Король гламура, король Подземелья

На Подземелье опустилась ночь. Большая часть уличного освещения была погашена, и Меттатон, умывшийся на сон грядущий и переодевшийся в розовую пижаму, собрался прилечь и поспать. Он взял зарядное устройство, подключил его к себе и к розетке, но… не ощутил ничего. Электричество не бежало по проводам и не разливалось по его телу приятной бодростью. Тогда Меттатон сделал то, что на его месте сделал бы каждый: попробовал несколько раз переподключиться к розетке заново. Ничего не работало. — О мой, как оно могло сломаться? — негромко проворчал он, отложил сломанную вещь на стол и вышел из спальни, направляясь в техническую кладовую: там Санс держал запасные устройства и детали. Однако едва он открыл дверцу и потянулся рукой к выключателю, как что-то резко бросилось на него сзади. Мгновение — и что-то липкое плотно залепило ему рот, не давая закричать. Ещё мгновение — и… Ему показалось, что его обхватило сразу множество… рук? лап? Что-то очень быстро и проворно стягивало его по рукам и ногам, и, несмотря на то, что он принялся отбиваться и пытаться высвободиться, он только сильнее запутывался и увязал в странном материале — связывали его явно не верёвкой. Меттатон пытался хотя бы повернуться, чтобы разглядеть нападавших, но те ловко ускользали, и всё, что ему удавалось увидеть, — это чёрные тени на стенах. Шума почти не было, никто из живших во дворце придворных не мог его услышать и прийти на помощь, и Меттатон решил прибегнуть к последнему средству: к атакам. Он призвал нескольких ботов и разбросал несколько бомб, но, судя по звуку, те были отбиты на подлёте. К тому же разряженная батарея угрожающе запищала, предупреждая, что если хозяин продолжит в том же духе, то непременно потеряет сознание и превратится в безвольное тело, полностью подчинённое нападавшим. Этого ему не хотелось, и поэтому временно Меттатон прекратил сопротивляться. Что-то снова схватило его сзади. Меттатон ощутил, как всё та же липкая масса залепляет ему глаз, а затем, после того как кто-то задрал его чёлку, и второй глаз, который, правда, являлся лазером и не был предназначен для зрения. Стоять было трудно, робот начал падать, но буквально десятки всё тех же не то рук, не то лапок подхватили его и куда-то поволокли. Меттатон решил не отбиваться, сообразив, что так он хотя бы имеет шанс потом понять, куда его принесли. Кто на него напал, он не мог даже догадаться. Ориентироваться в пространстве, будучи утаскиваемым куда-то практически лёжа на спине и головой вперёд, было сложно, но по повеявшему холодку робот понял: нападавшие открыли окно. В следующую минуту его попытались поднять и удержать в вертикальном положении, но им это не удавалось, и робот пару раз упал на пол, неслабо приложившись. Больно не было, было только до жути неприятно, а ещё очень обидно, что липкая масса не позволяла поднять грохот, который мог бы хоть кого-нибудь разбудить. Меттатон протестующе замычал, оскорблённый таким обращением с королевской особой, но на это никто не обратил внимания. Его продолжали усердно поднимать и затем пытаться вытащить в окно. Меттатон ощутил, как верхняя половина его тела перевешивается через подоконник, и изо всех сил дёрнулся корпусом вперёд, чтобы не упасть, но из-за облепившего вещества движение получилось настолько неловким, что принять устойчивую позу не удалось. Наоборот, вместо этого ноги задрались выше, чем нужно, Меттатон пошатнулся и свалился на улицу. Летел недолго, быстро и чуть ли не со свистом. Никто не поймал его, и он упал на землю, сильно ударившись спиной. В этот раз стало больно: контакты, подключенные к душе, пропустили