывались что-то изменить, но не могли никак пробиться к роботу через двойной кордон его приспешников: на курорте и во дворце. Однако оставлять всё вот так они не собирались. — ЭТО. ПОРА. ОСТАНОВИТЬ.