удар. Меттатон сдавленно застонал, надеясь, что хоть кто-нибудь заметит, как он падал, или услышит его стон. В голове роилась куча панических мыслей: кому он так не угодил? Неужели собственным придворным? Или кому-то из подданных? Но за что они с ним так? Ведь он же не сделал ничего плохого? Меттатон искренне недоумевал и столь же искренне надеялся, что ему помогут. Но увы. Никто не пришёл. Минут пять стояла тишина, а затем по стенам дворца мягко зашуршало, и те, что похищали его, спустились вниз. Он услышал незнакомый шёпот: — Живой? — Живой, он робот, что ему сделается. Вон, душа светится… О, вон головой пошевелил. Взяли! Его опять приподняли. Видимо, неизвестных было много, раз они были в состоянии тащить его тяжеленное тело. Он внутренне молился, чтоб навстречу попался какой-нибудь прохожий, но то ли ему сказочно не везло, то ли его тащили какими-то очень окольными и заброшенными путями. Последний вариант отпал, когда Меттатона положили на пол и он услышал шум лифта. Лифт точно не мог находиться на отшибе. Значит, тотальное невезение… Или кто-то заранее расчистил дорогу. Меттатон услышал шум Ядра. «Меня хотят сбросить в Ядро?! — холодная паника обожгла душу. — Ну нет, если так, я буду сопротивляться хоть как-нибудь! Наудачу!» Но никто не собирался его сбрасывать. Ещё один лифт… и Меттатон услышал возню и сдавленный шёпот: — По окраинам! В кусты! Короткими перебежками! Иначе нам всем крышка! «Ах да, конечно, если лифт из Ядра… Мы сейчас рядом с моим курортом. И естественно, что они боятся попасться моим подчинённым из ночной смены на глаза», — подумал Меттатон чуть язвительно. Он собрался с силами и постарался застонать как можно громче. Липкая масса чуть приглушила звук, но похитители встрепенулись. Чьи-то лапки налегли на рот поверх не то кляпа, не то повязки, кто-то засуетился, пытаясь уволочь его как можно дальше… Движения нападавших стали более отрывистыми, дёргаными и натужными: часть явно куда-то скрылась. «Не иначе как усыпить бдительность моих… Или помешать выйти из здания. Если бы не моя разряженная батарея!..», — догадался Меттатон в ярости, представляя себе, какую трёпку он бы задал злоумышленникам, будь у него достаточно электроэнергии. Стало ещё неудобнее прежнего: его протаскивали по подворотням, так что его лицо чертило по земле, волосы спутывались, а какие-то части тела то и дело ударялись об угол или стену, роняли с лестницы… Меттатон пересчитал собой все ступеньки. Кажется, что-то внутри даже коротнуло: изнутри прихватило неприятным щелчком. Меттатон внутренне задыхался от злости, но сделать ничего не мог, и осознание бессилия раздражало его ещё больше. Снова какие-то лифты… И… паровые вентили? Теперь Меттатона ещё и зашвыряло с одной паровой решётки на другую, опаляя горячим воздухом и заставляя окончательно потерять ориентацию в пространстве. К ярости примешался страх «не долететь» и упасть между вентилями вниз. Это могло грозить ему вообще гибелью. Но всё обошлось. Когда Меттатона, уже совсем поникшего от раздиравших его эмоций без выхода, грязного и основательно помятого, протащили ещё немного, он наконец услышал до боли знакомый девичий голосок: — А-ху-ху, наконец-то! Вы слишком долго! «Маффет!» — подумал он, и душу прожгла новая вспышка кипучего гнева. Он дёрнулся, но был остановлен: на плечо легла изящная ручка паучихи. — Э нет-нет-нет, не с твоей батареей капризничать. Веди себя смирно, и тогда, возможно, мои паучки тебя больше не тронут. Только тут до Меттатона дошло, кто так старательно пёр его всю дорогу. Всего лишь пауки. И ведь справились же!!! — Поднимите его вон туда, — скомандовала Маффет. Меттатон издал звук протеста, но кто бы стал его слушать? Его подняли и, судя по ощущениям, надёжно подвесили в воздухе. Теперь Меттатон понял, что это за липкая масса сдерживала его всю дорогу. Паутина. Обычная паутина, только во много слоёв и с добавлением чего-то ещё. Ингредиентов из паучьей выпечки, делавших те же пончики немного резиновыми? — Потерпи, Меттатон. Ещё немножко, — проворковала Маффет у него над ухом. — Божечки, ты ещё и в пижаме. А-ху-ху, да тебя, похоже, основательно вываляли в земле… Я даже не знаю, отстирается ли это… Но с твоими огромными доходами ведь так легко купить новую, правда? Боже, какое счастье, что твои ноги отвинчиваются вместе с… эм… тазом. Потому что снимать с тебя пижаму я не собираюсь. «Ноги отвинчиваются?!» — дальше злиться было уже просто некуда, Меттатон чувствовал, что будь у него свободна хоть одна конечность, и он бы… он бы… Тем временем Маффет реально развинтила его на две половины, убрав часть паутины. Меттатон почувствовал, что ног у него не осталось. — Вот и всё, дорогуша. Пора дать тебе слово. Маффет сняла паутину с его глаз и расклеила рот. Меттатон проморгался и проплевался. — Дорогуша, это уж слишком!!! — закипел он. — Ты понимаешь, что ты творишь?! Это государственное преступление! Ты обязана прекратить и отпустить меня! — Обязана? Напомнить тебе, что обязан ты? Заботиться об интересах всех своих подданных, защищать каждого… Или как ты там клялся на коронации? — Но ведь я это и делаю! Блеск, гламур, полное обеспечение с моей стороны! Это лучшее! — Вот только ты забыл на коронации уточнить, что «все» и «каждый» — это только про твоих фанатов. А что делать тем, кто не готов тебе продаться? Что делать бедным паукам, попавшим к тебе в денежную зависимость? И ты ничегошеньки не стал менять. Ты просто тупо сделал мою пекарню частью своей фирмы! И всё! О, Меттатон… Не думай, что это единственная твоя проблема, — Маффет перелезла на паутину подальше и вытащила пару исписанных листов бумаги. — Знаешь, что это? Это подписи монстров к требованию, чтобы ты отрёкся от престола. — Что, прости?! — дёрнулся Меттатон и сощурился, пытаясь разглядеть текст, но с такого расстояния не разобрал букв. — Хи-хи-хи. Неужели ты думаешь, что я вот так просто дам тебе прочитать имена тех, кто выступил против тебя? Заметь, я даже не позвала никого сюда… Всё сделала сама, — Маффет убрала бумаги. — Да-да, Меттатон, ты не ослышался. Мы хотим, чтобы ты отрёкся от короны. Послушай, дорогуша. Телезвезда из тебя хорошая, спору нет. Ты вёл и ведёшь отличные передачи по телевизору. Но король из тебя так себе. Ты с чего-то вообразил себе, что «ты» и «счастье» — это одно и то же. А-ху-ху, вынуждена тебя огорчить… Впрочем, к чему долго болтать? Скажи, что напишешь отречение — и я освобожу одну руку. — Ни за что, дорогуша. Это просто немыслимо. Отказаться от короны, когда я только-только всё наладил? Ну уж нет! Тем более… Дорогуша, к таким переговорам не приступают, предварительно выбросив короля из окна дворца, изваляв в земле, избив об стены и об лестницу… и вообще обмотав паутиной! О, а ещё меня ошпарили паром! — Я к тебе приходила во дворец. Ты меня не услышал. А если бы я настаивала вот так сильно… Ты бы позвал своих фанатов, и они бы нас выперли. Как будто я не догадываюсь. Ну же, Меттатон. Ты ничего не потеряешь. Ну, может, только какой-нибудь новый король слегка подрежет твою торговую империю. Но ты ведь и до этого не бедствовал, в отличие от некоторых, не правда ли? Тебе самому же будет лучше. Не будешь путать трон со сценой... Подписывай. Народ обозлён. Они не потерпят, чтобы ты оставался в роли короля дальше. — Они не потерпят или ты не потерпишь? — уточнил Меттатон раздражённо. — Дорогуша, я уже сказал. Я знаю, что я делаю! Ни о каком отречении не может идти и речи! Просто чья-то гордость оказалась сильнее благоразумия! И сильнее закона. Дорогуша, ты хоть знаешь, во что выливаются такие преступления? — Ах ты Боже мой. Бедненький. Испачкался. Меттатон, послушай, мне даже забавно, что ты попал ко мне в гости вот в таком виде. Такой… «не глянцевый». Это даже льстит, а-ху-ху. Но поверь, для сути дела неважно, в мантии ты или в пижаме, накрашенный ты или нет, грязь на тебе или парфюм… И мне всё равно, как лежат твои волосы. Мне нужна лишь свобода для моих паучков. И всё! Ну же. Напиши отречение — и я тебя отпущу. Даже угощу извинительным чаем с пончиками. Может, хотя бы их вкус убедит тебя, что стоило бы не подминать под себя всё… — Ни. За. Что, — выплюнул Меттатон, сверля Маффет испепеляющим взглядом. — Ну, тогда приятно повисеть, пока не надумаешь, — хихикнула паучиха. — Твои драгоценные ноги вон там. Можешь на них смотреть и думать, как ты хочешь их обратно. Ну, или можешь даже поспать. Батарея ведь почти на нуле, не так ли? — И как ты собираешься заставлять меня что-то писать, если я вот-вот разряжусь? — поинтересовался Меттатон. — Подзаряжу чуть-чуть, — Маффет вытащила другой зарядник. — Временно позаимствовала. Вместе с чертежами твоего тела. Понять что-то было сложно, но в другом случае я бы не открутила тебе ноги так легко. Ммм… Пожалуй, подзаряжу сейчас. Самую малость. Меттатон ощутил долгожданную энергию, наполняющую тело. Жаль, что нельзя было вытянуть разом из провода побольше, как напиток из трубочки. — Блаженство, не правда ли? Но прости, это ненадолго. Мне не нужны убытки, — Маффет вытащила зарядное устройство, оставив батарею Меттатона где-то на двадцати процентах. — Вот теперь точно виси. Маффет куда-то ушла, и Меттатон остался один. «Как только выберусь — убью её. Просто убью. Посажу куда-нибудь. Похищение короля! Насилие над личностью! Организация государственного переворота! Неслыханно!» Меттатон закипал от гнева, но держал себя в руках. Он пытался придумать, как освободиться. Но, к сожалению, понятия не имел, как снять с себя паутину. Она плотно облепляла тело, прижимая руки к корпусу, и не давала двигаться. Робот максимум мог болтаться и раскачиваться, как гусеница в коконе. «Отречься от престола… Ни за что! Столько довольных жизнью монстров… Столько осчастливленных! И я должен их бросить, просто чтобы угодить одной паучихе?! Да и кто сказал, что все те подписи не подделали её пауки…» По паутине поползло что-то увесистое. Меттатон повернул голову… и ему чуть не поплохело ещё больше. На него надвигался Кекс. Огромное паукообразное существо, похожее на кекс, невозмутимо ползло к нему, изучающе уставившись глазами. — Боже, ты ещё кто… Кекс что-то пророкотал и придвинулся вплотную. Меттатон ощутил прилив ужаса. Особенно в момент, когда Кекс навалился на него и зажевал его волосы. Как Меттатону ни было плохо, он громко закричал: — Маффет!!! — Что, ты надумал? А… А, это. Кекс, будь так добр, отойди от Меттатона. Его нельзя есть, у тебя от него будет изжога. Меттатон, давай. Писать немного. Да и твои фанаты в любом случае останутся твоими фанатами. Я даже не расскажу никому из них, в каком виде ты тут болтался! — Нет. Дорогуша, боюсь, я скоро подпишу что-то совсем другое. — Ну, повиси ещё. Маффет удалилась и подслушивала из-за угла, хихикая, пока Меттатон, отчаянно кидаясь ругательствами, всё-таки пытался выкарабкаться. Наконец он притих, и Маффет вернулась, чтобы снова немного его подзарядить. — Ты только аккумулятор себе так посадишь. Кстати, дорогуша… Вау. Я даже не подозревала, что интеллигентная гламурная телезвезда знает та-акие выражения. Ты пополнил мой словарный запас, а-ху-ху. Меттатон, я не желаю зла лично тебе, пойми. Просто королём ты быть не должен. Меттатон посмотрел на неё так, что она даже отскочила. — По-хорошему ты не хочешь, по-среднему тоже… Значит, сейчас будет по-плохому. Паучиха освободила робота из паутины, но тотчас же сделала его душу фиолетовой. — Окей, Меттатон, теперь ты не можешь покинуть вот эту фиолетовую паутину. Не хочешь немного поуворачиваться от моих паучков? В компании с Кексом? Они очень любят поиграть, а-ху-ху! Робот сразу понял, что подтягиваться по паутине на руках со слабой батареей, пытаясь таким образом избежать проворных пауков — идея далеко не лучшая. К тому же Кекс не выглядел убеждённым тем, что от металла у него будет изжога. Меттатону жутко не нравилось, как «питомец» на него смотрел. И ещё больше не нравилось, как он щёлкал зубами. Ему страшно хотелось сейчас запустить в Маффет электрический заряд или несколько бомб. Но он понимал, что если сделает хоть что-то подобное, его точно разберут на запчасти. Или сожрут. Вдруг сверкнула мысль. Меттатон создал вокруг себя электрический барьер. Теперь никто не мог к нему приблизиться. — Умно, — хихикнула Маффет. — Вот только сколько ты это продержишь… Хватило действительно ненадолго. Батарея запищала на пятнадцати процентах, повторно пискнула на пяти… Барьер исчез. Меттатон просто лежал в паутине обессиленный и дико ненавидящий всё вокруг себя. Кекс опять подполз к нему, любопытствуя, но… — Эй, чуваки, это что за акт несанкционированного насилия? Меттатону не хватило сил даже поднять голову. — Са-а-а-анс… — Ах, это ты, Санс. Агент Его Величества… Пришёл спасти Меттатона? А-ху-ху, как благородно. Но давай-ка я тебе кое-что объясню. Мы хотим, чтобы он отрёкся от престола, потому что… — Допустим, меня это не очень интересует. Точнее, интересует, конечно, но… Серьёзно, Мафф? Ты думаешь, проблемы решаются вот так? Я понимаю, что ты привыкла прессовать пауками, но, по-моему, разъярённый МТТ максимум польёт тебя нехорошими словами. — Уже полил. — Ну вот. В чём-то он неправ, конечно. Но не так же, Мафф. Знаешь… угрожать пауками хорошо покупателям, чтобы они выкладывали по десять тысяч монет за пончик. Знаю лично нескольких ребят, прошедших через это. Или человеку, чтобы тот отдал душу. Но тут это так не работает. Санс создал несколько костей под ногами Меттатона, заставляя их отлететь поближе к самому роботу. Затем телепортировался к королю, ухватился одной рукой за ногу, другой за руку Меттатона и, не имея сил даже приподнять всё это, покатился вниз. Пара секунд — и он исчез. Они оба грохнулись на пол в спальне Меттатона. Санс поднялся. — М-да, МТТ, видок у тебя ещё тот. — Молчи, — просипел робот. — Результат твоих меттаний налицо. — Молчи, я сказал. — Да погоди ты. Один момент, зарядник принесу. Вскоре Меттатон снова ощутил бегущий по проводам ток и облегчённо выдохнул. — Так, погодь. Ща ноги прикручу, — Санс возился где-то ниже пояса Меттатона. — Вот так. Всё. Заряжайся. Потом приведёшь себя в порядок. Учти, отмывать, причёсывать и переодевать тебя я не буду. — Санс. — Что? — Как ты узнал, что я у Маффет? — Да просто телепортировался к тебе и оказался у неё. Зашёл к тебе утром, а тебя нет. — Утром? — На часах десять утра. Ты всю ночь у неё проторчал. Если кто сегодня будет к тебе приходить, скажем им, что у тебя технический больничный. Эх, МТТ. Вот чего ты ей не уступил? — С отречением от престола?! — Нет, с её пекарней. Она уже не первую неделю носится с этим вопросом. Хотя… Не мне тебя судить. Я в политике вообще не шарю. А все мои экономические знания сводятся к умению устроиться на полтора десятка работ, везде делать по минимуму, ниоткуда не вылететь и получать полный оклад на каждой. — Санс. Я так благодарен тебе за то, что ты меня оттуда вытащил, что даже не буду ругать за то, что ты это не предотвратил. Хотя должен был. Это ты мне обещал, что, мол, «защитишь мой зад от непредвиденных обстоятельств». — Обстоятельства были слишком непредвиденные, — пожал плечами Санс. — Кто ж знал. Раньше в Подземелье одни монстры не покушались на других. Но раз так — пооколачиваюсь рядом с тобой, пока недовольные не угомонятся. — О, они очень скоро угомонятся, — криво усмехнулся Меттатон. — В смысле? — Маффет хочет полную независимость от меня? Маффет не желает видеть меня королём? Санси, я знаю только один способ ей в этом помочь. Особенно после её преступления, — Меттатон начал чеканить слова, выплёвывая их по одному. — Ссылка. В Руины. Пожизненно. С пекарней и со всеми пауками. Без лишнего шума. Чтобы не поднимать всенародный скандал. Часть её пауков там уже жила… Они помогут ей обосноваться. Знаешь, я не желаю ей зла, но… Больше я ТАКОГО не допущу. Никто больше не посмеет попытаться сбросить меня с трона. Я знаю, как позаботиться о монстрах. Лишь меньшая часть не хочет встроиться в систему и понять. Но это решаемо. Вот что, Санс. У меня к тебе миссия. Ты должен раздобыть список подписей у Маффет. И желательно само требование отречения. Мне нужны вещдоки. — Вот это, что ли? — Санс вытащил из-под пиджака несколько помятых листков. — А, и вот, чертежи я тоже обратно забрал. — Как ты… — Просто не стал рубить сплеча и сначала немножко разведал обстановку. Ну и стыбзил, что нужно. Меттатон прочитал текст. — Ха… Ха… Вот оно что. Тогда вот что. У меня к тебе другая миссия. Проведай всех монстров из списка и как бы невзначай сравни почерк. Я должен быть уверен, что это реально они, а не Маффет запрягла пауков подписывать имена невинных граждан. Если почерк совпадёт, я попытаюсь придумать какой-нибудь компромисс с этими монстрами. Если удастся наладить отношения и решить их проблемы, то хорошо. Если нет… Их я тоже потихоньку сошлю в Руины. Увы, дорогуша. Другого выхода я не вижу. Санс молчал. — А Маффет и все её пауки должны быть арестованы немедленно. Все до одного. Позаботься об этом тоже. И напоследок… Никому. Никому не говори, куда они подевались. Огласки быть не должно. Меня не поймут. Я точно потеряю корону и не смогу помочь остальным монстрам, как обещал. Санс тяжело вздохнул. — Будь по-твоему. Я тоже… обещал. Не могу понять… «Ура» или «Увы». Ладно, бывай, МТТ. Отдыхай. Санс ушёл. Меттатон запер двери на замок (шнур от зарядника позволял перемещаться по комнате) и… только теперь ощутил, каким покинутым, напуганным и несчастным он себя чувствует. Сознание «оттаивало», разум выхватывал то один, то другой момент из пережитого с пауками, и Меттатон с трудом мог поверить, что всё это происходит здесь, сейчас и с ним. Он снова лёг на пол. Руки сами потянулись к телефону. — Алло… Блуки? Да, это я. Б… Блуки… Пожалуйста… Прилетай ко мне. Ты мне очень нужен. Очень. Прошу. Прямо сейчас. Меттатон закрыл ладонями глаза. Одна из перчаток намокла. Душу обдало холодом. Блуки был единственным, кому он мог излить душу. Альфис нет. Санса держит лишь обещание и «гражданский долг». Остальные — просто подчинённые и фанаты, которые не допускались в душу. Меттатон сжался. Это было самое ужасное осознание в его жизни — осознание, что ему практически некому доверять. Кроме того, он не предполагал, что это так сложно: править монстрами и при этом оставаться Собой — яркой, гламурной, безупречной и всеми обожаемой звездой.